Лесной дом (СИ)
«Жаль, нельзя спросить Лулу, любой ли маг обладает магическим зрением», — рассеянно размышляла она, уставившись на очередной гриб так пристально, что он начал двоиться перед глазами. И внезапно застыла: тот гриб, который отдвоился, привычно для раздвоенного, был слегка прозрачным. А вот настоящий мягко засветился блёклой дымкой. Алиса даже испугалась: «Я… вижу?!» И начала таращиться на гриб, страшась, что дымка пропадёт, если она моргнёт. Потом она поняла, что почти не дышит. И начала лихорадочно вспоминать, что помогло ей увидеть эту дымку. От облегчения чуть не рассмеялась: что — что, а настроить зрение так, чтобы видеть раздвоенные предметы, она умеет! Так что можно моргать, сколько вздумается!.. Сразу захотелось вернуться домой и со всех ног — в чулан! Но заставила себя лечь на траву и успокоиться, чтобы дурацкая счастливая улыбка превратилась в обычную.
И секундой позже, едва легла, чуть не подпрыгнула от двух испуганных воплей:
— Лиска!! Ты где?!
— Леди Алиссия!!
С досадой встав, Алиса недовольно осведомилась, глядя, как они мечутся среди деревьев и кустов:
— Эй! Я здесь! Ну и что вы орёте?
— Где ты была?! — рассвирепел подбежавший брат. Рука его дёрнулась. Стукнуть?
— Да легла я здесь! Травы такие мягкие — хотелось поваляться немного, а тут вы воплёж устроили!
— Мы так испугались! — укоризненно сказала Лула, глядя на хозяйку несчастными глазами, в которых и впрямь плескался страх.
Эти глаза Алису устыдили. Она вздохнула и сказала:
— Пошли-ка домой. Грибов мы набрали, я вижу, довольно много. Хватит, чтобы до вечера с ними провозиться. А нам ведь ещё дом надо осмотреть, нет ли где лазеек для измигунов. Если они прибегут.
— Согласен, — неожиданно солидным голосом ответил брат, резко успокоенный.
Он сказал настолько неожиданно и настолько солидным голосом, что удивлённая Лула посмотрела на него так, что он смутился и забрал её мешок — типа, даме помогает. А Алиса отвернулась со своим мешком и заторопилась впереди них, чтобы скрыть собственную улыбку: ох, и хочется же Виктору казаться важней, чем он есть. И тут же задумалась. А если она не права? Если ему не хочется, а он на самом деле чувствует себя солидным, узнав, что он не просто маг, а ещё и видит?.. Глупости, вообще-то.
Или он так перед Лулой повыпендриваться решил? С чего бы это? Что белобрысенькая брату симпатична, причём взаимно, — Алиса уже догадалась. Но вот конкретно этого выпендрёжа не понимала.
Грибы они решили в лесной воде не мыть. Родник — он и есть родник. Холодрыга же. Ещё в первый раз, помнится, пальцы после мытья судорогой сводило.
Проходя двором, Куна приветствовали так, словно он здесь вдруг оказался после длительной разлуки, а не лежал на солнышке где-то уже час-полтора, если не больше. Виктор с Лулой участливо порасспрашивали оборотня, как дела с его раной; Алиса с облегчением заметила, что красных пятен на ноге Куна стало гораздо меньше, и пообещала вскоре принести ему мясной бульон. Слегка удивлённый их радостью, Кун благосклонно принял их горячее сочувствие к нему, и Алиса, шагая к крыльцу, фыркнула: оборотень, небось, в полном недоумении, с чего это вдруг они, все трое, начали вести себя по-ребячески.
Поветрие легкомыслия занесло и на кухню. Они мыли и чистили грибы, одновременно хохоча над мало-мальски смешным словом или воспоминанием. Вспыхивали смехом и от одного взгляда. Возможно, причиной смешинке, попавшей им всем в рот, стала эйфория брата и сестры… Пока Лула бегала в комнату хозяйки переодеться (у ручья умудрилась, моя руки, намочить штанины), Алиса и Виктор стояли перед ларями с чёрной солью и едва удерживались от восторженного и даже победного крика: соль светилась! Да ещё как! Над нею аж призрачные оранжево-алые волны ходили! Можно и впрямь не бегать к склепу и проверять обсыпанного солью дохлого измигуна!
Алиса первой пришла в себя и вытолкала брата из кухни — вроде как отсылая его с кастрюлей, полной обрезков и грязи от грибов, на импровизированную помойку, устроенную ближе к чёрной стене.
— Беги к Куну! Скажи, что сначала неправильно смотрели на соль, а потому свечение увидели только сейчас! И спроси, что нужно делать с солью!
— Но теперь мы же знаем — что надо! — вполголоса возражал Виктор, косясь на часть кухни, видную в проёме между открытой дверью и косяком. — Даже в нашем мире всякие колдуньи рассыпают соль там, где надо!
— Балда! К Куну надо идти, чтобы он потом не удивлялся, как мы узнали, что соль светится! Он хороший, и я не хочу, чтобы он на нас… с подозрением глядел!
— А, ну, это… Понял. Иду.
Перед обедом, когда Алиса вынесла Куну чашку с мясным бульоном и рассеянно посмотрела на дом, она внезапно сощурила глаза.
Странная неправильность черепичной крыши заставила её приглядеться к тёмному пятну на фоне однообразного покрытия, а потом попятиться в попытках лучше рассмотреть, что же там такое необычное.
— Что случилось? — забеспокоился Кун, который только было взялся за ложку.
— Мне кажется, прошлой ночью измигуны сорвали черепицу с крыши, — ответила она. — А если они сумели устроить там… может, не лаз, но часть будущей дыры?
— Ничего страшного. Теперь мы используем магическую соль, — успокоенно сказал оборотень. — И сумеем защитить дом.
Но заноза в душе Алисы осталась.
Она вернулась в дом, где Лула уже расставила чашки для супа, готовясь наливать варево, томившееся под крышкой, а Виктор сидел за столом, бренчал ложками и вилками, рассуждая, можно ли двузубые вилки использовать в качестве колющего оружия против измигунов. Слушая его, Лула, словно смешливая актриса, изображала преувеличенный, но жеманный испуг и чопорно говорила:
— Ах, какие страсти, дан Виктор! Что за ужасы вы рассказываете!
Убедившись, что оба продолжают игру «Я такой умный и сильный, а я такая нежная и чувствительная! Но главное — мы оба знаем, что всё эта смешная и глупая игра!», Алиса промолчала о том, что её встревожило.
Но, когда за стол сели все, Виктор мазнул по её лицу сначала беглым взглядом, потом насторожился, глянул другой раз — и, наконец, спросил:
— Лис, что случилось? Расстроилась из-за чего-то?
Наверное, и глупо, но девушка рассказала-таки о разобранной измигунами крыше.
— Мы же собираемся сыпать соль вокруг дома! — обескураженно напомнил брат. — Думаешь — они через чёрную соль перепрыгнут и полезут на крышу? Слишком нереально.
— Да понимаю я всё! — с досадой ответила она. — Но вот свербит что-то на душе…
Лула взглянула на Алису чуть не обиженно: так хорошо без хозяйки было! Так смеялись и вели едва ли не куртуазную беседу!..
Посидели, обедая молча, хотя и без поболтушек было как-то отрадно сидеть — за столом, на который уютно легли солнечные лучи. Поели немного… Подняв следующую ложку ко рту, Виктор склонил голову набок, явно обдумывая внезапно пришедшую на ум мысль, а потом поднял брови: «Ага! Придумал!»
— Алиса, сейчас пообедаем и поднимемся на чердак. Если, как ты говоришь, там пытались дыру в крыше сделать, значит — из самого чердака будет видно, где именно.
— Замечательно! — искренне воскликнула белобрысенькая. Кажется, тревожные раздумья Алисы заставили и её забеспокоиться.
А Алиса благодарно кивнула брату.
— Спасибо, Виктор. Неплохо придумал.
А сама со вздохом мысленно пожала плечами: «А если черепица уложена на плотный настил — или как там его называют? Разве через него будет понятно, что там? Впрочем, если настил будет целёхонек, это уже хорошо».
Сразу после обеда Лула вызвалась помыть посуду, пока хозяйка собирает её со стола. Хотя чего уж там собирать? Три суповые чашки да три ложки. Всё.
Зато Виктор приковал к себе внимание обеих девушек, чуть только встал из-за стола. Сначала он огляделся, а потом подошёл к гвоздю и потрогал моток верёвки, которым пытались связать неведомого тогда им оборотня. Причём не только потрогал, но даже как-то так подёргал, что стало ясно: он пробует верёвку на прочность. И что-то ему не понравилось. Обернулся к Алисе.