Обратный отсчет

Кажется, теперь она готова. Николь села, взяла конверт и вскрыла его. На листе, который она достала, было написано:
Ты не заслужила дочь. Ты убийца. С тобой она не будет в безопасности.
От нахлынувших слез строчки поплыли перед глазами. Итак, Донна прочитала тот выпуск «Чикаго Трибьюн» и знает, что у Николь будет девочка.
Она положила письмо в конверт и, держась за подоконник, поднялась на ноги. Лицо горело, и Николь прижалась к холодному оконному стеклу. Окно выходило на Вест-Армитидж-авеню, и было видно, как женщины заходят во флагманский магазин «Дыхания» и выходят из него. Магазин прилегал к серому четырехэтажному офисному зданию на улице Норд-Холстед в Линкольн-парке.
Ребенок заворочался.
Вдруг грудь сдавило, и Николь стало не хватать воздуха, перед глазами запрыгали черные мушки. Она уперлась ладонью в стекло, чтобы не упасть, но от вида уличного движения у нее закружилась голова. Нет, ей просто нельзя рухнуть в обморок на работе!
— Ник?
Она скомкала письмо и, оглянувшись через плечо, увидела в дверях миниатюрный силуэт Тессы. Через секунду та была уже рядом, и Николь ощутила ее ласковое прикосновение к спине.
— Все в порядке. Сделай глубокий вдох. Теперь выдох. Вдох. Выдох, — Тесса дышала вместе с ней. — И еще раз. Вот так, хорошо.
Подруга знала, как успокоить Николь. Ей можно было доверить и рабочие вопросы, и секреты и проблемы со здоровьем.
— Спасибо, Тесса.
— Просто надо дышать. Ведь ты сама меня этому научила.
— Вот зачем нужны друзья. Чтобы напомнить о том, что надо дышать.
— Так и есть, — лицо Тессы озарилось широкой улыбкой. — Не помню, когда у тебя последний раз была паническая атака.
А Николь очень хорошо помнила. Это случилось четыре года назад, когда они с Тессой просматривали каталог средств по уходу за детской кожей. При виде фотографии счастливой матери, сидевшей с младенцем на руках в кресле-качалке, Николь вдруг стало трудно дышать. Грудь сдавила мучительная боль. Конечно, картинка напомнила ей о Донне, и воспоминания о том ужасном лете нахлынули с новой силой, она не смогла противостоять им. Николь было очень стыдно, ведь рядом находилась подчиненная, Тесса, тогда работавшая дизайнером продукции, и размывать границы субординации Николь совсем не хотелось.
Но Тесса оказалась такой чуткой. Она была инструктором по йоге, изучала холистический подход к здоровью и научила свою начальницу преодолевать панические атаки и справляться с приступами тревоги. Ее спокойный голос и легкие прикосновения очень помогали. Постепенно они сблизились. Николь удалось рассказать Тессе, теперь — своей правой руке и директору по производству, почти все, что произошло тем роковым летом в Кеноше. Тяжкий груз вины, убивавший Николь, наконец стал легче. Так что в каком-то смысле Тесса, из подчиненной превратившись в подругу, спасла ей жизнь.
Кроме Бена, старшего брата Николь, с которым они очень редко виделись, Тесса была единственным человеком, который знал о случившемся. Николь не хотела, чтобы Грег узнал об этом, так же как и о ее панических расстройствах. Для него она была сильной, она была лидером. Такой он ее полюбил, и она отказывалась показывать ему свою другую сторону.
Ее дыхание замедлилось, стало полегче, уже не так сильно сдавливало грудь.
— Поделиться не хочешь? — спросила Тесса.
Николь повернулась спиной к окну и окинула взглядом фигурку Тессы, ее молодое красивое лицо, светлые волосы, привычно убранные в косу. Ей было всего двадцать девять лет, а Николь уже исполнилось тридцать шесть, но временами Тесса действовала и говорила не по годам мудро. У нее не было ни детей, ни еще кого-либо, кто играл бы в ее жизни важную роль, и она сама распоряжалась своим временем. Николь часто завидовала подруге: казалось, что та, в отличие от нее, не нуждается в других людях. Определенно, Тессе никогда не было одиноко.
Николь отстранилась от окна. Ведь сейчас должен наступить самый счастливый период ее жизни! И она не позволит Донне все снова разрушить.
 
Поэтому она ответила:
— Думаю, дело в страхе перед родами. Да и оставлять «Дыхание» в руках Люсинды тревожно. Моя компания значит для меня все. Просто не понимаю, как это меня не будет здесь целых шесть недель!
— Но здесь буду я. К тому же Люсинда предана «Дыханию» и не посмеет в твое отсутствие корчить из себя генерального директора.
Николь усмехнулась. Выведя «Дыхание» на рынок, она договорилась с партнерами, что останется главой компании, невзирая ни на какие обстоятельства. Люсинда возражала, но оказалась в меньшинстве. И вот теперь хотя бы на эти несколько недель наконец получит то, чего так хотела.
После декретного отпуска нужно повысить Тессу и, возможно, назначить ее вице-президентом.
— Видела бы ты Люсинду на совещаниях, — сказала Николь. — Впрочем, ничего страшного, ты права. Все будет в порядке.
Тесса засмеялась.
— Сумеешь провести встречу?
— Конечно.
В конце концов, она же генеральный директор. Она вывела компанию на рынок, когда ей было всего двадцать восемь. Неужели ее так просто можно лишить силы? Прошлое в прошлом. Это всего лишь письмо. Теперь слова не способны причинить ей боль.
— Тесса, со мной все в порядке. Я проведу встречу, точно.
— Хорошо. Заскочи за мной, когда закончишь, и мы где-нибудь поужинаем, чтобы отметить твой последний рабочий день.
— Я бы с радостью, но у нас с Грегом сегодня свидание. Скоро роды, так что мы хотим насладиться оставшимся временем наедине.
Тесса улыбнулась и вышла. Николь затолкала письмо в ящик стола. Когда она собралась, чтобы идти на свое последнее совещание, в голове все еще крутилась зловещая фраза.
С тобой она не будет в безопасности.
А что, если Донна права?
  
Глава третья
 
Морган
 
Понедельник, 7 августа
Я слышу оглушительный скрежет тормозов и свой крик. Когда я открываю глаза, поезд останавливается у платформы. Слишком поздно.
— Помогите! Женщина прыгнула на рельсы! У меня ее ребенок! Господи! — кричу я, рыдая.
Мои ноги и руки трясутся так сильно, что я боюсь выронить девочку. Взглянув на рельсы, вижу тело. Суставы неестественно вывернуты, и я сразу понимаю, что женщина мертва. Я быстро отворачиваюсь, мне страшно увидеть больше. Меня слепят красные огни поезда, их отражение в стенах. Я слышу сигнал тревоги, но все звуки приглушены, как будто я нахожусь под водой.
Собирается толпа. Люди кричат и толкают меня. Двери открылись, поток пассажиров хлынул на платформу, и вот уже некуда ступить. Люди кричат от ужаса и показывают друг другу женщину на рельсах. Но где же полиция? Где скорая? Хотя я понимаю, что надежды нет, они должны хотя бы попытаться спасти ее.
Борясь с тошнотой, я крепко прижимаю к себе девочку и поворачиваюсь спиной к рельсам, чтобы нам было не видно ее мать. Люди окружают меня плотным кольцом, мешая дышать. Они что-то говорят, их губы двигаются, но я ничего не могу понять. Слишком быстро, слишком много…
— Кто она?
— Почему она прыгнула?
— Вы ее подруга?
— Как ребенок?
Они обстреливают меня вопросами, ответов на которые нет. Пот катится градом, мне нужен свежий воздух, но я не могу сдвинуться с места, потому что вокруг люди. Вдруг кто-то толкает меня в спину, и, падая вперед, я кричу:
— Позвоните в «911»! Помогите!
Но меня хватают за руку и оттаскивают от края платформы.
— Пожалуйста, пожалуйста, помогите! — рыдаю я.
Рядом мужчина в форме сотрудника транспортного управления, это я говорю ему. Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок и уроню свою драгоценную ношу. Одной рукой он держит меня за плечо, другая лежит на спинке ребенка.
Я задыхаюсь и прямо падаю на него.
— Я… Она…
Вдруг меня пронзает ужас. Вдруг малышка пострадала?! Я сдергиваю с нее желтое одеяльце, боясь увидеть кровь и синяки, но все в порядке. Я вижу пухленькие ножки и ручки, нежное личико, боди цвета слоновой кости. Крошечный ротик, похожий на бутон розы, прижимается к моему плечу.