Обратный отсчет

Раздался звонок в дверь. Николь содрогнулась в ужасе. Потом вспомнила, что Тесса обещала прийти.
Держа Куинн одной рукой, она медленно подошла к двери. Сознание помутилось, двигаться ей было тяжело. Она пнула коробку по направлению к шкафу, потом посмотрела через дверное стекло. На крыльце стоял кто-то гораздо выше ее лучшей подруги. Когда она поняла, кто это, внутри у нее все перевернулось.
Ее брат. Бен. Почему он здесь?
Бен постучал в стекло и сказал:
— Ник, я тебя вижу. Открой.
Все в порядке, она может это сделать. Она всегда умела хорошо притворяться.
Николь открыла дверь.
  
Глава семнадцатая
 
Морган
 
Вторник, 8 августа
Я смотрю на дату в некрологе и не могу отвести от нее взгляд. Седьмое августа.
— Я не обратил на это внимания… На то, что день совпадает, — говорит Бен. — А может, здесь замешана Донна? — он встает и начинает кружить по кухне. — Или же Николь решила покончить с собой именно седьмого?
Меня слегка мутит от того, что Лейтон ходит кругами.
— Что вы знаете о Донне? — спрашиваю я. — Она общалась с Николь в последнее время?
— Понятия не имею. Я постарался обо всем забыть. Но сестра дала мне этот некролог с какой-то целью. Она много лет не упоминала ни о Донне, ни об Аманде.
— Возможно, Донна находилась на платформе? Если бы раздобыть ее фото, я бы вспомнила, был ли кто-то похожий на нее на «Гранд-Стейт». Но, если честно, все, что произошло, теперь как в тумане.
— Стоит попробовать найти фото, — говорит Бен, остановившись.
Если я докопаюсь до истины, Мартинес придется признать, что я всего лишь ни в чем не повинный свидетель. И тогда Куинн будет в безопасности, а я смогу вернуть себе свою жизнь.
Я вытаскиваю телефон, набираю в поисковике Интернета «Донна Тейлор, Кеноша, Висконсин» и показываю открывшуюся страницу Бену.
Куинн неожиданно растопыривает ручки и ножки, словно морская звезда — лучи, но продолжает спать.
Он смотрит на экран, потом тыкает в него пальцем:
— Вот она. До сих пор живет по тому адресу и работает дома. Узнаете?
Я вижу маленькую фотографию худой рыжей женщины, которая улыбается одними губами. Голубые глаза на бледном лице остаются холодными. У нее комиссионный онлайн-магазин в Кеноше.
Прищурившись, я мысленно возвращаюсь на платформу, пытаюсь вспомнить, что окружало меня, но тогда все мое внимание было сосредоточено на Николь и Куинн. У Донны рыжие волосы, как и у женщины в «Приусе», но этого недостаточно. Волосы на фото темнее и другого оттенка.
— Не думаю, что видела ее на платформе. А рыжую на «Приусе» я не рассмотрела.
Взяв телефон, я вдруг чувствую, что очень устала. Вот если бы проспать день, а лучше год и проснуться, когда все это кончится! Но я много спала после смерти Райана, и это мне совсем не помогло.
Вдруг в животе довольно явственно урчит, и я испытываю неловкость.
Бен слабо улыбается и на мгновение словно молодеет.
— Я тоже не ел. У меня в рюкзаке, кажется, есть батончики-мюсли, хотите?
— Спасибо.
— Не за что, это всего лишь батончик.
В нем появляется что-то ребяческое, он кажется искренним, но я уже научилась не доверять собственной интуиции, когда дело касается людей. Надо оставаться настороже.
Через минуту я слышу его голос. Он упоминает Донну Тейлор, рыжую, «Приус». Потом произносит мое имя. Значит, он разговаривает с Мартинес. Если бы я сейчас могла убежать, то убежала бы. С чего я взяла, что он мне доверяет? Когда он входит в комнату, я встаю, опираясь на стол.
— Так вы думаете, что я вру, — говорю я с горечью, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать.
— Нет, но я должен был позвонить Мартинес. Нас чуть машина не сбила, а Николь умерла в тот же день, что и Аманда. Детективу следует это знать.
Я молчу. Появление Донны в поле зрения не исключает моей виновности.
— Теперь Мартинес все записала, она проверит номер машины Донны и ее права. Все в порядке, Морган.
В порядке, как же. Он даже не представляет, что может произойти. Мне надо выбраться отсюда и позвонить Джессике. Потом я замечаю рядом с холодильником двустворчатую дверь, одна створка открыта.
 
Мне надо поискать разгадку, пока я здесь.
— Что там? — показываю я на эту дверь.
— Кладовка, наверное. А почему вы спрашиваете?
— Вам не кажется, что нам надо бы тут все осмотреть перед уходом?
— Я посмотрю, — кивает он, — вы едва ли можете ходить сейчас. И…
— И она была вашей сестрой.
Он заходит в дверь, и я слышу удивленный возглас.
— Морган, — зовет он тихо, — идите сюда.
Я медленно, хромая, аду к нему. За дверью — широченный стенной шкаф с полками по бокам. Я вижу, что удивило Бена. Вся стена возле двери покрыта фиолетовыми листочками с надписями. Такими же, как тот, что лежит у меня в сумочке.
«Письмо», «Карточка с именем», «Рыжая», «Пропавшие таблетки», «Мобиль», «Дверь», «Разбитая люстра», «Фотография». «Коробка». «Записка». «Я больше не могу». «Помоги мне», «Приют», «Вдова», «Морган Кинкейд». «Мать».
— Это мое имя! — шепчу я, не в силах оторвать глаз от этих листочков. Меня словно ударили в солнечное сплетение. Слова начинают плясать перед глазами, и, чтобы не упасть, я прислоняюсь к стене.
Бен дотрагивается до моего плеча и спрашивает:
— Как вы?
Я пытаюсь взять себя в руки. Соображать надо быстро. С Николь произошло что-то ужасное, поэтому она писала эти послания. Кто-то или что-то заставило ее найти меня. Я смотрю на стену.
— Что все это значит? — спрашивает побледневший Бен.
— Понятия не имею. Я не знаю, откуда ей известно мое имя, но мы это выясним, Бен. И мы должны узнать, не виновата ли во всем Донна. Или еще кто-то. Как же я хочу, чтобы все это закончилось!
Я впиваюсь ногтями в ключицу.
Лейтон смотрит на меня, и по его лицу я вижу, что он хотел бы мне верить. Он помогает мне выйти из кладовой. Лодыжка очень сильно болит, голова кружится. Я ничего не могу понять.
Мы возвращаемся туда, где спит Куинн.
— Не знаю, что и думать, что чувствовать, — говорит Бен, — пытаюсь сопоставить то, что вы мне рассказали, но сейчас я просто не в состоянии, я не могу поверить, что сестры больше нет! А я ведь ни разу не сказал ей, как я восхищался ее карьерой в «Дыхании», тем, что она смогла собрать жизнь по кусочкам после того кошмара, через который прошла. Я никогда не помогал своей маленькой сестренке.
Его глаза блестят, но он не плачет. Он отворачивается, не желая, чтобы я видела, как ему больно.
Я всегда очень хотела иметь брата или сестру. Как жаль, что Бен и Николь так и не сумели стать по-настоящему близки! Может быть, если бы Николь узнала взрослого Бена, врача, который заботится о людях, она делилась бы с ним своими проблемами, она доверила бы опеку над Куинн ему.
Но вдруг Николь знала о своем брате что-то, чего не знаю я?
Между нами повисло неловкое молчание. Я смотрю на спящую Куинн. Ее веки подрагивают. Видят ли такие малыши сны? Если да, надеюсь, что ее сны — самые сладкие.
И тут я слышу, как открывается дверь. Бен откидывает с лица волосы. Я уже знаю, что он делает так, когда нервничает.
Стук каблуков приближается к нам. Я оборачиваюсь.
Это Мартинес.
  
Глава восемнадцатая
 
Николь
 
Две недели назад
На крыльце стоял Бен. Он не смог скрыть удивления, когда увидел ее. В одной руке он держал белый бумажный пакет, в другой — маленького игрушечного мишку.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она.
— Ты позвала меня, — обескураженно ответил он.
— Нет, я не звала!
В уголках его глаз она заметила «гусиные лапки», подбородок заострился. Он стал очень похож на отца. Николь почувствовала себя так, словно перенеслась во времени. Они не виделись больше года, с тех пор как Бен купил новый дом и пригласил ее в гости. Она приехала, хотя обычно отвергала все его попытки воссоединения. Брат всегда невольно напоминал ей о печальном прошлом.