Ходок по Дороге 2 (СИ)

— У них ничего не получится! Город выдержит.
— А ведь, пожалуй, ты права Катюха, — спустя еще десяток минут напряженного ожидания сказал я. — Выдержит. Кажется, интенсивность обстрела уменьшается. Смотри, вроде полегче стало, не так густо сверху сыпется…
Действительно, вспышек и «метеоритных следов» в небе стало меньше, а вскоре они и вовсе стали одиночными. Еще пять минут, и последняя ракета оказалась перехвачена над городом, после чего небо окончательно очистилось и в нем вновь стали видны звезды.
Вызов по ротной сети от примипила Курочкина последовал лишь через полчаса после окончания ракетной атаки. До этого на все запросы приходил стандартный ответ — находитесь там, где находитесь и ждите приказов, что меня порядком удивило и напрягло. Почему так поздно? Я понимаю, что произошел форс-мажор, но дайте хотя бы приказ рассосредоточиться и поискать укрытия для машин, или наоборот, следовать в какое-то место, нельзя же просто бросить роту вот так. Однако, слова инструктора расставили все по своим местам.
— Господа офицеры! — худое лицо примипила на экране исказилось в ухмылке. Трансляция шла в общем режиме, сразу на все машины роты. — Полагаю, вы все видели, что произошло. Если кратко: этим вечером Диастар был атакован Альянсом. Силы ПВО сообщают, что всего по городу было выпущено семьсот двадцать шесть ракет, в том числе больше двух сотен межконтинентальных с разделяющимися боеголовками и зарядами особой мощности. Спутники отметили точки старта, и сейчас по врагу наносится ответный удар по мере сил и возможностей. Сегодня произошла самая массированная ракетная атака за всю войну! Враг хотел просто стереть нас с лица Земли! — рубанул воздух рукой Курочкин. — Но в этот раз ПВО сполна отработало свой хлеб, — мрачно улыбнулся офицер. — Ни одной из боеголовок достичь города не удалось. Но атакой Диастара все не ограничилось. Бомбардировкам подверглись и другие имперские города, вместе с линиями наземного левитирующего транспорта, которые в настоящий момент прерваны во многих местах вдоль всего фронта. Кроме того, на участке от Новограевска до Черемгорска только что завершилась артподготовка, и враг пошел в наступление. Обстановка в настоящий момент продолжает оставаться неясной, но контуры вражеского удара уже видны и он вполне способен обрушить фронт, если не будут приняты экстренные меры, — сделал паузу примипил.
— Поэтому, у меня для вас есть отличные новости, дорогие барсики! Затыкать своей задницей дыры и разгребать всю эту кашу предстоит нам, танкистам, — наигранно веселым тоном продолжил Курочкин, но лицо его оставалось бледным и сосредоточенным. — Других полностью боеготовых резервов с киннеровской техникой у родины нет! Кто-то должен хорошенько пнуть «джонов» по яйцам, поумерив их атакующий пыл и сделать это нужно прямо сейчас, потом будет поздно. Орбитальные боевые платформы и наши ВКС готовят коридор, по которому под Новограевск будут переброшены две десантные дивизии вместе с техникой, отдельный танковый батальон, и наша учебная рота «барсов». Все вместе мы действуем в составе особой боевой группы «корд», командир группы легат Карл Веберин. В ВКС мамой клянутся, что вражеской авиации не будет, и ПВО альянса по пути следования транспортных левиплтаформ они задавят, по крайней мере, в течение этой ночи. Поэтому задача у нас простая и изящная — высадившись за линией фронта, нанести удар по тылам и резервам противника в юго-западном направлении и, пройдя сорок километров по шоссе, не позднее десяти часов утра завтрашнего дня взять Ломжино, где располагается штаб центрального фронта Альянса. Будем считать, что это и есть наш общий выпускной экзамен, — хмыкнул Курочкин. — Карты местности уже загружаются в бортовые компьютеры. Сейчас выдвигаемся в район летного поля и готовимся к посадке, левитирующие платформы прибудут через полтора часа. Я остаюсь с вами и принимаю командование ротой. Такие вот дела, котятки мои. Кто-нибудь желает что-то сказать? Нет? Если все понятно, то выполняйте приказ.
 
Мы Катей молча переглянулись, и меня поневоле кинуло в жар, а в голове заметались тревожные мысли. Дело — швах! Такие отчаянные десанты ничем хорошим для их участников не кончаются. Мысль командования понятна — усиленная киннеровской техникой боевая группа, внезапно появившаяся в тылу противника, может навести такого шороху, что весь план вражеского наступления полетит в тартарары. Придется задействовать резервы для ее уничтожения, возможно, командовать отступление некоторым частям, чтобы не попасть в оперативный котел. Неизбежно дезорганизуется тыл и снабжение, начинается паника. Но это все ненадолго. На сутки-двое-трое. Даже если нас десантируют без потерь, сработает эффект внезапности и вражеская авиация не выбьет с воздуха на марше. Потом мы все равно попадем в неизбежное окружение и будем уничтожены, если к нам не прорвутся свои. А они, похоже, не прорвутся, слишком уж все планируется впопыхах. Вскоре у обычных танков и бронемашин кончатся боеприпасы и топливо, и даже киннеровские танки с их «бесконечным» боезапасом и самовосстанавливающимся «бензином», не сильно изменят общее положение дел. Хотя, пятнадцать «барсов» это, конечно, сильный аргумент… но я помню судьбу вяземского и днепровского десантов в Великую Отечественную. Уцелели в них лишь немногие счастливчики. Или все не так уж плохо? Невозможно организовать переброску целой боевой группы за полчаса. Возможно, операция давно планировалась, но ее сроки резко перенесли из-за атаки Диастара? Не знаю! Что там в голове у здешних легатов и трибунов, мне тоже не ведомо.
Но выход есть, по крайней мере, для нас с Катей лично. Надо сейчас назвать условный код и заявить о своем подчинении особому отделу. Тогда нас из операции выведут. Скорее всего, хотя и не факт… Похоже, сейчас в штабах твориться знатная неразбериха и где сейчас находится Ситников, и чем он занят, не угадаешь. Да и бросать свою роту тоже не хочется. Выглядит это как трусость и что греха таить — в какой-то мере ей и является. Но с другой стороны: идти со всеми в безнадежный бой — глупость и мальчишество. У каждого своя задача и своя Дорога.
— Катя, что думаешь? — быстро спросил я девушку. — Остаемся с ротой или попробуем выйти из игры?
— На твое усмотрение, командир — облизнула пересохшие от волнения губы медичка.
— Хорошо, — перевел я взгляд на экран. Физиономия Курочкина с него уже исчезла, поэтому я быстро ввел запрос приватного вызова командирской машины
— Что тебе, Тихомиров? — бросил на меня тяжелый взгляд примипил, как только экран засветился вновь.
— Господин легат, позвольте уточнить. Вам что-нибудь говорит код Феникс-135-север.
— Говорит, — мотнул головой, словно отмахиваясь от надоевшей мухи примипил. — Я помню, что вы особый экипаж и что вас нельзя дергать, не связавшись предварительно с особым отделом. Но сейчас не до этих игр, центурион! Важна каждая машина, а заменить вас в сжатые сроки некем. Приказ «брать всех» категорический и пришел с самого верха! Твое дело настолько важное, что я должен прямо сейчас всё бросить и выяснять, что это значит?! Или тебе нельзя идти в бой? — скривился командир роты.
— Никак нет, господин примипил. Я не отказываюсь воевать. Но я обязан был уточнить этот момент.
— Считай, что ты его уточнил. Это все?
— Так точно. Все.
— Выполняй приказ.
— Есть.
— Что это было, командир? — негромко спросил меня Потапов, разворачивая машину к казармам и летному полю. — О чем шла речь? Или это тоже секрет?
— Не бери в голову, Василий, — вздохнул я. — Теперь уже неважно. Ты мне лучше вот что ответь: что это за птица такая, легат Карл Веберин? Слышал о нем? Толковый командир?
 
— Вроде неплохой, — задумался мехвод. — Вебер, его настоящая фамилия. Он из общины вятских дойчей, тех самых, что после кризиса сорок девятого года к нам переехали. Не захотели публично каяться и совершать белый олландж, — усмехнулся Василий. — Думаю, что фамилию сменил на русскую из карьерных соображений, в армии лучше не выделяться, особенно после начала войны. Говорят, на северном фронте воевал умело.