Драго нисходящий (ЛП)

Я рассеянно кивнула. "Именно так он и сказал".
"Что кто сказал?"
Я быстро пришел в себя и улыбнулся. "Иисус".
"О. Да, конечно".
"Отец, если кто-то по какой-то причине заключит сделку с дьяволом, - спросил я, - есть ли способ ее расторгнуть?"
Выражение лица Джастина стало мрачным. "О чем мы вообще говорим?"
"А что, если эта девушка, которую я пытаюсь найти, продала свою душу, когда присоединилась к культу", - осторожно сказала я. "Может ли она все еще быть спасена?"
"Вы искренне верите, что это возможно, что она сделала такое?"
"Я не уверен, что это возможно, вот о чем я спрашиваю". Я посмотрел на пол. "Я не знаю, во что верить в данный момент, отец".
Он поднялся со стула, пересек комнату и бросил свою чашку в корзину для мусора. "Независимо от силы сатаны, Божья сила всегда больше. Любой грех может быть прощен - даже такой большой, - но только если человек раскаивается и просит прощения у Бога. Если человек действительно раскаивается и искренне ищет искупления, Иисус простит его".
"А если не так?" спросил я.
"А если нет, то человеку лучше не бояться вечного проклятия". Он сложил руки на груди. "Вечность - это большой срок, Дэвид. Даже дольше, чем в последний раз, когда "Сокс" выиграли Мировую серию, а это, поверь мне, чертовски долго".
Я кивнул и коротко улыбнулся. "Спасибо, отец. Вы мне очень помогли".
"Я всегда здесь". Он придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. "Ты уверен, что это дело - единственное, что тебя беспокоит?"
"Да", - сказала я, вставая. "Я в порядке".
"Знаешь, - мягко сказал он, - у меня так и не было возможности сказать тебе, как я горжусь тобой после того ужасного дела в Ираке".
Я посмотрел ему в глаза. "С чего бы вам гордиться мной?"
"Я провожу два дня в месяц в госпитале для ветеранов в Бостоне. Многие из этих парней никогда не выходят оттуда". Он тепло улыбнулся. "После всего, через что ты прошел, я был рад услышать, что ты выкарабкался, взял себя в руки".
"Только по милости Божьей".
"Аминь". Он крепко похлопал меня по спине. "Не будь странником, Дэвид. Ты хороший парень, успокойся. Помни, что в этом мире много боли, но в следующем нет и намека на нее. Когда ты придешь туда, я буду ждать тебя и первым скажу, что я тебе это говорил".
Я молился, чтобы он был прав, но что-то подсказывало мне, что это будет последний раз, когда я увижу отца Джастина.
Ни в этой, ни в следующей жизни.
 Глава 17 
Ночь застала меня в круглосуточном магазине, где я потратил еще немного денег Абдиэля. Я купил что-то, выдаваемое за сэндвич, термос с кофе, проигрышный лотерейный билет и две пачки "Кэмел", а затем, воспользовавшись оригинальным адресом, который дал мне Уолтер Рицци, отправился посмотреть, чем занимается Уитни Блю.
Я взял машину напрокат в обычном месте. Поездка в Бостон прошла без происшествий.
Я нашел ее дом на Мальборо-стрит - причудливую, тихую, усаженную деревьями улицу с коричневыми домами в бостонском районе Бэк-Бэй, - припарковался у одного из подъездов и устроился там. В ее квартире на втором этаже горел свет, но я не заметил никакой активности или признаков жизни.
Поскольку это был вечер понедельника, я решил, что ее ночной клуб либо закрыт, либо не приносит достаточно прибыли, чтобы оправдать ее присутствие. Оставалось надеяться, что у нее другие планы.
К десяти часам эта надежда стала угасать. Я сидел в машине уже более четырех часов, и, хотя дождь утих, на улице все еще было сыро и холодно. Меньше всего мне нужен был разряженный аккумулятор, поэтому я пользовался автомобильным обогревателем через короткие промежутки времени, завернулся в старое одеяло, которое привез с собой, и бросил его на заднее сиденье, делая все возможное, чтобы не заснуть.
 
За несколько минут до полуночи Уитни вышла из дома в длинном черном пальто и таком же берете, затем поспешила через дорогу и села за руль своего Volvo.
Когда она подъехала к верхней части квартала, я завел машину. Она свернула за угол, и я последовал за ней, сохраняя между нами дистанцию в несколько машин. Она доехала до Массачусетс-авеню, свернула на Бойлстон, продолжила путь в театральный район и в конце концов добралась до ярких огней Чайнатауна. Когда она остановилась и припарковалась перед рестораном, я объехал квартал и нашел место на безопасном расстоянии позади нее.
Мне повезло. Вся передняя стена ресторана была стеклянной. Это было заведение в стиле кафетерия с маленькими столиками, разбросанными повсюду, и рядом кабинок справа от входа. Я наблюдал, как Уитни пробирается к кабинке и садится напротив тучного мужчины средних лет, одетого в дешевый костюм на несколько размеров меньше и сильно помятый плащ. Он набил свой пухлый рот лапшой, дружелюбно кивнул и вытер руки салфеткой.
Уитни была сдержанна, выражение ее лица было безэмоциональным, но по мере продолжения разговора толстяк становился все более оживленным, постоянно нервно оглядывался по сторонам, словно ожидая, что кто-то еще присоединится к ним без предупреждения.
Они закончили разговор примерно через пятнадцать минут и вместе вышли из ресторана. Оказавшись на улице, они еще немного поговорили, после чего Уитни вернулась к своей машине и уехала, оставив мужчину стоять на обочине с обеспокоенным выражением лица.
Между ее домашним и рабочим адресами я мог найти Уитни практически в любое время, но я знал, что у меня не будет другого шанса расправиться с этим новым игроком, и решил вместо этого проследить за ним.
Он перебежал через улицу, оказавшись в нескольких футах от моей машины. Как только он перешел в следующий квартал, я запер машину и пошел за ним пешком.
Мы оказались через две улицы в центре "Зоны боевых действий". В этом районе находились магазин книг и видео для взрослых, два убогих стриптиз-клуба, полуразрушенный отель и винный магазин с железными решетками на окнах. Улицы, кишащие проститутками, разнообразными сомнительными личностями и несколькими бездомными, были погружены в темноту, если не считать редких неоновых вывесок или мигающих огней. Мужчина остановился и коротко поговорил с изможденной проституткой, которую он, похоже, знал, затем пересек заваленный мусором переулок и скрылся в трехэтажном здании сразу за последним клубом.
Я стоял на углу и рассматривал проститутку. Ей было около двадцати лет, у нее была плохая кожа и еще более плохая косметика, а черты лица и худоба были как у героиновой наркоманки. На ней была куртка из искусственной замши длиной до пояса, мини-юбка, туфли на шпильках, и выглядела она так, будто медленно замерзает. В течение пяти минут она семь раз проверила часы и то и дело поглядывала на здание, в которое вошел толстяк. Полагая, что они договорились о встрече, я небрежно перешел через дорогу к парадным ступеням и проскользнул в парадную дверь.
В голове у меня все еще формировался план, и я вглядывался в темноту тесного подъезда. Прямо передо мной была лестница, а справа на стене - ряд почтовых ящиков. Первые два не были помечены, но над третьим был приклеен кусок липкой ленты, на котором маркером было написано имя Ватсон.
Я переместился в тень сразу за входной дверью и прислонился к стене. Из ниоткуда появилась маленькая, но упитанная крыса, проскочила между моих ног и исчезла в прогрызенном в стене лазе. Прежде чем я успел среагировать, дверь распахнулась, и в нее, пошатываясь, вошла проститутка.
"Господи, - пробормотала она, - он никогда не заменит эту гребаную лампочку".
Я подошел к ней сзади, обхватил одной рукой за талию, а другой закрыл ей рот. Я притянул ее к себе. "Не издавай ни звука", - прошептал я. "Просто делай то, что я говорю, и я не причиню тебе вреда, поняла?" Когда она не кивнула и не ответила, я усилил хватку. "Поняла?"