Драго нисходящий (ЛП)

Когда я вошел в дверь, несколько стариков, сидевших на табуретах у стойки, с интересом посмотрели на меня, и я увидел Анну, вытиравшую руки на соседнем столике. Посмотрев на меня, она нахмурилась, но затем быстро скрыла это улыбкой. "Доброе утро, Дэйв. Как дела?"
Я остановился у входа и позволил ей подойти ко мне. "Анна, мне нужно с тобой поговорить".
Она перекинула тряпку через плечо и осторожно подошла ко мне. "Что случилось?"
"Помнишь, я заходил сюда в пятницу?" спросила я. "Я встретилась с клиентом, он пришел раньше меня, и вы усадили его за столик сзади. Мне нужно знать, видела ли ты его здесь с тех пор".
"Подождите, когда это было?"
"В пятницу утром".
"Нет, не могло быть. Ты не появлялся здесь по крайней мере пару недель".
Я закусил нижнюю губу. "Анна, ты забыла, вот и все. Это было в прошлую пятницу. Парень был высоким, симпатичным, с длинными вьющимися волосами. На нем было кашемировое пальто, хорошие брюки и толстый свитер".
"Думаю, я бы его запомнила", - сказала она, подмигнув. "Он звучит мечтательно".
"Господи Иисусе, ты думаешь, я тут прикалываюсь?"
"Эй, - сказала она, стараясь говорить тише, - ну же, Дэйв, следи за языком, что с тобой такое?"
Я глубоко вздохнул, посмотрел не нее и медленно обвел глазами кафе. Все выглядели подозрительно, будто напрягались, чтобы подслушать наш разговор, - никому нельзя было доверять. " Слушай, это важно, - сказал я, возвращая свое внимание к Анне, - я говорю о событиях трехдневной давности. Просто остановись и подумай. Пожалуйста, Анна".
"Тебя не было здесь в прошлую пятницу. В последний раз я видела тебя около двух недель назад. Ты пришел один, сел за стойку, как всегда, выпил черный кофе и съел шоколадный пончик. Ты был в плохом настроении и не сказал ни слова ни мне, ни кому-либо еще".
"Ты лжешь".
Она покраснела. " Что?"
Я снова огляделся по сторонам, на этот раз более внимательно изучая лица остальных. Одна пожилая женщина сидела на заднем ряду, одетая в черное, волосы покрывал шарф, завязанный под подбородком. Ее глаза смотрели прямо сквозь меня. Ее лицо было невыразительным, с глубокими морщинами, а кожа напоминала потрескавшуюся землю на полу пустыни. "Они добрались до тебя", - сказал я, не сводя глаз со старухи. "Они велели тебе говорить такие вещи".
Анна придвинулась ближе, ее голос был едва слышен. "Дэйв, послушай меня. Пожалуйста, не устраивай здесь сцен, хорошо?"
Мертвые глаза женщины не отрывались от меня. Медленно ее губы искривились в дьявольской улыбке, обнажив черные и гнилые десны.
"Все, что мне нужно, - это правда".
"Хочешь правду, вот она. Ты выглядишь так, будто не спал несколько дней. Тебе нужно побриться, принять ванну, переодеться и немного отдохнуть. Откажись от бутылки, это не повредит. Ты хороший парень, Дэйв, но эта работа - не совсем воплощение мечты, понимаешь? Она и так тяжелая, мне не нужно это дерьмо".
Я прислонился к двери, колени ослабли. Я посмотрел через ее плечо на старуху. Ее язык, распухший и окровавленный, медленно обводил потрескавшиеся серые губы. "Этого не может быть, Анна, я... я был здесь. Ты усадила парня за тот столик, вон там, и..."
"Иди домой, Дэйв". Она посмотрела на пол. "Ты в полном дерьме. Еще не наступил полдень, а от тебя уже воняет спиртным".
Ухмылка старухи расширилась, и ее язык вывалился изо рта, шлепнувшись на стол с кровавыми брызгами. Теперь она смеялась, а ее хрупкое тело подрагивало, кровь лилась изо рта, заливая подбородок, а скрюченные артритом пальцы схватили со стола кусок мяса и держали его, как какую-то демоническую жертву.
"Анна, ты должна мне поверить, пожалуйста, я..."
"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты все перепутал".
Старуха наклонилась вперед, поджав губы, и дунула на язык, который держала в руках. Он разлетелся на несколько кусков, осыпая ее и остальных посетителей кафе, как черный снег, похожий на пепел от близкого пожара.
 
Анна посмотрела на заднюю часть закусочной, явно удивляясь тому, что я увидел, затем обернулась ко мне и покачала головой. "Ради Бога, с тобой все в порядке? На что ты смотришь?"
Старуха медленно встала, кровь все еще текла у нее изо рта и капала на кафельный пол. Она двинулась ко мне, ухмыляясь, и тут я понял, что ее ноги не касаются пола.
Я поднес руки к лицу, протер глаза, не обращая внимания на дрожь в ногах и изо всех сил стараясь восстановить нормальное дыхание.
"Дэйв?" услышал я голос Анны. "Ты в порядке?"
Я уронил руки. Старуха исчезла, стол, за которым она сидела, пустовал. "Пожалуйста, Анна, - сказал я, - просто скажи мне, что это все сон".
Она выглядела так, будто могла заплакать. "Просто иди домой, хорошо? Иди домой и поспи немного. Ты запутался. Тебя не было здесь в пятницу. Просто иди домой. Иди домой, Дэйв".
Последнее, что я увидел, был взгляд ее глаз, ужасный взгляд, который сказал мне, что она говорит правду.
Я ехал обратно в свой офис, чувствуя себя мертвым внутри, точно так же, как я чувствовал себя много лет назад в пустыне. Окруженный гниющими трупами, не в силах определить, где заканчивается их кровь и начинается моя, я наблюдал, как ночь становится днем, ожидая спасения, и молча понимал, что моя жизнь уже никогда не будет прежней.
Зеркало в ванной подтвердило слова Анны. Мои волосы были взъерошены и нуждались в мытье, глаза - налитые кровью щели, под которыми висели тяжелые черные мешки, а одежда - помятая и испачканная.
Я вернулся к своему столу и рухнул в кресло. Теперь я знал, что нужно делать. Я позвоню в госпиталь для ветеранов боевых действий, поговорю со своим врачом и договорюсь о том, чтобы меня взяли на лечение.
Я открыл средний ящик стола в поисках телефонного справочника и увидел фотографию Джесси, которая смотрела на меня.
Фотография, которую дал мне Абдиэль.
В ту же секунду сверхъестественные силы, с которыми я столкнулся, стали реальностью, такой же осязаемой, как фотография в моих дрожащих руках, а нервный смех быстро перешел в неконтролируемые рыдания. Я целовал фотографию Джесси снова и снова, радуясь и ужасаясь одновременно. "Я не сумасшедший", - рыдал я. "Я не сумасшедший. Ты слышишь меня, сукин сын, я не сумасшедший!"
Но чего я тогда не знал, так это того, что безумие было бы предпочтительнее правды.
 Глава 16 
Я поехал через весь город в YMCA, принял душ, вымыл волосы, побрился и переоделся в свежую одежду. Я все еще не собирался побеждать на конкурсах красоты, но, по крайней мере, я утратил вид бродяги с пустыми глазами. Вернувшись в офис, я позвонил отцу Куинну Джастину, священнику, которого знал с детства.
Отец Джастин был близким другом семьи на протяжении десятилетий. Он крестил нас с сестрой, провел первое причастие и конфирмацию, а я даже прислуживал ему в качестве алтарника в городском храме Святой Анны, где он был пастором более двадцати лет. Он был любим местными жителями, известен своим терпением, добротой и маниакальной любовью к спорту. Бурное чувство юмора, умение обращаться к тем, кому повезло меньше, особенно к молодежи, и дар служить, не выглядя при этом набожным, всегда отличали отца Джастина от других священников.
Вместо огня и серы с кафедры он предпочитал придвинуть стул и поговорить с человеком один на один, и обычно его можно было найти на соседских баскетбольных площадках, играя с подростками в подвижные игры и незаметно подмешивая к ним несколько уроков Библии. Я привязался к нему еще в детстве, и хотя я не видел и не разговаривал с ним уже несколько месяцев, я знал, что он честный и по-настоящему духовный человек. Если к кому я и мог обратиться за советом и информацией, так это к отцу Джастину.