Велесова ночь (СИ)

— Ваше величество… Господи, вы в порядке? — Генерал осторожно двинулся вперед, на ходу поднимая руки. — Кто-нибудь может объяснить, что вообще происходит?
— Я лично принимаю командование! — Иван бесстрашно спустился в галерею навстречу штыкам, грудью, закрывая нас с Горчаковым. — Соберите своих людей и отправляйтесь в Петропавловскую крепость. Мы должны арестовать канцлера Геловани.
— Но… позвольте ваше величество, — вытаращился генерал, — я не…
— Вы смеете обсуждать мои приказы⁈ Выполняйте!
На мгновение мне показалось, что Иван сейчас разрежет бедного вояку надвое, но, к счастью, обошлось: умение и необходимость подчиняться старшему по званию и положению в будущих офицеров вбивали намертво еще с военных школ и кадетских корпусов, так что его превосходительство счел за благо убраться с дороги, не задавая более никаких вопросов. Из-за колонн послышались отрывистые команды, и «преображенцы» загремели сапогами по полу, удаляясь куда-то в сторону центрального вестибюля.
— У вас есть машина? — поинтересовался Иван. — Не знаю, осталось ли хоть что-нибудь во дворце.
— Грузовик у ворот на Миллионной. — Я свернул в сторону восточного крыла. — Не «Мерседес», конечно, но сойдет.
То ли во дворце заработала неведомая мне внутренняя связь, то ли придворные, солдаты и шпики обладали каким-то особенным чутьем на проявления монаршей воли, по пути нам попались от силы с полдюжины человек. А все прочие обитатели Зимнего, похоже, решили благоразумно остаться в кабинетах и гостиных, и к выходу нас вели пустые коридоры.
— Подвинься! — буркнул Иван, плюхаясь на сиденье.
— Подождите меня, судари. Не могу же я пропустить все самое интересное.
Не знаю, каких усилий стоило Горчакову поспевать за нами, однако последнее место в кабине досталось ему. Шефу с «георгиевцами» пришлось ехать в кузове, и самые медлительные из них запрыгивали через борт уже на ходу. Я осторожно выкатил грузовик на Миллионную задним ходом, развернулся и вдавил газ, давая волю мотору.
— Эта колымага может ехать быстрее? — Иван нетерпеливо толкнул меня локтем в бок. — Плетемся, как черепахи…
Я молча вздохнул. Тяжелая машина без особого труда везла две дюжины человек, однако гоночным характером, конечно же, не обладала. Стены Зимнего проплывали за стеклами кабины издевательски-неторопливо, и только забравшись на Дворцовый мост грузовик, наконец, набрал ход. Стрелка спидометра перевалила отметку в шестьдесят километров в час, потом в семьдесят, на мгновение застыла — и все-таки поползла дальше.
Но и этого явно не хватало. Время уходило куда быстрее, чем мы приближались к крепости, и я почти физически ощущал, что оно вот-вот закончится. Небо оставалось ясным, однако над городом стремительно сгущались тучи, которые не смог бы увидеть даже самый зоркий глаз.
— Ты тоже это чувствуешь, да? — пробормотал Иван. — На плечи давит, как будто ящик несешь…
Метафора получилась в самый раз. С той только поправкой, что ползущая нам навстречу недобрая сила была тяжелее любого груза. Колдун со своими прихвостнями уже заканчивал работу, ритуал вытягивал энергию буквально отовсюду и готовился обрушить ее на Петербург.
Оставалось только поставить кровавую точку. То ли Талант Вяземской не ограничивался искусством врачевать раны, то ли наша недолгая связь оказалась куда прочнее, чем я считал — я ощущал не только страх, но и физическую боль. Чужую, и все же достаточно близкую, чтобы дотянуться до тела. И когда жертвенный клинок, занесенный почти в километре отсюда, я на мгновение почувствовал, как в грудь входит острая сталь.
В глазах потемнело, и непослушный руль рванулся из пальцев. Грузовик соскочил с дороги и, прочертив бортом по основанию Ростральной колонны, замер.
— Эй, что случилось? — Иван ухватил меня за плечи и принялся трясти. — Ты ранен⁈
— Нет, — простонал я и потянулся к рычагу справа. — Жить буду. Поехали дальше, пока…
— Поздно, друзья мои, — помертвевшим голосом проговорил Горчаков, вытягивая руку вперед. — Мы опоздали.
Я не сразу понял, куда он показывает. И только потом сообразил взглянуть не на саму крепость, а выше. Я уже видел подобное на кладбище у Александро-Невской лавры в день знакомства с покойным Юсуповым, но на этот раз зрелище вышло куда масштабнее.
 
Человек, который смог бы не заметить колоссальный выброс мощи Таланта, пожалуй, даже назвал бы его ярким и красивым. Ангел на золотой игле шпиля Петропавловского собора на мгновение вспыхнул так ярко, что стало больно глазам.
И принялся резать темнеющее вечернее небо.
  
Глава 39
 
— Мне многое приходилось видеть, но такое… — Горчаков в очередной раз скосился на расползающуюся над городом кляксу. — Черт бы побрал…
— Не упоминайте всуе, ваша светлость, — буркнул я. — Вполне может пролезть. Собственной персоной.
И черт — Рогатый — и вся его свита из Леших, Жаб, Упырей и вообще кто угодно. Вплоть до летуна размером с пассажирский авиалайнер. Конечно же, если властитель небес мертвого снизойдет до такой ерунды, как очередной Прорыв.
И все определенно указывало, что снизойдет. И непременно спустится из-за серых туч узнать, что за суету затеяла наземная мелюзга. Сложит гигантские крылья, сядет, распугивая нечисть громогласным ревом, а потом протиснется…
Или просто возьмет и пройдет — Прорыв разрастался до поистине неприличных размеров. Его нижний край скрылся за стенами крепости и наверняка уже успел спуститься до земли, а дальний протянулся через половину острова и явно не собирался останавливаться.
— Он так до Троицкого моста дойдет. — Иван будто прочитал мои мысли. — Зараза…
— Как бы не до Литейного, — вздохнул я, поворачивая руль. — Километра на два выйдет.
— Господь милосердный! От всей души надеюсь, что вы ошибаетесь, друг мой.
Ранее я не замечал в Горчакове даже намека на набожность, однако пока мы катились по Кронверкской набережной, его светлость перекрестился не менее трех раз. То ли неожиданно и истово уверовав, то ли в отчаянной надежде, что далекий и недоступный для связи Создатель все же озаботиться делами простых смертных и вмешается лично.
Потому как справиться с катастрофой такого масштаба эти самые смертные уже не могли. Я прикинул, каких размеров Прорыв достигнет уже через минуту или две, и с прискорбием отметил, что даже сумей Дельвиг и его товарищи из Ордена собраться в одного десятиметрового капеллана, заштопать дыру величиной с целый остров им будет все равно не под силу… Или это займет столько времени, что нечисть успеет сожрать половину города.
— Давай на мост! — Иван хлопнул меня по плечу. — И сразу к воротам. Если там еще есть живые — им нужно помочь.
Мотор грузовика натужно ревел, но голос винтовок и пулеметов оказался громче. Петропавловская крепость уже давно превратилась из военной твердыни в тюрьму, музей и памятник архитектуры, однако какой-никакой гарнизон внутри все же имелся. И солдаты явно не собирались уступать нечисти и сдавать бастионы без боя. Хоть им и приходилось туго: где-то за стенами еще кипело сражение, но снаружи уже появились первые раненые.
Я едва успел затормозить перед воротами, когда Иван на ходу выпрыгнул из кабины, чуть не уронив на мостовую замешкавшегося Горчакова.
— Держать оборону! — рявкнул он. — И немедленно доложите… Кто здесь главный⁈
— Капитан Федоров, ваше величество. Лейб-гвардии егерский полк!
Невысокий мужичок со здоровенный ссадиной на лбу появился неведомо откуда и тут же вытянулся перед нами по струнке.
— Несем потери, — отрапортовал он — и вдруг сорвался на крик, — Господи, вы бы видели, что там творится! Они… они повсюду, жрут людей, как…
— Спокойно, капитан! — Иван навис над съежившимся воякой. — Соберите своих людей и удерживайте мост. Подкрепление уже близко.
Пусть никто не готовил «георгиевцев» к Прорыву таких размеров, истреблять нечисть они умели. И первыми спешили на помощь: на Троицком мосту уже вовсю ревели грузовики. Три, четыре… Я насчитал с полдюжины машин. Целая рота солдат с пулеметами и, может быть, даже артиллерией. Вполне достаточно, чтобы занять единственный мост, ведущий в крепость, и сделать так, чтобы ни одна зубастая тварь не выбралась в город.