Морально испорченная (ЛП)

Черт… И тут хлынули новые воспоминания. А вместе с ними и слезы.
Черт! Черт! Черт!
Я сжимают простыни на кровати, и пытаюсь сделать глубокий вдох. Когда мне это удается, я шмыгаю носом, чувствуя запах еды. Еды? В моей квартире нет никакой еды.
Я распахиваю глаза и вскакиваю с кровати. Что, если кто-то вошел в дом, пока я была в отключке? Я беру пистолет, который всегда прячу под подушкой, и иду на кухню. Там я замечаю что-то, что заставляет меня просто выронить оружие.
У меня всё еще галлюцинации?
Адриан на моей кухне, в фартуке, и готовит панкейки.
— Вот ты где. — Он поворачивается и улыбается мне. Малли кружит вокруг его ног, изящно вылизывая лапы и мурлыча.
Не задумываясь я прыгаю на него и обнимаю.
— Ты не умер? — спрашиваю я, осыпая поцелуями его лицо.
— Нет, — говорит он, забавляясь. — Теодор Гастингс мертв. Адриан Барнетт очень даже жив. — Мне требуется целая минута, чтобы осмыслить его слова. Но когда меня осеняет понимание, я отталкиваю его и, схватив со стола воздушные панкейки, бросаю их в него.
— Ты заставил меня поверить, что ты мертв, придурок? — требую я, и он скрещивает руки.
— А ты заставила меня поверить, что ты просто друг с работы. — Он поднимает на меня бровь.
Хорошо, да, я так и сделала.
— Когда ты вспомнил?
— Вскоре после того, как ты ушла, — признает он, и я начинаю злиться еще больше.
— И ты ждал до сих пор, чтобы явится?
— Видите ли, мисс, это вы меня бросили, — возмущенно говорит он.
— Только потому, что я думала, что ты никогда не вспомнишь, и я хотела, чтобы ты никогда не вспоминал некоторые вещи, — я пытаюсь защищаться. Мне также приходится добавить.
— Я сделала единственную не эгоистичную вещь в своей жизни, а ты упрекаешь меня?
Адриан усмехается.
— Ну, думаю, ты мне нравишься больше, когда ты эгоистка.
— Придурок, — бормочу я себе под нос, но не могу удержаться от легкой улыбки.
Мы садимся, и ему удается спасти несколько блинчиков.
— Как ты вспомнил?
— У меня начались вспышки воспоминаний, через несколько часов, как ты ушла. Мне нужно было время, чтобы смириться с произошедшим. Особенно с Хименесом и Марселем… Я думал, что ты тоже пыталась дать мне время. Но когда ты не появлялась день за днем, я искал тебя. Влад был очень предупредителен, в кои-то веки.
— Этот предатель.
— Я бы приехал раньше, но мне нужно было время, чтобы все подготовить к смерти Теодора Гастингса. Я должен был приехать сюда до того, как ты увидишь новости, но мой рейс сильно задержался. — Рассказывает он.
— Значит, теперь ты просто Адриан Барнетт?
— Да, и весь твой. — Он хлопает мне ресницами так же, как я когда-то хлопала ему. — Правда, я теперь безработный, так что тебе придется содержать нас обоих. Думаешь, ты справишься с домохозяином?
— Для тебя я сделаю исключение, — поддразниваю я. — Кстати, нам нужно остаться здесь на год, пока не закончится мой контракт.
— А потом?
— Куда бы жизнь нас ни занесла.
Он снова смотрит на меня, как всегда раньше, с любовью. И я знаю, что он мой.
Эпилог 1
Бьянка
Год спустя
Я приседаю на пол и смотрю на различные провода, составляющие систему безопасности Сильвестра. Эта работа должна была быть легкой. Войти и выйти, говорили они.
Но никто не предупредил меня об этой проклятой системе безопасности.
Не поймите меня неправильно. В свое время я имела дело с достаточной долей охранных систем, но ни одна из них не управлялась искусственным интеллектом. Сейчас единственный вариант — это отключить ее от источника.
Черт бы тебя побрал, Сильвестр!
Перерезав один из проводов, я наблюдаю, как дом погружается во тьму. Теперь это гонка со временем. Я встаю, надеваю глушитель на свой «Глок» и иду внутрь.
Имея уже достаточно информации о его привычках, найти его несложно. Я иду прямо в его кабинет, где находятся компьютеры и оружие, и жду там. Разумеется через несколько минут он появляется.
Я прячусь в тени и выжидаю. Он спокоен, садится на стул и открывает ящик, вероятно, в поисках оружия на случай вторжения. Конечно, именно сейчас он поймет, что пистолета нет, так как он избавился от него раньше.
  
Два шага, и я за ним, приклад моего глушителя у его виска.
— Простите, мистер Сильвестр, — говорю я голосом, который использовала, чтобы сблизится с ним уже несколько недель. Как раз когда я собираюсь нажать на курок, срабатывает мой телефон.
Я хочу проигнорировать его, но, взглянув на часы, я вижу, кто это.
Я не могу проигнорировать это!
— Не смей двигаться! — приказываю я Сильвестру и нажимаю на наушник, чтобы принять звонок.
— Привет, детка, — отвечаю я, вгоняя пистолет в плоть Сильвестра. Похоже, он не может понять, что ему нельзя двигаться.
— Би, ты мне нужна, — говорит мой муж, и я вздыхаю.
— Это не может подождать?
— Диана не перестает плакать. Я уже не знаю что делать. Пожалуйста, пожалуйста, помоги, — просит он меня, и я вынуждена согласиться.
— Включи громкую связь, — говорю я, и, когда он включает, я начинаю петь:
Тихая ночь, святая ночь
Все светло и ярко…
Вскоре я слышу спокойное дыхание Дианы в трубке.
— Ты моя спасительница, дорогая, — шепчет Адриан. — Увидимся дома.
Я завершаю вызов и переключаю свое внимание на Сильвестра, с удивлением замечая веселье на его лице.
— Ты смеешься надо мной? — спрашиваю я, не понимая, почему меня это волнует.
— П… прости, — бормочет он.
Должна признать, что я самая худшая певица на свете. Но Диана так не считает.
На самом деле, она может заснуть только под мой ужасный голос. Покачав головой, я снова наставляю пистолет на голову Сильвестра и нажимаю на курок. Когда он падает обратно в кресло, я довольна собой, потому что из-за угла, под которым я стреляла, на меня попало лишь немного крови.
Моя работа выполнена. Я убираю свои следы из его дома и возвращаюсь в свой.
Адриан
Поцеловав Диану в лобик я ложу ее обратно в кроватку. Ей всего три месяца, но я уже могу сказать, что в будущем она будет похожа на свою мать. Минуту я за ней наблюдаю, улыбаясь ее маленькому тельцу, прежде чем закрыть комнату и направиться на кухню.
Бьянка должна быть дома с минуты на минуту, и она, вероятно, будет голодна. Я быстро начинаю что-то готовить.
Диана была приятным, хотя и незапланированными, сюрпризом. Я немного волновался, как Бьянка отреагирует на ребенка, но она была готова.
Самое неожиданное произошло после родов, когда врач положил Диану на грудь Бьянке. Би взглянула на нее и объявила:
— Моя. — Тогда все мои страхи развеялись. Я знал, что Бьянка будет любить эту малышку всем сердцем, как и я.
Конечно, это было нелегко, учитывая, что Бьянка должна была соблюдать свой контракт с Андроповым. Но это ее последнее задание.
Я слышу, как открывается дверь, и иду поприветствовать ее. Когда она видит меня, ее рот растягивается в улыбке, она роняет футляр с оружием и летит ко мне в объятия.
— Тяжело было? — спрашиваю я, целуя ее в нос. Она качает головой.
— Неужели я так плохо пою? — спрашивает она, будто еще не знает ответа.
— Би, как бы я тебя ни любил… да.
— Этот ублюдок Сильвестр посмел смеяться над моим пением. — Она дуется, и я быстро целую ее.
— Чье-то эго уязвлено? — дразнюсь я, и она игриво шлепает меня по плечу.
— Хочешь, я сделаю лучше? — Ее глаза заманчиво расширяются, и она не теряет времени даром, хватается за мою рубашку. Мы сошлись в яростном соревновании за доминирование, как это обычно бывает, как вдруг раздается вопль.
Диана.
— Хоть кому-то нравится твое пение. — Я опускаю ее на пол и отправляю в комнату Дианы для приватного выступления. Она бросает на меня взгляд, но уходит.
Я возвращаюсь, чтобы закончить готовить, останавливаюсь у своей внушительной коллекции берушей и беру пару.
Одно я знаю точно. Жизнь с Бьянкой никогда не бывает скучной.