Морально испорченная (ЛП)

— Вы… Хименес? — Голос у меня тоненький, и я съёживаю плечи, так что кажется, что я напугана.
— Можно и так сказать. — Он ухмыляется.
— Хименес — мой отец. — Вскидывая руку верх, он движением пальца подманивает меня к себе.
Я повинуюсь. Наконец-то, хоть какая-то достоверная информация.
— Чт-что тебе от меня нужно? Папа сказал мне, что однажды он отказался от твоего отца. — Я лгу.
— И где он сейчас… — говорит он скучающим тоном.
— Встань на колени. Если будешь хорошей зверушкой, я могу тебе рассказать.
Я опускаюсь перед ним на колени, и он смеется.
— Ну и послушная же ты.
Он тянется рукой к моему лицу, и мне приходится напрячься, чтобы инстинктивно не отпрянуть от его прикосновения.
— Интересно… кто одел тебя в белое. — Он качает головой, забавляясь.
— Видишь ли… не мой отец хотел тебя. Ты должна была стать моей. Моей женой. — Его лицо внезапно меняется, и он смотрит на меня с отвращением. — Но вместо этого он отдал тебя ему.
— Почему… почему мой папа обещал меня тебе? — шепчу я, надеясь, что он поверит моему беспомощному акту.
— Потому что он задолжал моему отцу. Ты же не думаешь, что он стал таким богатым сам по себе. Как будто… — Он насмехается. — А потом он пошёл и все испортил. — Он вдруг бросает стакан вправо от себя, и тот, ударившись о стену, разбивается на тысячу осколков. Я нарочно вздрагиваю, но теперь обе его руки свободны, поэтому он хватается за хлипкий материал моего платья и рвет его посередине. Ц, ц… слишком рано.
— Подожди. — плачу я. — Пожалуйста! Я должна понять… мой папочка, нет… — Я качаю головой, и слезы уже падают по моим щекам. Я заслуживаю Оскар за это выступление.
— Как он вообще связался с Хименесом?
Хименес-младший, он же мужчина передо мной, выглядит обескураженным моим вопросом, но, к счастью, он мне потакает.
— Ты такая наивная… — Его рука снова переходит на кожу вокруг моего горла, проводит по ошейнику и спускается ниже.
Пожалуйста, просто ответь на вопрос, — кричит мой разум.
— Ты, наверное, думала, что твой папочка был неприкасаемым, не так ли? Я слышал о том, как ты оплакивала его. — Он говорит со мной, как с ребенком, что, честно говоря, не так уж и плохо. Это значит, что мое выступление на похоронах сработало.
— Они познакомились в Принстоне. Состояли в одном братстве. Твой папочка был бы нигде без моего. — Хорошо, я могу с этим работать…
— Нет… мой папочка был хорошим человеком. — Мне хочется прикусить язык за то, что я произнесла это вслух. Он качает головой и поджимает губы.
— Конечно, был, милая. — Он берет мой поводок и тянет меня вперед, пока я не падаю на него.
Думаю, время разговоров закончилось. Он несколько раз наматывает поводок на костяшки пальцев, и я не могу не проследить за его движением, так как стою слишком близко к нему. Мои глаза блуждают по окружению, и я быстро сканирую все, что может пригодиться для побега.
Стекло…
Я смотрю и вижу несколько громоздких кусков среди множества других осколков. Может сработать.
— Я буду наслаждаться, ломая тебя. — Его рот рядом с моим ухом, когда он шепчет.
— Я буду трахать тебя до полного подчинения… ты никогда больше не увидишь свет дня. — Он изучает мое лицо, когда говорит это, его слова полны злобы и негодования.
Одной рукой он ласкает мою грудь, а другой сжимает мое горло над ошейником. Одним резким движением он переворачивает меня на спину на кровать, его тело нависает надо мной.
Хорошо, тайм-аут.
Воспользовавшись моей дезориентацией, он устраивается между моих ног.
Нет, мы не можем этого допустить.
Спокойно я беру его лицо в свои руки и улыбаюсь ему. Кажется, его это беспокоит, особенно когда я ещё ближе приближаю его лицо.
— Мечтай, ублюдок, — говорю ему я, прежде чем приложить всю свою силу, чтобы перевернуться вместе с ним. Мне удается пройти почти половину пути, до того как он отталкивается от меня, и я падаю обратно, но не раньше, чем высвобождаю ноги.
Хорошо.
— Чертова сука. — Он безуспешно пытается удержать меня. Я сжимаю один кулак и бью его прямо под челюсть, на мгновение ошеломляя его. Воспользовавшись этим, я отталкиваю его от себя и встаю. Он сжимает челюсть от боли, и я понимаю, что не могу терять времени.
  
Рукой тянусь к ошейнику и вращает маленькое колесико, которое показал мне Диего, я быстро снимаю его с себя и использую поводок, чтобы связать его руки в петлей восьмёрка, убедившись, что это достаточно надежно. Теперь его тело бьется подо мной, и локтем я бью его как можно сильнее в висок. Вижу, как его глаза закатываются к затылку, и вздыхаю с облегчением.
Он в отключке.
Я подбираю с пола два относительно больших осколка стекла и направляюсь к двери. Конечно, рядом с ней стоят два охранника. Они немедленно реагируют, когда видят, что я открываю дверь, но я действую быстрее.
Я позволяю им войти за мной в комнату, думая, что это поможет рассеять шум.
Я делаю несколько шагов назад, а затем делаю выпад в сторону первого мужчины, прыгаю на него и прижимаю осколок прямо к его горлу.
Одно движение и из него вытекает кровь.
Это дает второму охраннику достаточно времени, чтобы выхватить пистолет и направить его на меня. Одной рукой я быстро поворачиваю обмякшее тело, чтобы смягчить попадание пуль, а другой обшариваю его в поисках пистолета.
Когда я, наконец, нащупываю, то обхватывают холодную сталь, выдергиваю оружие из брюк охранника и прицеливаюсь. Мужчина падает на землю, а я секунду перевожу дыхание и хватаю второй пистолет.
Я уже собираюсь выйти из комнаты, когда вспоминаю о своем состоянии безволия, поэтому беру куртку одного из упавших охранников и накидываю ее на плечи.
Теперь начинается самое трудное.
Я иду по коридору и изо всех сил стараюсь вспомнить все повороты, которые мы проходили, когда шли сюда со сцены. Кажется, в какой-то момент мне это удается, но меня встречают другие охранники, которые кричат «нарушитель» когда замечают меня.
Я навожу оба пистолета и стреляю, убивая двоих и раня еще одного, прежде чем укрыться за одним из трупов.
Проверяю пистолеты на наличие патронов и с разочарованием вижу, что один из них закончился. Черт. Я бросаю этот пистолет и ищу другой у мертвеца. У меня нет времени проверить еще раз, прежде чем начнутся выстрелы.
Есть только один выход.
Я тащу тело за собой несколько метров, украдкой бросая взгляды в сторону мишеней впереди. Пять человек. Двое сзади и трое из них движутся ко мне. Они продолжают стрелять, поэтому я считаю до трех и бросаю тело, бегу на полной скорости к охранникам впереди.
Я бросаюсь к одному из них и одновременно пригибаюсь, отвлекая его и выстреливаю.
Тут же переключаю внимание на двух других, пользуясь при этом укрытием тела рядом со мной. Поскольку это прямой туннель, я не могу использовать что-либо еще в качестве щита, поэтому мне приходится прыгать от человека к человеку, чтобы избежать прямого попадания.
Эти мужчины однозначно не лучшие стрелки. Я уже устала, и мои движения становятся небрежными, так что то, что они не смогли попасть в меня хотя бы одним выстрелом… это их вина.
Не то чтобы я жаловалась.
Еще несколько выстреливаю, и оказываюсь рядом со входом в клуб. Вспомнив про выход, я бросаюсь к нему, убив по пути еще пару человек, включая вышибалу у входа. Когда я наконец выхожу из заброшенного завода, я не прекращаю бежать.
Я слышу, как позади меня мобилизуют людей, но я стараюсь не обращать на это внимания и сосредоточиваюсь на своей оставшейся выносливости, выжимаясь на максимум.
Поскольку фабрика находится посреди гребаного нигде, я оказываюсь на шоссе, и я знаю, что здесь мало надежды найти такси.
Я останавливаюсь на секунду, чтобы перевести дух и оглядеться. Ничего… несколько заброшенных зданий на горизонте, но это все.
Чертов Атлантик-Сити!
Мне нужно двигаться дальше.
Моя грудная клетка сжимает воздух от бега на полной скорости без остановки. В таком темпе я, наверное, смогу продержаться еще минут десять.