Любовная мозаика

— Не понимаю, почему Клэй не захотел помочь ему?
Пейдж в который уже раз пересекала по диагонали гостиную в доме Дока, пытаясь выяснить для себя, что задело ее больше: отказ Рэйнольдса помочь юноше или он сам — гордый, красивый, очевидно переживший что-то, о чем она могла лишь догадываться, но не пожелавший поделиться с ней своей тайной.
Умудренный, седовласый папаша Док, закутавшись в плед, утопал в плетеном кресле-качалке. Отложив медицинский журнал и приподняв на лоб очки в массивной черепаховой оправе, он с понимающей улыбкой посмотрел на свою юную коллегу и произнес:
— Не принимайте все так близко к сердцу, дитя мое. Тут есть доля моей вины. Мне следовало бы предупредить вас, что Клэй — человек очень непростой. Общительный, но до определенной черты: стоит ее перешагнуть, как он замыкается в себе, а это подчас ставит людей в тупик, даже обижает их.
— А что на самом деле произошло с ним? — спросила Пейдж. Она облокотилась на подоконник и нервно затеребила бархатистый листок герани.
— Подробности мне неизвестны… — Док расстегнул верхнюю пуговицу вязаного джемпера. — Подлинно могу подтвердить лишь одно: это случилось в горах во время восхождения на вершину…
— Но, по-моему, когда речь идет о помощи совсем еще юному существу… — Пейдж порывисто отошла от окна. — Не знаю… Но я бы и секунды не колебалась…
— Ты права, Пейдж… — Старый доктор, преодолевая возникшую боль, изменил положение в кресле. — Но ведь не все так самоотверженны, как твои родители, как ты…
— Вы хотите сказать, что Клэй черствый, эгоистичный человек? — Девушка испугалась, что врач может подтвердить ее слова.
— Зачем же так категорично? — возразил Док. — Просто бывают ситуации, когда человек вынужден думать прежде всего о себе.
— Пожалуй, вы правы. Выезжая сюда, я думала прежде всего о себе. — Она устало опустилась на диван, невидящим взглядом уставилась на узор подлокотника. — В Эфиопии я не выдержала, сломалась… Я врач и должна была победить…
— Голод и нищету? — строго перебил ее пожилой мужчина. — Ты провела в этой стране три года, работая днями и ночами. Руки там опускались даже у тех, кто намного сильнее тебя.
— А почему у мамы никогда не опускались? — обращаясь в никуда, задумчиво спросила Пейдж.
— Твоя мама — совсем другое дело. Ты ведь считаешь ее святой?
— Вы говорите так, словно осуждаете ее. — Темные зрачки Пейдж расширились от изумления: никогда еще Док не говорил с ней таким тоном.
— Я не осуждаю, — спокойно объяснил он. — Но у тебя в Африке, по сути, не было детства. В конце концов, и отец твой был бы еще жив, если бы внимательнее относился к себе, брал каждый раз отпуск…
Пейдж ощетинилась, всегда готовая к защите двух боготворимых ею людей — отца и матери.
— Они воплощали в жизнь свою мечту — хотели вдвоем излечить все недуги неустроенного мира. — Голос девушки задрожал, глаза повлажнели.
— Но разве это и твоя мечта тоже? — словно заглядывая ей в душу, спросил старик.
Пейдж бессильно откинула голову и прикрыла глаза.
— Раньше мне казалось, что это так…
— Пейдж, — тепло, по-отечески заговорил Док, — ты ведь знаешь, девочка, что всегда можешь рассчитывать на меня.
Пейдж хотелось расплакаться, но, совладав с собой, она спросила обычным тоном:
— Что приготовить на ужин: зажарить цыпленка или запечь молодой картофель с сыром и пряностями?
— Пожалуй, предпочту картофель, а то мой изношенный желудок начнет бунтовать, — усмехнулся он и положил очки на стол. — А как ты намерена поступить с Рэйнольдсом?
Пейдж хитро улыбнулась.
— Не оставлять его в покое. Клэй Рэйнольдс еще не знает, с кем имеет дело.
— Дай ему немного времени, дитя мое. Вода камень точит. Кстати, в субботу намечается вечер старинных танцев в клубе Пелпа. Клэй наверняка будет там.
— Док, а ведь вы провоцируете меня? — засмеялась она.
— Нет, ничего такого я не имел в виду, — улыбнулся в ответ старик.
В самом деле, поразмыслив, решила Пейдж, почему бы ей не пойти в клуб и не развлечься?
  
2
  
За длинным деревянным столом Пейдж и Док сидели вместе. В клубе было людно.
— Вам удобно на скамье? — заботливо осведомилась девушка. — Может, принести шезлонг из машины?
— Спасибо, за меня не беспокойся, девочка. — Старик погладил ее по волосам. — Побудем здесь часок-другой, для меня это достаточно. Старость, моя дорогая, к сожалению, не располагает к бурной жизни. Я стал быстро уставать… Кстати, — встрепенулся он, — тебя будет разыскивать Рон Мерфи, он хотел поговорить насчет…
Пейдж не дослушала: дверь распахнулась — и на пороге появился Клэй Рэйнольдс. На нем были джинсы и клетчатая рубашка с подвернутыми рукавами. Мужчина окинул глазами зал и уверенной спортивной походкой двинулся вперед.
Заметив, что Клэй не видит ее, Пейдж исподтишка следила за ним, стараясь ничего не упустить: выражение лица, мимику, манеру общаться. Казалось, он знал всех присутствующих. Некоторые женщины охотно отвечали на его приветствия, при этом глаза их вспыхивали более чем дружеским огнем, и Пейдж в конце концов поймала себя на мысли, что ей все это не нравится.
А что же Клэй? Вот к нему подходит миниатюрная блондинка, приподнимается на цыпочки, он обнимает ее, его глаза… В них…
Док перехватил настороженный, почти хищный взгляд девушки.
— Это мать одного из мальчиков, которых он тренировал когда-то, — пояснил врач. Щеки Пейдж залились краской, будто ее застигли за каким-то неприличным занятием.
— Я… — Губы не слушались ее. — Я просто пытаюсь понять, что он за человек, наблюдаю, как к нему относятся знакомые…
— Но это не самый лучший способ узнать человека, — понимающе перебил Док.
Пейдж рассеянно рассматривала царапины на поверхности стола, а музыканты тем временем занимали места на маленькой эстраде.
— Начинают! — по-молодецки выдохнул старик, и в ту же секунду звуки флейты, гитары, виолончели и скрипки гармонично слились в зажигательную мелодию, а Пейдж, сама того не замечая, стала отбивать ритм изящной лакированной туфелькой.
— Иди-ка, милая, потанцуй, повеселись на славу, — подбадривал ее Док голосом, полным молодого задора.
— Но я не умею танцевать кадриль, — с сожалением воскликнула девушка, в которой желание незамедлительно пуститься в пляс боролось с боязнью показаться неловкой и угловатой.
— Это мы поправим, — заверил за спиной знакомый голос.
Пейдж обернулась и замерла: на нее сверху вниз смотрел Клэй. Он был веселый, улыбающийся, какой-то весь притягивающий к себе.
— Разрешите мне стать вашим партнером в этом восхитительном танце, — галантно предложил мужчина и протянул ей руку.
Была не была, решила Пейдж и приняла руку Клэя. С замирающим сердцем, счастливая и испуганная, она пробиралась сквозь толпу к танцевальной площадке.
Возбужденные, раскрасневшиеся девушки встали в круг, их кавалеры образовали второй сзади. Удивительно, но Пейдж, не видя Клэя, всем своим существом ощущала его присутствие около себя. Ощущала его плечи, торс и стройные ноги, плотно обтянутые джинсами. Клэй так красив, можно сказать, безупречен, лихорадочно думала девушка, нетерпеливо ожидая сигнала к началу танца. Что же с ним случилось тогда? Я должна во что бы то ни стало узнать об этом. Во что бы то ни стало!
— Повернитесь друг к другу, поклонитесь, — весело скомандовал молодой человек со сцены, и захватывающая мелодия зазвучала громче, разлилась как живительный солнечный свет.
Клэй уверенно шагнул навстречу Пейдж.
— Если запутаетесь, — предупредил он ее, — смотрите, что делают остальные. Держитесь раскованней и наслаждайтесь.
Клэй и вправду оказался великолепным партнером. Вовремя подсказывая ей следующее движение, он то брал ее за руку и кружил, то нежно и крепко обнимал за талию и снова кружил, то подбадривал улыбкой и опьянял блеском красивых глаз. От скованности Пейдж не осталось и следа, казалось, ей все подвластно и любое движение удается без труда. Звуки музыки лились, звенели, сверкали, словно струи фонтана, танец становился все более чувственным: и для Пейдж теперь не существовало ничего, кроме обжигающих прикосновений Клэя. В какой-то момент ее движения достигли апогея, голова закружилась, она почти теряла сознание. Казалось, еще секунда — и девушка не выдержит, но как раз в этот момент прозвучал последний аккорд…