Алхимаг: Черный ворон (СИ)

Третьим уроком была криптозоология. К нашему общему удивлению, ментор Шестаков не стал в очередной раз грузить нас конспектами. Вместо этого он вынес из лаборантской большую пузатую колбу и водрузил её на металлическую треногу в центре стола. Затем вытащил шесть зеркал и установил их вокруг склянки. Всё это он проделывал в полном молчании под пристальными и любопытными взглядами студентов.
Наконец, профессор повернулся к нам и заговорил:
— Полагаю, вы слышали о подпространственном мире, который называется Джиннистан. Кто может сказать, чем его обитатели принципиально отличаются от существ других реальностей, куда алхимаги наведываются для охоты?
Руки подняли почти все. Каждый раз я поражался тому, как много мои одноклассники знали. Впрочем, напрасно, ведь аристократов готовили к пути воинов и чародеев с самого рождения. Мне же приходилось постоянно читать, загружая в память тонны информации.
— Пожалуйста, — вызвал Шестаков нашего старосту, долговязого брюнета из рода Черкасовых.
Тот быстро поднялся, вытянулся, прижав руки к телу, и выпалил:
— Обитатели Джиннистана имеют условно-материальную оболочку, профессор!
— Иначе говоря? — чуть наклонил голову Шестаков.
— Они являются духами!
— Ну, это вы, конечно, совсем опростили, — поморщился ментор. — Есть более точный термин. Вам он известен?
— Известен, профессор, — запнувшись, ответил Черкасов. — Астралы.
Шестаков одобрительно кивнул.
— Совершенно верно. Садитесь. А означает это слово то, что жители Джиннистана в нашем мире невидимы. Есть ли способы их обнаружить? Или, если угодно, проявить? Конечно. И сегодня я продемонстрирую вам, как это делается, на примере саламандры.
По классу прокатился восторженный вздох. Шестаков дождался, пока восстановится тишина, и продолжил:
— Саламандра, как и ряд других астралов, вроде ифритов, маридов или джиннов, относится к так называемым элементалям. Её стихия — одна из важнейших в алхимии — огонь. Это существо не просто может жить в огне, оно способно его порождать. Не нужно путать её с нашим земноводным, которое выделяет влагу из кожи, выигрывая время, чтобы спастись из пламени. Саламандра, о которой я говорю, может как потушить огонь, так и создать его. Поймать её непросто. Тем не менее, одна у нас имеется, и сейчас мы на неё посмотрим.
С этими словами ментор подошёл к окну и раздвинул тяжёлые, плотные шторы. Класс залил яркий солнечный свет.
— Смотрите! — профессор указал на установленную в центре стола колбу.
Все студенты дружно уставились на неё, буквально задержав дыхание.
Оказалось, что зеркала были выставлены таким образом, чтобы отражать свет, перенаправляя его прямо в сосуд.
Спустя несколько секунд внутри колбы начало проявляться чёрное с жёлтыми пятнышками существо, похожее на ящерицу с округлыми формами!
— Она всё это время была в сосуде! — восторженно шепнул мне на ухо Левшин.
Прошло ещё немного, и саламандра полностью материализовалась. А затем вдруг вспыхнула трепещущим огнём.
Студенты дружно ахнули.
— Тишина! — раздражённо прикрикнул Шестаков. — Нет повода нарушать дисциплину. Сейчас вы видите не только саламандру, но и способ её подчинить. Отлов этих тварей происходит как раз с помощью солнечной ловушки. Так что не пытайтесь её схватить, если на небе тучи, — ментор растянул рот в кривой ухмылке, служившей у него обозначением того, что он пошутил. — Саламандра является символом чистоты, праведности и стойкости. Её часто используют в качестве эмблем и геральдических элементов. Поднимите руки, у кого это существо имеется на родовом гербе?
Человека три подняли руки. Михаил толкнул меня в бок.
— Ты чего⁈ Поднимай!
И верно, на гербе Мартыновых, помимо феникса, было маленькое изображение саламандры в нижнем поле геральдического щита.
Обведя взглядом класс, ментор остановился на мне.
— Ярослав Мартынов, — сказал он. — Если бы я спросил, каков девиз вашего рода, а вы могли бы говорить, то ответили бы, что он звучит так: «Горю, но не сгораю». И это как раз то, за что саламандра пользуется такой популярностью. Никакие превратности судьбы не способны её сломить, заставить сдаться. Очень надеюсь, что вы, господин Мартынов, будете достойным носителем своего девиза.
 
А теперь давайте запишем, для чего алхимаги так стараются и рискуют жизнями, отлавливая саламандр.
Прежде всего, ценится их кожа, конечно. Из неё изготавливают огнеупорную защиту для тех, кто не владеет магией, а также — для боевой техники. Одного квадратного сантиметра вполне достаточно, чтобы обезопасить экзодоспех типа «Витязя». Для «Ратибора» или «Водяного» нужно в полтора раза больше. Таким образом, чем крупнее саламандра, тем она дороже. Например, та, что вы видите в колбе, считается маленькой. И всё же, стоит она несколько миллионов золотых рублей. Поблагодарим ректора за то, что любезно отловил её и предоставил для школьных нужд.
Слушая ментора, я невольно вспомнил день, когда сгорел в туалете детского дома. Вот бы мне быть саламандрой! А ещё лучше — иметь изготовленный из её кожи артефакт.
Правда, тогда я не попал бы в этот чудесный мир и не обрёл бы самое главное — надежду!
На большой перемене мы с Михаилом в столовую не пошли. Сказали остальным, что нам нужно срочно в библиотеку, и что подойдём попозже. На самом же деле, отправились в дальний конец коридора на третьем этаже, где располагалось хранилище. Там почти никогда не было ни студентов, ни преподавателей.
Я изложил Левшину свой план, заранее написанный в телефоне. Бумаге я его не решился доверить. И даже пересылать Михаилу в мессенджере.
Он читал, нервно почёсываясь. Видно было, что идея заманить в ловушку Шмидта ему совсем не по душе. Но он знал, что должен мне — в случае, если я прав, и старшеклассник работает на И-чан. А честь дворянина требовала по долгам платить. Всегда. Легко манипулировать теми, кто находится в плену условностей.
— Уверен, что получится? — спросил Михаил, закончив чтение.
Я хотел бы ответить положительно. Но лучше быть готовым к худшему.
— Ну, класс! — вздохнул Левшин, когда я пожал плечами. — Так, ладно! Хотим мы этого или нет, сделать придётся. Значит, я подхожу к Шмидту, говорю, что догадался о том, зачем он дал мне ртуть и потом задержал в день, когда на тебя напали. Затем требую бабки взамен доказательств, которые у меня якобы есть. Всё верно?
Я кивнул. Как же мне надоел этот жест! И как бы хотелось просто иметь возможность говорить!
— Вру, что улики надёжно спрятаны, даю время до завтра достать деньги и назначаю ему встречу в библиотеке в малом читальном зале. Туда никто не ходит, потому что там хранятся старые энциклопедии. Ты будешь в шкафу — снимать всё на телефон. Уверен, что поместишься?
«Я проверял».
Действительно, подбирая место для встречи со Шмидтом, я облазил все закоулки Менториума, какие смог найти, и только в одном имелась возможность спрятаться. Забравшись в шкаф, я убедился, что легко в него помещаюсь, а через щель можно вести видеосъёмку.
— Ладно, — проговорил Михаил. — Едем дальше. Беру бабло, отдаю коробку, в которой, якобы, находятся доказательства, что Шмидт работает на И-чан. Он её открывает и застывает. Мы зовём библиотекаря. Если повезёт, он успеет за двадцать секунд и оживит Шмидта. То, что он пришёл с деньгами на встречу, и сама запись на телефоне послужат подтверждением наших обвинений. Всё правильно?
Пришлось снова кивнуть.
— Ты это, — проговорил, чуть помолчав, Левшин. — Уж постарайся снять, как надо, ладно? Потому что иначе получится, что мы просто убили человека. И никогда не сможем доказать, что он работал на И-чан и имел отношение к покушениям на тебя. Сам знаешь, что нас с тобой ждёт в таком случае. И я даже не о тюрьме говорю. Родственники Шмидта всё сделают, чтобы достать нас и прикончить.
Я жестом показал, что волноваться не о чем.
— Тогда я на одной из следующих перемен найду Шмидта и поговорю с ним, — сказал Михаил. — Надеюсь, у него хватит ума не прикончить меня сразу. Надо, всё-таки, выбрать место, где есть свидетели, но слышать нас не будут. Поразмыслю, где лучше это сделать. Потом расскажу, как прошло, — он взглянул на часы. — А сейчас нам лучше поторопиться, потому что занятие по черчению начнётся через восемь минут, а нам ещё книги надо успеть в библиотеке взять, чтобы объяснить, почему мы так и не явились в столовку.