Алхимаг: Черный ворон (СИ)

— Ну, пошли, — кивнул Николай, и мы поспешили в его лабораторию.
Сняв охранные печати, алхимаг впустил меня в свою святая святых, где он проводил таинственные исследования по созданию Магистерия. Я очень надеялся, что они увенчаются успехом. Желательно — в ближайшее время.
В центре одного из столов стоял бело-красный куб. Исходившее из его щелей свечение было изумрудно-зелёным. Видимо, оно свидетельствовало о готовности фамильяра.
— Признаться, я заглянул внутрь, — сказал Николай, нажимая на кубе несколько подвижных элементов. — И был удивлён. Таких чуров я ещё не встречал. И даже не слышал о них. Что, конечно, не значит, что их нет.
В этот момент внутри куба щёлкнуло, и он раскрылся, явив моему взгляду… маленькую ярко-красную лягушку!
Это что за хрень⁈ Где мой кот, мать вашу⁈
— Вот и я отреагировал примерно так же! — усмехнулся Николай, глядя на выражение моего лица. — Чаще всего фамильяры принимают вид кошек, собак, воронов, хомяков, морских свинок, черепах или даже попугаев. Но лягушек, тем более, такого странного цвета… Тем не менее, так или иначе, теперь это твоё. Можешь взять его. Или её. Уж не знаю, сами разберётесь.
Сделав пару шагов к столу, я поглядел на спокойно сидевшего чура, а затем протянул к нему руку.
Ладно, не будем поддаваться разочарованию. В конце концов, это лучше, чем ничего.
Лягушка приподнялась и деловито залезла мне на ладонь. Была она холодная и сухая. Маленькие глазки-бусинки пристально уставились на меня, а затем внутри чура начал рождаться низкий клокочущий звук.
— Ква-ква! — проговорила лягушка и вдруг растянула и без того широкий рот в жутковатом подобии улыбки. — Возьми меня замуж, царевич! Я буду тебе верной женой!
Вздрогнув от неожиданности, я перевёл взгляд на Николая. Тот ухмыльнулся и озадаченно почесал за ухом.
— Мда-а… Бывает же! — протянул он. — Как назовёшь?
Я посмотрел на лягушку в своей ладони.
Ну, видимо, Василисой…
— А что, мне нравится, — вдруг раскатисто проговорил фамильяр. — Василиса — это красиво. Я тоже красивая. Всё сходится.
От неожиданности я вздрогнул.
— Чуры читают мысли хозяина, — сказал Николай. — Поначалу только те, которые касаются их, но со временем способности к телепатии растут. Тебе повезло.
— Ква-ква. Положи меня в карман, царевич, — проговорила лягушка, карабкаясь дальше по руке. — Не болтаться же мне на рукаве, как сопле!
— У тебя же свой есть… — подумал я.
— Есть, — услышав мою мысль, отозвалась Василиса. — Но мы только встретились, и я хочу провести с тобой побольше времени. Имеются возражения?
Возражений не было, так что я взял чура и положил в нагрудный карман. Василиса высунулась из него, словно декоративный платок.
— Класс! — объявила она. — Ква-ква. Отличный вид, широкий обзор. Не такой, как на плече, но сойдёт.
— Думаю, вам надо пообщаться, — сказал Николай. — Не задерживаю, так сказать. Ищите общий язык.
— Пойдём, царевич, — пророкотала лягушка. — Мы тут лишние.
— Меня Ярослав зовут, — подумал я.
— Буду иметь в виду. Ква-ква. Ну, так что, идём или так и будем тут торчать?
Кивнув отцу на прощанье, я вышел из лаборатории, и за моей спиной вспыхнули охранные Печати.
— Славный батя у тебя, — сказала Василиса. — Мне понравился. Чем займёмся?
— Уроки надо делать, — мысленно ответил я.
— Чувствую, ты этому не рад.
— Ага, так и есть. Ты, часом, желания не исполняешь?
— Смотря, какие. Если домашку за тебя сделать, то извини. Не по моей части. Сам отдувайся. А если замочить кого надо, то это всегда пожалуйста. Милости прошу к моему шалашу.
О, это обнадёживало. Баюн тоже был боевой.
— И что ты умеешь? — подумал я.
— Пока немного. Но я буду расти и развиваться. Да ты и сам в курсе. Ого, ква-ква, а это что за тварь⁈
Я как раз вошёл в свои покои, и мне навстречу кинулся с радостным тявканьем Ставр.
— Это собака, — мысленно ответил я. — Щенок пока ещё. Ребёнок, в общем.
— Фу! Какое отвратительное создание! Зачем оно здесь?
— Это мой питомец.
— А, домашнее животное. Ясно. Ну, теперь у тебя есть я, так что от этой жути можно, наконец, избавиться. Не против, если я его съем?
 
— Что⁈ — опешил я. — В смысле⁈
— В прямом, ква-ква. Открою рот и сожру его. Всё равно он явно бесполезен. В отличие от меня.
— Да ты его в жизни не проглотишь. Он больше тебя раз в двадцать!
— Ты меня недооцениваешь, Ярослав. Хочешь, покажу?
И чур начал выбираться из кармана с явным намерением немедленно продемонстрировать свои гастрономические способности.
— Не вздумай! — мысленно воскликнул я. — С ума сошла⁈
— Да в чём дело-то⁈ На кой тебе это недоразумение? У тебя же есть я!
— И он у меня тоже есть. Оставь его в покое. Я серьёзно.
— Уверен? Что в нём такого, чего нет у меня? Давай, скажи! Хвост, что ли?
— Например, шерсть. Его погладить можно. И вообще…
— Что? — тут же спросила Василиса с вызовом.
— Он мне нравится. Не смей его трогать!
— Проклятье, хозяин! Какое же ты… Цепляешься за всякую дрянь, честное слово! Нужно вперёд смотреть. Будущее — за мной!
— Не сомневаюсь. Только забудь о щенке.
— О, я бы с радостью! Но как это сделать, если он так и скачет вокруг⁈ Что с ним такое? Укусил, что ли, кто-то?
— Он так радость выражает.
— Из-за чего?
— Мать твою, да просто потому что я пришёл!
— А тебя давно не было, что ли? И, кстати, раз уж об этом зашла речь, даже не надейся, что я стану так же скакать, едва тебя завидев! Серьёзно, если ты на это рассчитывал — забудь!
Характером Василиса явно напоминала Баюна! Возможно, это и был он, только в новом обличье?
— Договорились. Я забываю о твоих прыжках, а ты — о Ставре.
— Ты сказал, что это собака.
— У него такое имя.
— Ясно. Ква-ква, ладно. Считай, замётано. О, погоди-ка! Что-то меня тошнит…
Лягушка начала судорожно дёргаться в кармане.
— Эй, только не на меня!
Но было поздно: из утробы Василисы вырвалось низкое, протяжное «ква-а-а», а затем во рту у неё вдруг появилась большая золотая монета!
Я поспешно выхватил блестящий кругляш у фамильяра из пасти и поражённо уставился на него.
Не может быть!
Это же монета из моей сокровищницы! Как чур смог добыть её⁈
— Нравится? — поинтересовалась лягушка.
— Откуда она у тебя⁈
— Без понятия.
— А ещё так можешь?
— Не знаю. Я этот процесс не контролирую. Сама в шоке, если честно.
Я опустил монету в карман. Похоже, мой чур всё-таки имел отношение к Баюну! Иначе объяснить его связь с сокровищницей было невозможно.
Весь день Василиса ошивалась в комнате и донимала меня, как могла. А вечером уселась перед теликом.
— Буду изучать твой мир, — заявила она.
— По-моему, ты и так всё знаешь, — подумал я, стараясь скрыть раздражение.
— Всё не всё. Ква-ква. Лишним не будет.
— Откуда, кстати, у тебя столько сведений? И говоришь так, словно тут родилась.
— Я тут и родилась. Сегодня. Но я поняла, что ты имеешь в виду. Всё дело в твоей крови. Она хранит информацию. Воспоминания. Но я не могу получить доступ ко всему, конечно. Только обрывки, фрагменты.
Теперь стало ясно, откуда у неё эта бесячая манера изображать царевну-лягушку, по крайней мере.
Перед сном, покончив с уроками, я отправился в ванную, а когда вернулся, застал жуткую сцену: Василиса изо всех сил старалась натянуться на голову Ставра! Бедняга уже почти на треть исчез в пасти чура и отчаянно сучил задними лапами по полу, царапая паркет.
— Василиса! — мысленно гаркнул я.
Лягушка застыла, затем правый глаз медленно и осторожно повернулся в мою сторону.
— Мы же договорились! Немедленно отпусти его!
Фамильяр легко соскользнул с собаки, и Ставр тут же в ужасе бросился ко мне. Пришлось взять его на руки. Бедолага дрожал, как осиновый лист, и жалобно скулил, прижимаясь ко мне.