Алхимаг: Черный ворон (СИ)

Николай взглянул на Елену.
— Остановимся на несколько минут, — сказал он. — Это вроде традиции.
Похоже, он неверно понял то, что я написал, решив, что это просьба.
— У нас ещё сегодня много дел, — отозвалась женщина, но было видно, что спорить и возражать не станет.
— Ничего, успеем, — Николай велел шофёру остановиться.
Кажется, его настроение улучшилось. Наверное, потому что ему казалось, будто я повёл себя, как настоящий Ярослав Мартынов. Должно быть, тот просил остановиться и посмотреть на тренировки (теперь было ясно, что за схватку я видел) каждый раз, когда автомобиль проезжал мимо школы боевых искусств.
— Я подожду вас здесь, — сказала Елена. — Хватит с меня прогулок.
Ещё бы: преодолеть расстояние от границы до столицы империи на гигантском рухане и, прибыв, узнать, что твой сын потерял голос и память — от такого немудрено притомиться.
Оставив красавицу в машине, мы с Николаем прошли через арку и, никем не остановленные, очутились у края прямоугольной площади, со всех сторон ограниченной стенами. На ней рядами располагались воины. Они синхронно выполняли упражнения, выбрасывая руки и ноги, нанося удары невидимым противникам. Некоторые были без оружия, другие — с мечами, палками и другими инструментами убийства.
— Поднимемся на террасу, — предложил, тут же направившись к лестнице, Николай. — Оттуда лучше видно.
Алхимаг не солгал: со второго яруса галереи открывался шикарный вид на площадь. Количество воинов поражало. Их было не меньше тысячи, а то и больше! Особенно привлекли моё внимание несколько человек, тренировавшихся на отшибе. Двое мечников, запрыгивавших на стену, были среди них. Сейчас они отдыхали возле стойки с оружием и мирно о чём-то беседовали. Зато остальные отрабатывали приёмы: бросали друг друга на землю, поднимали, толкали, выворачивали руки и так далее. Каждую секунду кто-нибудь оказывался в лежачем положении, но тут же вставал, и тренировка продолжалась.
Двое воинов сидели с краю площадки в позе лотосов и, вероятно, медитировали. Но вот они встали и разошлись в разные стороны. Другие бойцы прекратили занятия, чтобы поглядеть на них. Стало ясно, что сейчас произойдёт нечто удивительное, и я жадно впился глазами в противников.
Один выставил правую ногу чуть вперёд и немного согнул опорную. Его руки быстро совершили несколько пассов, а затем резко выпрямились в сторону оппонента, стоявшего совершенно спокойно. С ладоней атаковавшего сорвались два файербола и, быстро увеличиваясь в размерах, устремились к недрогнувшему противнику. Достигнув его, они превратились в огненную птицу, охватившую человеческую фигуру пылающими крыльями! Увидев это, я вздрогнул. Руки сами собой вцепились в каменные перила террасы. Но я не сводил глаз с горящего воина. Тот не двигался и явно не испытывал боли. Просто стоял, опустив руки и глядя перед собой. Так прошло несколько секунд, а затем боец вдруг подпрыгнул метра на два — прямо с места! — и, приземлившись, «стряхнул» с себя огонь! Языки пламени в буквальном смысле осыпались с него и исчезли. От одежды и волос валил белый пар, но человек, насколько можно было судить издалека, нисколько не пострадал.
Противники чинно раскланялись и снова уселись в позы лотоса. Остальные же вернулись к своим занятиям.
— Техника саламандры, — пояснил Николай в ответ на мой вопросительный взгляд. — Воин, принимавший атаку, с помощью трансмутации превратил своё Вещество в воду, которая защитила его от огня и жара. Саламандры, попав в пламя, выделяют кожей жидкость, чтобы выиграть несколько секунд и успеть спастись. Поэтому техника так и называется. А теперь идём. Нам действительно пора домой, мы и так задержались. Твоя мать права: сегодня у семейства Мартыновых ещё много дел.
Ну, точно не так много, как у меня! И не только сегодня. Этот мир нравился мне всё больше. Он не шёл ни в какое сравнение с тем убожеством, куда запихнул меня Род. У него имелся потенциал!
Дома Елена, прежде всего, снова и более тщательно обследовала моё горло, но ничего не нашла. В расстроенных чувствах она отправилась приводить себя в порядок.
 
Слуги занялись торжественным обедом. Я с удивлением узнал, что к нам приглашены ближайшие родственники и друзья, а также несколько коллег отца по Менториуму — университету, где изучали магическую алхимию и учили будущих членов фракций Белого тигра и Золотого карпа. Я теперь тоже являлся студентом, ведь меня только что посвятили в первую ступень Великого Делания, называвшуюся «Чёрный ворон».
Когда во дворце лорд-протектор велел принести сферу посвящения, я представил, что в зал втащат какой-нибудь огромный шар, куда придётся заходить. Вместо этого к нам подошёл один из алхимагов в оранжевой мантии. На его лицо белой краской были нанесены странные символы, образующие причудливый узор.
— Встань, Ярослав! — разрешил лорд-протектор.
Я поднялся.
— Глаза! — шепнул Николай подсказку.
Быстро вздёрнув подбородок, я уставился на стоявшего передо мной алхимага. Лицо чародея-воина покрывали не только рисунки, но и такие же шрамы, как лицо Николая. Их было даже больше. Они образовывали мелкий узор из пересекающихся в разных направлениях светлых чёрточек — свидетельств множества битв.
— Хороший взгляд, — одобрил алхимаг, глядя мне в глаза. — Сильный, твёрдый, решительный.
Вытянув руку, он произнёс какое-то заклинание, оставшееся для меня непонятным. В воздухе над раскрытой ладонью чародея возникла синяя сфера вроде той, которая располагалась над шпилем монументального здания. Только эта не превосходила размерами грейпфрут.
Я уставился на неё, как завороженный. Казалось, внутри заключена целая вселенная с мириадами звёзд и туманностями галактик.
— Возьми её! — требовательно произнёс алхимаг.
Я протянул руки и решительно коснулся сферы, погрузив в неё пальцы. Что бы ни произошло, я должен сделать это! Этот мир явно не терпел слабаков, и сын придворного чародея не будет тем, про кого скажут: «Он не оправдал ожиданий!» Репутация — это то, что зарабатывается с самого начала. Нельзя допускать ошибок, если хочешь впоследствии манипулировать окружающими. Иногда то, что о тебе думают — это всё, что у тебя есть. Если распорядиться этим правильно, можно построить империю!
Предплечья пронзила резкая боль, но я лишь стиснул зубы.
Холодное синее сияние окутало меня, скрыв тронный зал и людей в нём. Закружились мириады звёзд, между которыми мелькали белые молнии. Это напомнило, как Перун, бедолага, метался по пустому небу, разя всё подряд в надежде обнаружить моё укрытие.
А затем я словно раздвоился! Увидел себя со стороны: маленькую фигурку, вдоль которой располагались сверху вниз красные кружки, похожие на сургучовые печати, как их изображают на иллюстрациях в книгах.
Молнии постепенно собирались в пучок, который протянулся к самой нижней, находившейся в паху. Я невольно поёжился.
— Лишь одну Печать можно открыть извне, — раздался голос лорда-протектора. — Первую. Остальные человек открывает сам.
Молнии превратились в белую сверкающую птицу, но тут же почернели, и я понял: это ворон! Птица распростёрла крылья и вдруг клюнула меня в нижний кружок. Тело пронзила такая резкая боль, что я согнулся пополам!
Вот сука! Да как же так-то, а⁈ Прямо в причиндалы!
Печать распалась на осколки, которые посыпались вниз, исчезая налету. А точка поменяла красный цвет на зелёный и слегка увеличилась в размерах.
Я с трудом распрямился. Это принесло новую вспышку боли.
Тварь летучая!
Челюсти сжались так, что зубы скрипнули.
А затем по нижней части тела разлилось тепло.
Когда сфера посвящения исчезла, и я снова увидел тронный зал, то понял, что отец поддерживает меня. Должно быть, я покачнулся или начал падать.
Я мягко, но решительно высвободился. Стоять было трудно, потому что в тазу, причиняя тянущую боль, пульсировала кровь, живот крутило, а лобковая кость словно перенесла удар молотком.
Но лёгкий одобрительный кивок лорда-протектора дал мне понять, что испытание пройдено. Слова, произнесённые вслед за этим, подтвердили, что я стал студентом Менториума.