О чём молчат ведьмы (СИ)

— Так что, выходит, зря я грущу о прожитом?
— Выходит, что зря… Вы плохо видите, но всё же видите. И ваша жизнь продолжается, сколько бы её ни осталось. Живите сейчас, как хотите.
— Я бы хотел построить ещё один дом. Идеальный. Теперь я знаю, каким он должен быть, — размышлял старик.
Стася рассмеялась:
— Ну вот!.. Вы неисправимы. Значит, вам нравилась ваша работа, которую вы сейчас так отчаянно ругали…
— Да, нравилась. Я люблю строить дома…
— Ну, так что вам мешает?
— Пожалуй, что ничего, — засмеялся он, — и я обязательно его построю.
Старик встал, собираясь уходить.
— Как тебя зовут? — спросил он у неё.
— Стася.
— Я назову новый проект твоим именем! И ты ещё о нём услышишь, уверяю.
Он, воодушевлённо прощаясь, потряс девушке руку и, напевая «Марсельезу», быстро зашагал к дороге между утёсами.
Стася улыбалась ему вслед. Колоритный старик, боевой. Чувствовалось в нём ещё очень много огня.
  
Глава 29
 
Только к обеду Стася вернулась домой. На крыльце её уже ждал Станислав. Он прикорнул в кресле-качалке. Услышав звук открывающейся калитки, вскочил и ринулся к девушке. Стас — единственный, кто мог её сейчас утешить по-настоящему.
Она попросила его свозить её в город. Хотя Стася и пообещала маме, что останется приглядеть за домом, но после разговора со стариком ей очень захотелось отвезти бабушке вещи с её прикроватной тумбочки: фотографию деда, фарфоровую статуэтку девушки с оленёнком и шкатулку с часами. Стасе казалось, что, когда бабушка очнётся, ей будет очень приятно увидеть родные предметы и она хоть немного почувствует силу дома.
Станислав выполнил её просьбу и был рад, что на обратном пути Стася пару раз даже улыбнулась, немного расслабившись.
С этого дня парень ждал Стасю в машине в лесу у сломанной сосны. Она ровно в пять возвращалась от ведьм, и влюблённые решали, куда поехать. Иногда они ездили в гости к родителям Стаса или навестить бабушку Стаси, которая до сих пор лежала в реанимации, но чаще ехали в Медовую бухту. И там они до самых потёмок занимались хозяйством или сидели на берегу. Выезжать к друзьям Стася разлюбила. Ей легче было дома, вдвоём со Стасом. Она очень изменилась: всё время была встревоженная, напряжённая, грустная. Словно испуганное животное, которое готово в любую секунду вскинуть голову в ожидании опасности.
Порой Станислав оставался на ночь, и тогда она, вжавшись в его плечо, глухо плакала, а он гладил её по волосам и тихо убедительно говорил, что всё будет хорошо.
Но когда он не мог остаться, Стася старалась допоздна работать, не выключая в доме свет. Отчего-то ей было очень страшно. Она вздрагивала, прислушиваясь к шорохам и плескам за окном. А если поднималась буря, девушка не спала до утра. Она сидела в гостиной, закутавшись в одеяло, поджав под себя ноги, и с ужасом слушала, как ураган обрушивается на дом, пытаясь распахнуть ставни, измученно их сотрясая. Она сидела так, боясь пошевелиться, пока милосердный сон не наваливался на неё и не смыкал ей глаза.
…Незаметно наступило первое августа. В последнее время Стася много работала, но зато, общаясь по скайпу с Катариной, они успели в срок закончить работу над новой книгой.
И, наконец, позвонила Агния, сообщив, что бабушку отключили от аппаратов и перевели в палату. Поэтому сегодня Стася была в чудесном расположении духа. Поставив музыку на полную, она бегала, пританцовывая, по дому, то кружа со стулом, то схватив за рукава Люси. «Возможно, всё не так уж и плохо?» — сказала Стася сама себе, глядя в зеркало на свои веснушки.
Конечно же, она сразу поехала в город навестить бабушку. У её постели они встретились с матерью. Ксения осунулась, и её глаза ещё больше стали выделяться на лице. Она слабо улыбнулась, приподняв руку навстречу дочери и внучке.
— Девочки, подойдите, как хорошо, что я ещё могу вам сказать, — она закашлялась, говорить ей было трудно. — Агния, я переписала на тебя дом в городе. Стася, я хотела… чтобы ты знала… Всё другое, что имею, я записала на тебя. Документы на дом в Медовой бухте хранятся у нотариуса.
 
— А деньги? — заёрзала и нетерпеливо спросила Агния.
— Денег нет, — прошелестела Ксения.
— Как же? Ещё когда был жив папа, он говорил… — растерялась Агния, — там была большая сумма…
— Агния… на все собранные нами деньги мы выкупили с Казимиром пустошь с маяком…
— Что?!! — закричали в один голос Агния и Стася. Только Агния — шокированно, а Стася — удивлённо.
— Ты в своём уме, мама? — не выдержала Агния и схватилась за голову. — Зачем нам нужен старый маяк?!
Ксения же подозвала Стасю поближе и сказала:
— Это всё тебе. Я знаю, что ты распорядишься правильно. Вскоре достроят маяк у Чёрных скал, а этот уже будет не нужен… Он твой.
Стасю душили слёзы. Она не могла поверить, что бабушка подарила ей её любимую пустошь. Что ей принадлежит целый маяк и дом в Медовой бухте.
Агния же не в силах была сдержать эмоции. Она понимала, что здесь, в больнице, никому не нужны разборки, но её трясло и накрывало приступами обиды, злости и отчаяния. Как мать могла так поступить? Кому теперь можно продать эту дурацкую землю с маяком?! Агния рассчитывала на приобретение жилья в городе. Сейчас же все её планы рухнули. Она не могла спокойно смотреть на мать, поэтому, попрощавшись сквозь зубы, выскочила из палаты.
Агния бежала по коридорам больницы, и ею всё больше завладевало отчаяние. Всё пропало. Всё! От матери она ожидала чего-то подобного. Старая Ксения наверняка это сделала, чтобы поиздеваться над ней!
Выскочив из здания, Агния встала, опираясь на перила, и коротко отрывисто крикнула от безысходности и ярости, испугав двух женщин, которые отскочили от неё в сторону. А у Агнии брызнули слёзы. За что её так не любит мать?!
Она шла по аллее, зло отшвыривая шишки, попадавшие ей под ноги…
Стася долго сидела у бабушки. Она читала ей свои новые сказки, рассказывала о том, как дела в Медовой бухте. Иногда поила Ксению из стаканчика и массировала ей затёкшие руки.
— Стасенька, у тебя же скоро день рождения! — вспомнила Ксения, когда внучка покормила её ужином.
— Не больно уж и нужный праздник, — отмахнулась Стася.
— Как это? День рождения надо любить. Это же праздник, посвящённый тебе. Его избегают только те, кто не любит себя… Пообещай мне, что всегда будешь отмечать свои дни рождения.
— Обещаю, — улыбнулась внучка.
— И ещё, пообещай мне, что сегодня же найдёшь причину уехать в Медовую бухту. Приезжай ко мне реже. Тогда сюда будет приходить Агния, и мы с ней помиримся…
— Хорошо, бабуля, — неохотно ответила Стася.
— А теперь иди уже. Я буду спать, — сказала Ксения.
— Знаешь, бабушка, ты выздоровеешь, — горячо прошептала Стася, перед уходом целуя Ксению в щёку, — я в это верю! Всё же бывают на свете чудеса!
Ксения только улыбнулась и, когда внучка вышла, устало закрыла глаза.
После больницы Стася заехала к матери. Та, обиженная и оскорблённая, сидела дома.
— Она сошла с ума! — воскликнула Агния, как только увидела Стасю.
— Мама, это были её деньги. Её решение и её право, — погладила девушка по плечу мать. — Не сердись на неё. Мам, мне нужно уехать обратно, но ты сходи, пожалуйста, к бабушке.
Агния вывернулась, дёрнув плечом, однако всё же сказала:
— Хорошо хоть этот дом на меня записала. Иначе оказалась бы я на улице… Пусть уж… Пойду к ней завтра. А ты езжай домой.
…В посёлке Стасю из автобуса забрал Станислав. Он долго ждал её на остановке, вглядываясь в окна каждой проезжавшей машины. Когда наконец увидел, радостно выдохнул — его Стася счастливо улыбалась. В последнее время она делала это нечасто.
 
Стас подхватил её, почувствовав под тонкой тканью одежды тёплое тело девушки, и закружил, сказав:
— Ну как же я люблю тебя, моё Солнце!
— Знаешь, а ведь мне скоро двадцать, — прижалась она щекой к его щеке, — и я сегодня пообещала бабушке обязательно отметить свой день рождения.