Помощник ездового (СИ)

Алексей сориентировался, показал направление и сам занял место в авангарде.
Очень быстро солнце встало в зенит, навалилась свирепая жара, скорость продвижения сразу снизилась, а еще через час, начал резко сдавать военлет — еле передвигал ноги и даже пару раз упал. Пришлось срочно объявить привал.
— Привал полчаса, Костян, Федот, прикрываете…
Попович в буквальном смысле рухнул на камни и виновато забормотал.
  
— Я это… видать башкой приложило, в глазах все плавает. Но ничего, ничего… счас чуток отдохну и попру как лось. А вы ребята ничего, жилистые… буе-ее…
Военлет не договорил и содрогнулся в приступе рвоты.
Лешка дождался пока приступ пройдет, и по очереди распялил Поповичу пальцами веки.
— Не верти тыквой. Понятно…
Зрачок на левом глазу военлета сильно расширился, а правый, наоборот, сузился в горошину и ни на что не реагировал.
Лекса едва не выругался, такие симптомы могли свидетельствовать о тяжелом повреждении одного из полушарий. А это, в свою очередь, могло привести к большим проблемам — до места засады все еще оставалось около двух верст, и это расстояние надо было преодолеть до наступления темноты.
— Мутит, в ушах звенит, в глазах туман, взгляд не можешь сосредоточить?
— Угу… — белый как мел Попович кивнул. — Туман, розовый. Да не переживайте, с меня как с гуся вода. Не в первый раз. Чуток отлежусь и на взлет…
— Травмы головы были?
— А как же!.. — военлет гордо задрал нос. — А как не быть? Чай не пешеходный, а воздухоплавающий! У нас всегда так. Пятый раз уже, того… в хлам! Второй раз вообще полгода в гипсе и на расчалках. Башку тогда так садануло, что глаза вылезли! И ничего, летаю!
— Бля… — Фролка покачал головой. — Ой, дурак. Я пока летел чуть не обосрался со страху, а этот малахольный добровольно, раз за разом вверх лезет.
Серега просто посмотрел на военлета как на идиота.
— Совсем голова больной твоя, — Жень сочувственно погладил военлета по плечу. — Нисему не наусился. Умилать твоя сколо…
Попович вдруг вздрогнул, загребая ногами, отполз, уперся спиной в валун и, сипло зачастил, перепугано зыркая глазами по сторонам:
— Вы это, робяты! Не бросайте, а? Я пойду! Чесслово пойду! И дойду куда надо! Не надо, а? Лучше застрелиться!!!
Он схватился за кобуру, но Фрол быстро отобрал у него наган.
Взгляды всех присутствующих сошлись на Алешке. И в этих взглядах не мелькало даже капли сочувствия, чувствовалось, что все прекрасно понимают — военлет банальная обуза.
— Никто тебя не бросит, — уверенно и спокойно соврал Алексей. — Пойдешь, куда ты денешься. И сумки у тебя заберем, чтобы легче было. А начнешь опять ныть, сам застрелю. Понял?
— П-понял!!! — горячо пообещал военлет. — П-побегу, а как же, не сомневайтесь!
Лешка кивнул и через несколько минут отдал команду продолжить движение.
Целую версту проскочили без остановок, Попович шатался как пьяный, но не останавливался, но когда он захрипел, как загнанная лошадь, пришлось останавливаться вновь.
Рядом протекал ручей, когда Лешка отошел умыться, к нему присоединился Костя.
— Что с этим летающим делать собираешься?
— Не сможет идти, брошу, — сухо ответил Алексей. — Потом заберем.
Костя кивнул, помедлил немного и тихо задал вопрос:
— Вот что с тобой сталось Лекса? Ты другим стал, словно… словно в тебя… ну, кто-то влез тебе в голову. Ты не был таким, даже говорил по-другому. Да хотя бы это! Ты постоянно в небо пялишься, раз зырнул, крутнул башкой и пошел, потом опять зыркнул. Что хочешь там увидеть? А раньше не пялился. Не бывает так, раз и переменился.
«Кобылья сиська… — ахнул про себя Лекса. — В небо — оттого, что машинально дрон высматриваю, намертво въелось и не мудрено после такого. Вот и спалился…»
— Я твой друг, ты знаешь, голову за тебя положу! — продолжил Костя. — Скажи, не в жисть не выдам, вот те крест на пузе. Если бы только я заметил, пацаны уже об заклад бьются, что с тобой случилось. Федот клянется, что тебя подменили, подсунули другого Лексу. Да у тебя в голосе сталь дрожит, как командиром родился.
Алексей немного помедлил, мысленно костеря себя почем зря, а потом серьезно ответил:
— Вот только тебе скажу, Костян. Ты угадал. Не я это.
— А кто? — Костик жадно уставился на Лексу. — Кто? Не в жисть не выдам, только скажи!
— А кто его знает, — Лекса пожал плечами. — Чувствую что не я, а кто — одна кобыла знает. Может нечистая сила?
— Тьфу на тебя! — обиделся Костя. — Тоже друг мне нашелся. Врешь, поди.
— Не злись, — Алексей хлопнул его по плечу. — А что ты хотел, чтобы я тебе сказал?
— Ну… не знаю, — растерялся парень. — Ну…
— Просто очень хочу командиром хорошим стать, — жестко и убежденно сказал Лекса. — Понимаешь, ночами снится, как в Москве учусь. Да и ты тоже хорош, вон как басмачей разделал, как караван вели. Один троих! Мне такое и не снится, а сам жалишься. Может и в тебя кто вселился? Понял?
Костя смущенно улыбнулся.
— Ну…
— Вот тебе и ну…
Вопрос снялся. Когда солнце коснулось верхушек гор, группа, наконец, дошла к месту засады, правда последнюю версту пришлось военлета на себе буквально тащить.
Выделив на отдых полчаса, Алексей сам развел бойцов на позиции и каждому пулеметчику нарезал сектора обстрела. Получилось три сдвоенные ячейки, на верхушках трех каменистых холмов, по обе стороны дороги ведущей в ущелье. Таким образом, басмачи попадали под перекрестный огонь на протяжении нескольких сот метров. Лучше места для засады придумать было нельзя, сама природа позаботилась, создав огромную ловушку.
Закончив с инструктажем, Алексей забрался к себе на холм и обессилено привалился к горячему валуну спиной. Сил не осталось совсем, руки и ноги дрожали, рот, напрочь, пересох, а в глазах плавали кровавые пятна. Голова гудела как пустое ведро на ветру. Доставшееся по наследству от настоящего Лексы тело отличалось выносливостью прямо на зависть, но и оно начало сбоить.
— Мал-мала пей, блатушка, холосый ханка*, самый луссий ханка, будесь как молодой косел скакать! — Жень с умильным выражением на физиономии протянул флягу со скрученной крышечкой.
ханка — на Дальнем Востоке жаргонное, упрощённое название ханшина (байцзю), китайского аналога водки/самогона.
Пить хотелось просто непереносимо, Лешка машинально взял флягу, глубоко глотнул и…
И утробно взвыл, судорожно пытаясь втянуть в обожженную глотку воздух:
Ощущения были такие, словно он отхлебнул ракетного топлива или вообще, концентрированной кислоты. Из глаз и носа хлынули нескончаемые обильные потоки, глотку немилосердно саднило.
— Убьюю… — прохрипел Лекса, попытался стукнуть китайца, но тот ловко увернулся и озадаченно поинтересовался:
— Клепкий? Савсема твоя командила слабая…
Алешка зло утер рукавом слезы и сопли, уже совсем собрался отлупить Женя, но неожиданно почувствовал, как по телу пробежала горячая волна, а усталость как рукой сняло.
— Кобылья срака…
— Мала-мала надо! — наставительно сообщил Жень. — Много плохо, совсем дулной станесь. Моя сам делал, как моя деда делал, как деда моя деда делал, самый луссий ханка
— А ну дай попробовать косоглазый, — Попович заинтересованно протянул руку к фляге.
Жень посмотрел на Лексу, тот немного подумал и махнул рукой — дай. От военлета никакого участия в деле не предусматривалось.
Попович глотнул раз, удивленно поморщился, посипел, глотнул опять, примерился еще, но Жень забрал флягу.
— Ну и не надо, — обиделся военлет, скрутился калачиком и затих.
На оборудование стрелковой ячейки много времени не потребовалось: сформировали бруствер из камней, уложили боезапас так, чтобы не пришлось тянуться, слегка замаскировали ячейку сухой травой, на этом и закончили. Жень устроился со своим Мадсеном рядом. Потянулось время. Дорога просматривалась как на ладошке, по расчетам Лешки басмачи должны были появиться в лучшем случае завтра к вечеру, но исключать ничего было нельзя.