Помощник ездового (СИ)
Крепыш обвел удивленным взглядом толпу, подождал, пока все замолчат и сухо представился.
— Командир отдельной роты ЧОН* Куц.
части особого назначения — специальные вооружённые формирования, создававшиеся с 1918 года для борьбы с контрреволюцией и из коммунистов — рядовых членов ВКП(б), бойцы таких отрядов назывались коммунарами.
А потом порывисто шагнул к Лешке и крепко обнял его.
У Алексея внезапно сильно закружилась голова, левая нога почему-то онемела и он покачнулся.
И тут же ахнула та же самая баба:
— Глянь-ка! А ведь он ранетый! Вся жопа в кровище…
Глава 11
Глава 11
— Садись, Турчин…
Алексей, с трудом сдерживая болезненную гримасу, аккуратно примостился на табуретку. В горячке боя он не заметил, как пуля содрала хороший шмат кожи, прямо под левой ягодицей и теперь он не только сидеть толком не мог, а даже передвигался в раскоряку. Да и настроение у Лексы не блистало: как выяснилось, последнее решение оказалось не самым удачным: мало того, что пулемет не удалось нейтрализовать, так и все бойцы отделения получили ранения. А в целом, потери гражданских, обозников и ополченцев даже средними назвать было нельзя.
«Ага… – мрачно думал Лешка. — Решил, что весь такой крутой спецназовец из будущего, живо наваляю басмачам, а вот хер, сам едва ноги унес. Если бы не помощь, то вообще всем конец. Командир херов…»
— Чего хмурый такой? — комиссар иронично ухмыльнулся. — Людей сберег, сам живой остался, обоз защитил. Радоваться надо, а ты хмуришься. С зазнобой своей не поладил?
Алексей, молча, пожал плечами.
— Хорошо, тогда вернемся к нашим баранам, — Баронов сразу стал серьезным. — Насколько мне известно, неподалеку от Канибадама, на вас ночью было совершено нападение. Так?
— Так точно, товарищ комиссар.
— Вам удалось отбиться и даже взять в плен двух нападавших? Так? — Баронов пристально посмотрел на Алексея. — А утром вы их просто отпустили?
— Так точно, товарищ комиссар, — спокойно ответил Лекса. — У нас другого выхода не было. Да вы и сами, скорей всего, все уже знаете.
— Знаю, — кивнул комиссар. — Кто, непосредственно, приказал отпустить пленного?
— Командир отделения Воеводин, — честно ответил Алексей. — Он подтвердит.
— Не подтвердит… — Баронов зачем-то положил на стол чистый лист бумаги. — Воеводин скончался. Операция прошла успешно, но потом наступило осложнение. Теперь твои слова никто подтвердить не может. А остальные присутствующие… — он опять ухмыльнулся. — Сам понимаешь, могут сказать что угодно. К примеру, что ты отпустил пленного за вознаграждение. Баранов взяли? Провиант взяли? Приплетут, что ты еще и золотишком разжился. Особый отдел ВЧК* уже тобой интересовался…
Особый Отдел ВЧК — орган военной контрразведки в РСФСР в 1919–22 г. Предшественниками особых отделов (ОО) были созданные постановлением СНК РСФСР в июле 1918 Воен. отдел Всероссийской чрезвычайной комиссии(ВЧК) и фронтовые (армейские) чрезвычайные комиссии(ЧК).
Алешка едва не выругался, но смолчал. В своей прошлой жизни ему повезло не сталкиваться особистами, но понаслышке он знал, что от этих товарищей лучше держаться подальше. А известие о смерти Воеводина кольнуло сердце, словно раскаленный гвоздь.
— Ты умен, смел и инициативен, тебя ждет блестящее будущее… — Баронов встал и зашагал по комнатушке. — Но вечно вляпаешься в какое-то дерьмо. Пойми, даже ложка дегтя способна испортить целую бочку меда. А вот такая несуразица — погубит напрочь твою идеальную биографию. И не отмоешься потом. Партия, в первую очередь, беспощадна к своим рядам. Ладно, эту мелочь мы замнем, но твердо заруби себе на носу…
Алексей понял, что комиссар специально раздувает ситуацию, чтобы посильней привязать его к себе и немного расслабился. Обычная практика в связке: командир — подчиненный. Смотри, только я твой благодетель и милостивец, ты еще не под трибуналом только благодаря мне, так что ешь глазами начальство сволочь и не вздумай рыпаться.
— Запомнил? Но, а теперь о хорошем. Твои действия оценены как доблестные, своевременные и правильные, — комиссар добродушно улыбнулся. — Принято решение оставить тебя в командирах отделения. Приказ уже есть, так что вступай в должность. Рота вся в разгоне, поэтому официально объявим, когда будет возможность. Ты смотри, я в твоем возрасте еще пацан-пацаном огороды обносил, а ты вон, скакнул. Молодец, ничего не скажешь.
Вышестоящее командование нами уведомлено о твоем героизме, так что, жди награду…
«Вот и первый шажочек, — Лешка про себя улыбнулся. — Званий пока нет, но целого комотделения выслужил. Лиха беда начало…»
— Тут Куц приходил, к себе в ЧОН тебя хочет забрать, — Баронов нахмурился. — Мы отказали. Если сам к тебе попробует подкатить — отшей. Там ты так простым коммунаром и останешься, а у нас дальше пойдешь. Кстати, я тебе рекомендацию в комсомол дал, так что скоро примем. Это надо. И девчонку твою примем. А чего тянуть, завтра все и организуем. Ты там задумайся, если решите связать себя узами брака, так сказать, мы это дело по своей линии проведем: мол, создали новую ячейку общества из сознательных элементов и так далее. И тебе польза и нам.
Алексей слушал и не задавал лишних вопросов, хотя предстоящее принятие в комсомол его изрядно потрясло. А точнее, вызвало целую гамму чувств, которые он так и не идентифицировал. Что такое комсомол он прекрасно знал, слышал много хорошего и плохого об этой советской организации. Но сам с мнением по этому поводу еще не определился. А вот сейчас, к своему сильному удивлению, он почувствовал даже какую-то странную гордость, словно всю жизнь мечтал стать комсомольцем.
— Пока тебя освобождаем от службы, — с видом благодетеля заявил Баронов. — Отдохни и подлечись. Вот тебе пропуск… — он быстро написал несколько слов на бумажке. — Можешь днем в город выходить. Сколько у тебя в отделении людей осталось?
— В строю шесть, но все легкораненые.
— Попробую найти пополнение, но не факт, а пока свободен.
— Есть, свободен, товарищ комиссар…
— Подожди…
Алексей обернулся.
— Совсем забыл… — Баронов улыбнулся. — Зайди в финчасть и получи жалованье на отделение. Тебе пока как красноармейцу выплатят, а со следующего месяца уже будешь получать как командир отделения. Все, свободен.
А уже за дверью нос к носу столкнулся с Бодиным.
Бодя сильно поменялся с того времени, как они виделись последний раз. Стал опрятным и подтянутым, даже вечно замасленную гимнастерку постирал, да пушок на физиономии выскоблил. Как уже успели Лешке сообщить, он теперь подвизался в должности ординарца при комиссаре.
— Лекса! — бурно обрадовался Бодя, схватил за руку Алексея и затряс ее. — Наслышан, наслышан, молодец, чего тут скажешь. Ты это… — он состроил огорченную гримасу. — Не держи зла, хорошо? Ну… сам понимаешь, кто старое помянет, тому глаз вон. Ежели что понадобится, подходи, все решим. Ага? Ну я побежал… дел невпроворот.
Лексу едва не выдернул руку, ощущение было, словно он за змею держался, да и в елейных глазах Бодина угадывалась лютая, незамутненная ненависть.
Но выказывать свое отвращение не стал, кивнул и вышел на крыльцо, облегченно вздохнул и оглянулся по сторонам. Со стороны конюшни доносилось фырканье и ржанье лошадей, тянуло аппетитным запахом слегка подгорелой каши, пара дневальных лениво заметало самодельными вениками плац, на флагштоке под легкими ветерком трепетал алый флаг, а возле него скучал постовой с винтовкой. До боли знакомая картинка, с учетом временных рамок.
Эскадрон разместили в бывших казармах эмирской гвардии, впрочем, как и все остальные части гарнизона. Правда, почти все подразделения снйчас гонялись по окрестностям за басмачами, поэтому казармы фактически пустовали.