Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) (ЛП)

– Что, если бы я была лесбиянкой? Тогда все будет в порядке? - перечу я.
Его рот сжимается в твердую линию, губы исчезают почти полностью. – Ты не лесбиянка.
– Вы не можете ничего знать точно, - говорю я тихим голосом.
Он выпрямляется, все еще пристально глядя на меня, его руки теперь покоятся на бедрах.
– Ты получишь наказание.
– За что?
– За оскорбление мисс Атертон. Называть кого-то пиздой противоречит школьным правилам, - говорит он, обходя свой стол, чтобы устроиться в кресле.
Я вздыхаю с облегчением, расслабляясь теперь, когда он не так близко.
– На сколько дней вы мне отстраняете?
– Три. Считая сегодняшний. А также в понедельник и вторник следующей недели. О, и ты отстранена от сегодняшнего футбольного матча, - говорит он, вытаскивая розовый блокнот из ящика стола и начиная царапать по нему ручкой.
Важное событие. Я ненавижу футбол. И с кем бы я сидела и смотрела игру? Я никому не нравлюсь. У меня нет друзей.
Он протягивает мне записку о задержании.
– Ты можешь идти.
Я хватаю свой рюкзак с пола и поднимаюсь на ноги, готовясь уйти.
– Мисс Сэвидж?
Остановившись, я бросаю взгляд через плечо на директора Мэтьюза.
– Я бы на твоем месте следил за своим ртом. Из-за этого у тебя снова будут неприятности.
Я покидаю его кабинет, не говоря ни слова, с высоко поднятой головой, в животе урчит. Я спешу в столовую, проскальзываю внутрь как раз в тот момент, когда звенит звонок, и нахожу еще один сэндвич — не мой любимый, но сойдет — и беру пакет чипсов, воду и колу, прежде чем подойти к кассе, чтобы заплатить.
– Касса закрыта, - твердо говорит женщина за кассой.
– И ты туда же, - говорю я дрожащим голосом. Я оглядываю почти пустой обеденный зал, молясь, чтобы никто не видел, как я тихо разваливаюсь на части.
Потому что я так близка к тому, что просто рухну на пол и зарыдаю.
– Хорошо, - раздраженно говорит она, просматривая мои вещи и называя мне общую сумму. Я плачу ей наличными, говорю, чтобы она оставила сдачу себе, прежде чем я развернусь и поспешу вон оттуда, натыкаясь прямо на твердую, горячую стену там, где должен быть выход.
– Саммер Сэвидж, куда ты идешь?
Крепкие руки хватают меня за плечи, и я поднимаю голову, чтобы увидеть ухмыляющегося Эллиота Макинтоша.
Один из друзей Уита.
Я уверена, что он слышал все эти истории. Верит, что все это правда. Думает, что может поступать со мной по-своему, и я просто покорно подчинюсь.
– Отпусти меня, - бормочу я, прижимая еду и напитки к груди. Я должна была положить их в свой рюкзак перед выходом, но я слишком торопилась.
– Что у тебя там? - спрашивает он, наклоняя голову, чтобы посмотреть, что я держу в руках. – Поздний ланч, да? Не хочешь поделиться? Вернуться в свое общежитие и немного потусоваться?
– Отойди от меня. - Я вырываюсь из его хватки и продолжаю идти, направляясь прямо в библиотеку. Эллиот не отстает от меня, его длинные ноги позволяют легко догнать меня, и я изо всех сил стараюсь не смотреть на него.
– Успокойся, детка. Ты так торопишься.
Он смеется. Я украдкой бросаю на него взгляд. У него темные волосы и темные глаза, оливковая кожа и полные губы. Такой же красивый, как Уит, но по-другому.
Хотя мое тело не дрожит, просто находясь в его присутствии. Вот в чем колоссальная разница.
– Разве тебе не нужно идти на занятия? - бросаю я ему, поворачивая налево.
Вдалеке маячит библиотека.
– Я бы пропустил урок ради тебя. ‐ Он тянется, хватая меня за руку и заставляя остановиться. – Давай проведем немного времени вместе. Познакомимся поближе друг с другом.
– Я не могу. У меня занятия. - Как будто это единственная причина, по которой я не хочу проводить с ним время.
Его улыбка легка. – Нет, у тебя нет урока. У тебя свободное время. Как и у меня. Давай посидим в библиотеке. Я знаю тихое местечко, где нам никто не помешает.
Я пытаюсь вырваться из его хватки, но его пальцы сжимаются на моей руке.
– Нет.
– О, да ладно. - Он подходит ближе, так близко, что его тело касается моего. – Я знаю, что ты отдаешься Уиту. Он говорит, что трахать тебя - это опыт всей жизни. Просто дай мне немного попробовать.
 
Мой разум раскаляется добела от ярости из-за его слов и не раздумывая, я поднимаю колено, целясь прямо в яйца Эллиота.
И попадаю в цель.
– Гребаная шлюха! - ревет он, отпуская меня, чтобы прикрыть свое барахло руками, когда падает на землю.
Я срываюсь на бег, все еще держа в руках еду и напитки, двойные двери библиотеки становятся все ближе и ближе. Я чувствую, как слезы текут по моим щекам, увлажняя кожу, и я даже не осознавала, что плачу.
Я больше не могу этого выносить. Я не могу. Насмешки. Подлость. Насилие. Боль. Ложь. Уит говорит людям, что мы занимаемся сексом?
Боже, как он этого хочет. Высокомерный придурок.
Я ненавижу его. Я ненавижу их всех.
Как они не дают мне ни единого шанса. Как учителя и персонал стоят в стороне и позволяют этому происходить. Они видят, что происходит, но они просто боятся идти против своего бесстрашного лидера.
И он не бесстрашный лидер. Он семнадцатилетний парень, который ведет себя как вампир. Это означает, что он якобы видел и делал все это более миллиона жизней, и теперь ему смертельно скучно.
Я его, блядь, терпеть не могу.
Что самое сложное во всем этом?
Когда они игнорируют меня. Как будто меня не существует. Я сталкивалась с подобным поведением всю свою жизнь. Можно подумать, я уже привыкла к этому. Но это не так.
Одна из дверей распахивается, и там стоит Уит с улыбкой на лице, его взгляд направлен на меня и ни на кого больше. Как будто он все это время ждал, чтобы поприветствовать меня. Его взгляд перемещается на его друга, который все еще согнут пополам от боли и корчится на земле позади меня, и я останавливаюсь, тяжело дыша, слезы все еще текут.
– Ты причинила боль Эллиоту? - недоверчиво спрашивает он меня.
– Пнула его по яйцам, - говорю я с удовольствием, надеясь, что он подумает, что я могу сделать то же самое и с ним. Я становлюсь немного выше, чувствую, как слезы высыхают на моих щеках. Как будто я приказала им остановиться, и они вняли моему призыву.
– И я слышал, ты назвала Лейси Атертон пиздой? - Он поднимает брови.
– Она одна из них. - Я вздергиваю подбородок, ненавидя себя за то, что все еще держу в руках свой обед и ужин. Я чувствую себя глупо.
Уязвимо.
– Ты не ошибаешься, - говорит он. – Просто никто никогда не называет ее таковой.
– Ну, так я это и сделала. -  Я свирепо смотрю на него.
Он пристально смотрит на меня.
– И прекрати говорить людям, что мы трахаемся, - бросаю я ему.
Удивление мелькает в его взгляде лишь на мгновение, прежде чем выражение его лица выравнивается.
– Я никогда не говорю о тебе.
- Лжец, - шиплю я.
– Кто тебе сказал, что я говорю об этом?
– Твой друг без шариков. - Я кивком головы указываю на Эллиота. Рот Уита снова кривится.
– Он врет.
– Конечно. - Я не верю Уиту. Он тот мудак, который убедил всех отвернуться от меня. У него вся власть в этом кампусе, и они преклоняются перед ним. Даже взрослые. Особенно взрослые. Они, вероятно, в ужасе от того, что потеряют работу, если ослушаются его.
– Ты мне не веришь? - спрашивает Уит.
Я киваю головой.
– Ты умнее, чем я думал, - бормочет он так тихо, что я почти не слышу его.
Но я это услышала, и он, должно быть, думает, что я абсолютно глупа, если думает, что я верю всему, что он говорит.
С меня хватит. Я просто хочу покоя. У меня есть час до урока американского правительства, и это занятие - настоящая пытка, учитывая, что Уит там тоже присутствует. Я не знаю, почему я трачу кислород на придурка, который одержим желанием уничтожить меня.
– Пропусти меня, - говорю я ему, направляясь вперед, делая все возможное, чтобы протиснуться мимо него.
Он останавливает меня, положив руку мне на бедро, его прикосновение обжигает меня до костей. Я замираю совершенно неподвижно, концентрируясь только на том крошечном месте, где его пальцы касаются меня. Даже сквозь тяжелую шерсть моей юбки, хлопок моей рубашки, заправленной под нее, я чувствую его. Как клеймо, горячее и вечное, как будто он только что навсегда оставил на мне шрам. Мурашки бегут по коже, мое дыхание сбивается.