Вещи, которые я хотела сказать (но не сказала) (ЛП)

Бриллианты сверкают, несмотря на тусклый свет. Нежные цветы образуют толстую бриллиантовую цепочку, причудливую, великолепную и ужасно дорогую, я могу сказать.
“Я точно не могу это принять”, - шепчу я.
“Ты можешь и ты это сделаешь”. Он тянется к коробочке, выхватывает ее из моих пальцев и осторожно вытаскивает из нее ожерелье, расстегивая застежку. Он осторожно надевает его мне на шею, тяжесть камней тяжело ложится на мою кожу, и я закрываю глаза, когда его пальцы касаются моего затылка, соединяя застежку. “Это белое золото. Бриллианты в двадцать четыре карата в цветочном узоре. Я увидел его и сразу понял, что оно принадлежит тебе.”
“Я не хочу знать, сколько это стоит”, - шепчу я, протягивая руку, чтобы слегка коснуться тяжелых бриллиантов.
“Ты стоишь каждого пенни”. Он целует меня в шею, и мои глаза распахиваются, мой взгляд ловит наше отражение в зеркале на стене напротив того места, где мы стоим. “Что ты думаешь?”
Я смотрю на нас двоих, мой взгляд падает на бриллианты, обвивающие мою шею. Это именно то, что я описала Монти, когда сказала, что хочу тяжелое ожерелье, похожее на ошейник, чтобы я могла чувствовать его вес и знать, что я принадлежу ему. Что я кому-то принадлежу. Это ожерелье - не просто подарок.
Это утверждение. Я принадлежу Уиту Ланкастеру.
Я принадлежу ему.
“Я хотел подождать. Я хотел подарить тебе это ожерелье и сказать тебе эти слова позже. Я хотел провести следующую неделю, осыпая тебя своим безраздельным вниманием, и показать тебе весь Париж. Я хотел купить тебе все, что ты захочешь, и есть с тобой, и пить с тобой, и трахать тебя везде, где только могу, но ты продолжаешь пытаться отстраниться от меня. И я не могу отпустить тебя,» - говорит он, его голос полон муки, когда он прижимается своей щекой к моей, поворачивая свое лицо ко мне, чтобы вдохнуть аромат моих волос.
Я задыхаюсь от предвкушения, не в силах ничего сказать из страха, что могу испортить момент. Я могу сказать, что он хочет сказать больше, и я жду, умирая от желания услышать его следующие слова.
“Я влюблен в тебя, Саммер”, - шепчет он, его рот прямо у моего уха, касаясь чувствительной кожи. “Я почувствовал это тогда, когда впервые увидел тебя много лет назад”.
“У тебя забавный способ показать это”, - говорю я, мои губы изгибаются в легчайшей улыбке, когда я пытаюсь сдержать радость, которая поднимается во мне.
Уит любит меня. Он влюблен в меня.
“Я был идиотом. Я все еще такой. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать тебе, что я люблю тебя. Каждый божий день до конца твоей жизни, пока ты мне позволяешь.» Он кладет руки мне на плечи, нежно сжимая их, и мой взгляд снова встречается с его взглядом в зеркале. “Посмотри на себя. Ты такая красивая. Я так по тебе скучал. Я искал тебя повсюду, хотя все это время Монти знал, что ты здесь. Я только спросил его около полугода назад, поддерживает ли он с тобой связь. Ты знала об этом? Поначалу он тоже ни хрена мне не рассказывал. Сказал, что не доверяет моим мотивам.”
Обнадеживает то, что Монти не просто проболтался Уиту, где я была, когда он спросил в первый раз. “Я бы тоже не доверяла бы твоим мотивам”.
“Мы все это устроили, и хотя ты можешь чувствовать себя обманутой, и ты злишься на нас обоих за то, что мы не были правдивы, я должен был сделать это таким образом. Ты бы сбежала, если бы узнала, что я здесь. Ты бы никогда не согласилась встретиться со мной.» Его руки скользят по моим рукам, его легкое прикосновение заставляет меня дрожать. “Скажи что-нибудь. Скажи мне, что ты хочешь быть со мной. Скажи мне, что ты прощаешь меня за то, что я был таким мудаком. Просто... все, что угодно, Саммер. Пожалуйста.”
Я не верю, что когда-либо в своей жизни слышала, чтобы этот человек произносил слово "пожалуйста".
И он просто сделал это. Для меня.
Я поворачиваюсь к нему лицом, откидывая голову назад, чтобы наши взгляды могли встретиться. “Я тоже тебя люблю”.
Он вдыхает так глубоко, что его грудь касается моей обнаженной кожи, и он наклоняется, прижимаясь своим лбом к моему. “Слава Богу”.
 
Я хмурюсь. “Неужели ты думал, что я скажу тебе ”нет"?"
“Я не знал, что и думать”. Он закрывает глаза, скрывая уязвимость в своем взгляде. Слишком поздно, я уже увидела это, и я прижимаю это к своему сердцу. ”Ты любишь меня“.
”Я люблю тебя". Я протягиваю руку, прижимаюсь губами к его рту. “Я влюблена в тебя. И я не хочу выходить за тебя замуж, Уит. Не сейчас. Давай просто… будем вместе. Мы можем сделать это позже. Или, может быть, никогда. Я просто хочу наслаждаться временем, проведенным с тобой, без всех обязанностей, которые несет с собой фамилия Ланкастер”.
Таких как наследники и обязанности. Как будто он член королевской семьи. Это смешно, но на него с рождения возлагаются ожидания, от которых он не сможет уклоняться вечно. Если бы мы поженились, они бы сразу же захотели детей.
И я не хочу детей.
По крайней мере, пока. Мы слишком молоды. И я тоже не собираюсь заманивать его в ловушку.
“А как насчет учёбы? Я знаю, что это важно для тебя”, - говорит он.
”Я сказала это только потому, что ты говорил не то, что мне нужно было услышать“. Когда он открывает глаза и хмуро смотрит на меня, я продолжаю: "Ты признался мне в любви. Это все, чего я когда-либо хотела”.
“Это реально. Мои чувства к тебе. Они ошеломляют меня. Я не знаю, что с ними делать,» - шепчет он, его руки находят мои груди, обхватывают их. “Я люблю тебя так чертовски сильно”.
“Покажи мне, как сильно ты меня любишь, Уит”. Я касаюсь его лица. Провожу рукой по его груди. ”Покажи мне".
Он укладывает меня в постель. Он любит меня своим ртом и руками. Он заставляет меня кончать снова и снова, и когда он, наконец, входит в меня, его пульсирующий член касается самой глубокой части меня, его пристальный взгляд встречается с моим, он проводит пальцами по бриллиантовому ожерелью, его легкое, но собственническое прикосновение заставляет меня дрожать.
“Моя”, - шепчет он. “Ты моя, Саммер”.
“Всегда”, - говорю я ему, когда он начинает толкаться.
Всегда.
  
50 глава
 
 Уит 
 Месяц спустя 
Я появляюсь в офисе своего адвоката ровно в десять. Я рано покинул свою квартиру, не желая рисковать из-за пробок на Манхэттене, и все же моим родителям удалось опередить меня.
Раздражение наполняет меня, когда их помощник сопровождает меня в офис Мэдисона, и я замечаю, что они сидят внутри с одинаковыми раздраженными выражениями на лицах. Мой адвокат Бен Мэдисон - тощий маленький человечек, который выглядит так, словно не смог бы раздавить и жука, но он настолько безжалостен, насколько это возможно.
Вот почему я нанял его. Мне нужна злобная акула на моей стороне, когда я иду в бой со своей семьей.
“Мистер Ланкастер. Рад вас видеть.” Мэдисон поднимается на ноги и подходит ко мне, пожимая мне руку. “Присаживайтесь”.
Я подхожу к единственному свободному стулу, ближайшему к столу Мэдисон, расстегиваю пиджак, прежде чем сесть. Этим утром я весь в делах, потому что я не собираюсь позволять своим родителям портить то, что принадлежит мне. Я здесь, чтобы играть.
Я здесь ради войны.
“Я не понимаю, почему мы встречаемся сегодня утром. Я уже высказал свои опасения. Мой сын с женщиной, которая недостаточно хороша для него. Она потратит все деньги семьи и, скорее всего, оставит моих детей без средств к существованию”, - говорит мама моему адвокату с давно знакомым ледяным выражением лица. Ей не нравится, когда ее загоняют в угол или ею командуют.
Она долгое время контролировала мою жизнь, но как только я стал взрослым, я сказал ей отвалить.
С удовольствием.
С тех пор она борется со мной зубами и ногтями. Попытка взять под контроль трастовый фонд, который я получил от ее семьи, когда мне исполнилось восемнадцать, не состоялась. Она усердно работает над тем, чтобы ограничить размер трастового фонда, который я собираюсь унаследовать, когда мне исполнится двадцать один год. Этого тоже не произойдет.