"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Ты с него как собираешься деньги получить? – Директор снова вытолкнул вперед пытавшегося ретироваться Чижикова. – Десять штук баксов? Ты что, дебил?
– Сам ты дебил, – холодно ответил бывший физик. – Пойдем, должников покажу. Которые деньги не отдали. И кредитуемый наш пусть посмотрит. Устроим ему демонстрацию.
Патрикеев отодвинул рыбу, вытер рот рукавом белого пиджака и кивнул Белоусову. В молчании группа прошла к лифту. Там ученый нажал кнопку нулевого этажа.
Оказалось, что нулевой этаж – не самый глубокий в здании института. Под ним размещалось еще техническое подполье. Туда и спустились руководители корпорации вместе с неудачливым заемщиком. Потолок в подвале был низкий – метра полтора. Перед одной из дверей – стальной – стоял охранник с автоматом.
– Свои, – пробурчал Патрикеев. Охранник окинул людей невидящим взглядом и посторонился.
Белоусов отметил, что охранник ему незнаком. Интересный подход – в здании, арендуемом корпорацией, вице-президент объявляет, что президент – свой. Впрочем, Олег Семенович не стал уделять особое внимание такому вопиющему нарушению субординации.
По сторонам коридора за дверью располагались маленькие клетушки. Патрикеев распахнул дверь первой. Молодой парень шарахнулся от двери и вжался в угол. Бывший физик протянул к нему руку. Сверкнула искра, парень взвыл, его затрясло. Волосы стояли на голове дыбом. Белоусов обнаружил, что они стоят на резиновом коврике, а парень – на полу, поверх которого положена решетка. Патрикеев нажал на кнопку в стене. Парень взвыл, подпрыгнул. Его перекосило, бросило на пол. Там он стал извиваться, содрогаться и верещать.
– У меня в руке – разрядник, триста вольт, – менторским тоном начал объяснять Патрикеев. – На полу – проводящая сетка, напряжение – сто пятьдесят вольт. Молодой человек должен нам три тысячи долларов. Хотел сбежать, не заплатив. Служба безопасности корпорации быстро вернула его из отдаленных краев, где он надеялся от нас скрыться. Подвергается воздействию тока двенадцать раз в сутки, по десять минут, с разной степенью интенсивности.
– И что же, отдал деньги? – спросил Белоусов. Он в начале своей карьеры держал должников в яме, без света, еды и питья. С парнем обошлись крутовато, но заслужил… Особых эмоций Олег Семенович, увидев его, не испытал.
– Не отдал. Нечем отдавать, – спокойно ответил Патрикеев. – А проценты растут. Скоро тринадцать раз в день ток включать будем.
– Что же, родственники отдадут? – поинтересовался директор.
– Вряд ли, – ответил Патрикеев. – Его пример – другим наука.
– Ну-ну, – хмыкнул Олег Семенович. Чижиков стоял ни жив ни мертв.
– Пошли дальше, – предложил Патрикеев. Как только они вышли из каморки, парень с воем полез на спасительный резиновый коврик, но из стены выдвинулась металлическая палка, грубо спихнувшая его обратно на проводящую решетку.
– Я заплачу за него, – заявил вдруг Чижиков. – Продам первый опреснитель – и заплачу. Отпустите его!
– Вот деньги дашь – тогда и отпустим, – без эмоций заявил Патрикеев. – Тебе тут многие еще понравятся. Боюсь, денег не хватит. Дурной народ в городе живет. Надеется от нас улизнуть. Или еще дурнее – надеются деньги нам отдать, вкладывая в глупые проекты. Ты, Чижик, тоже себя умным считаешь?
Изобретатель гордо вскинул голову, но возмутиться и одернуть зарвавшегося вице-президента «Барса» не посмел.
В других клетушках творилось такое, что мороз пошел по коже даже у привычного к жестокости Белоусова. Толстяка, занимавшего деньги якобы на открытие сауны, содержали в подобии парной – клетушке, где температура воздуха не опускалась ниже шестидесяти градусов. Выглядел толстяк очень нездорово. Другой мужчина, собиравшийся закупить на кредит несколько тонн мяса, напротив, сидел в холодильнике. Он жестоко кашлял, его били судороги.
– Скоро место освободится, – прокомментировал самочувствие должника Патрикеев. – У меня на него два кандидата есть. Они пока не знают, что мы их уже нашли…
Встречались среди узников подвала и женщины. Дама в возрасте, для чего-то занявшая у корпорации шесть тысяч, жила среди крыс. Крысы были голодные и злые, время от времени на даму бросались. Та заходилась в истошном крике – она и спокойных-то крыс всегда боялась. Крысы временно отступали, но в любой момент были готовы к новому нападению. От крика и отсутствия сна дама страдала очень сильно. Еще один мужчина сидел в каморке с двумя симпатичными кошечками. Мужчина очень тяжело дышал.
– Он что, кошек боится? – брезгливо спросил Белоусов.
– У него аллергия на кошачью шерсть, – объяснил Патрикеев. – Должен всего полторы тысячи. Поэтому наказание такое мягкое. Мы ему даже ингалятор покупаем время от времени – в счет долга, естественно.
– Его я тоже выкуплю, – вякнул Чижиков.
– А долг ты не раздумал брать? – спросил Патрикеев, вперившись в изобретателя взглядом.
– Я никого обманывать не собираюсь. У меня – гениальнейшее изобретение! – закричал Чижиков.
– Дурак ты, – бросил Белоусов. – Отдай деньги. Я тебе пять тысяч дам, рублями. Просто так. И ни в чем себе не отказывай.
– Не отдам, – схватился за сумку Чижиков.
– Ну и иди. Сам знаешь, что потом будет, – вздохнул Белоусов.
– За десять тысяч у нас еще один ярус для должников есть. Ниже, – нехорошо улыбнулся Патрикеев. – Мы его еще не видели. Ты подумай, дед…
– Я деньги беру! – выкрикнул Чижиков.
– Как знаешь. Только не болтай о том, что здесь увидел. Нам плохие слухи о корпорации ни к чему, – бросил Патрикеев. – А что методы такие – не обессудьте. Волчий оскал капитализма. У нас ссудная касса, а не банк. Риска себе позволить не можем.
Наташа, Сергей и Брентон шли по Большой Садовой. Наташа была одета почти по сезону – в шерстяной плащ из запасников Бонуция. Она очень удивилась, когда магистр Ульфиус положил его в свой автомобиль. Только летние туфли совсем не гармонировали с этим нарядом. Брентон и Сергей надели теплые шерстяные куртки, на ногах – сапоги.
Свежий мартовский ветер нес обрывки газет и полиэтиленовые пакеты. Прохожие хмурились, морщились и плотнее запахивали одежду. Лица у многих из них были уставшие, голодные и злые.
Улицу было не узнать. Многие из красивых и богатых магазинов, которые Наташа отлично помнила, закрылись. Некоторые были наглухо заперты, витрины других были забиты досками или листами фанеры, окна третьих вообще зияли выбитыми стеклами. Естественно, товаров в этих магазинах не было. Кое-где у дверей сидел угрюмый сторож с дубинкой, а то и с двустволкой.
В парке Горького, рядом с летней эстрадой, колыхалась толпа. У микрофона собрались граждане в серой одежде. Мужчины – в куртках, рубашках, брюках. Все – серого цвета. Дамы – в серых куртках и серых пальто, джинсы тоже серые. Довольно любопытное собрание. Подальше от сцены толпились обычные зеваки.
Один из молодых людей, стоявший в сторонке, показался Сергею знакомым.
– Виктор! – крикнул он обрадованно. Молодой человек, вздрогнув, обернулся и, увидев Сергея, удивленно поднял брови.
– Здравствуй, Сергей, – вежливо кивнул он. – Давно тебя видно не было. Сан Саныч уже беспокоиться начал…
– На заработки ездил, – не моргнув глазом соврал Лунин. – Только что вернулся. Что тут творится?
– Да вот продвиженцы благотворительный концерт устраивают. Дурной народ собирается на халявное зрелище. Может быть, даже Далила приедет. Но начало еще через час.
Сергей и его спутники не поняли почти ничего. Точнее, поняли они все, но остались в недоумении – кто такие продвиженцы, чем знаменита вышеупомянутая Далила, почему люди у микрофона в серой одежде…
– Может быть, ты познакомишь нас со своим другом? – спросила Наташа.
– Непременно, Наташа, – улыбнулся Сергей. – Мой коллега, Виктор Молоканов. Я год назад вел у него семинар. А это Брентон, – кивнул он на молодого авенорца.
– Гость из Америки? – уточнил Виктор, сразу признав в Брентоне нездешнего.
– Из Канады, – быстро среагировал Серей, не давая Брен-тону возможности открыть рот. Провинция Квебек.