"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Наташе Сергей в камзоле очень понравился.
– Тебе бы еще цепь золотую сверху надеть, – заметила она. – Будешь как самый настоящий барон. Здесь, кстати, золото по бросовой цене. Может, съездим в Роскар, Ульфиус? Лонка к его лесу подвезем, мне платье для торжественного случая купим?
– Лонк и сам доберется, – ответил Ульфиус. – Эста вон утром ушла, никого не побеспокоила. У тебя, я так понимаю, тоже платье хорошее есть, ты его еще не надевала. А Сергею если что и надо, так это меч.
– С мечами тяжело, – хмуро усмехнулся Сергей – Тот, что ты для меня сделал, остался на Земле, неизвестно к кому попал. Тот, что подарил Бонуций, лежит где-то на Темной стороне Ронканора, под кустом-хищником. Неприлично, по-моему, так часто мечи терять…
Сергей был смущен. Можно остаться без одежды, без поклажи, без имущества. Но потерять оружие – позор. Так, во всяком случае, считалось во все времена на Земле. В некоторых армиях за такие проступки даже казнили.
– Ну, не все так мрачно, – возразил Ульфиус. – Не мы для оружия, оружие для нас. Найдем мы еще твои мечи, повесишь дома на стену.
– Дома… – задумчиво вздохнул Сергей. Ему и хотелось домой, и в то же время он понимал, что после всех его приключений обычная жизнь покажется ему пресной. – Так что, ограбим Бонуция еще на один меч?
– Посмотрим, – неопределенно повел рукой Ульфиус. – Меч тебе понадобится только на церемонии, здесь безопасно. Время еще есть.
Сергей и Наташа гуляли по степи, купались в теплом бассейне, отдыхали в тенистых садах Бонуция. Два дня пролетели как одна минута. Сергей восстановил силы. Он с удовольствием говорил с Наташей обо всем, но всячески обходил свои подвиги на Темной стороне Ронканора. Ему было тяжело вспоминать о том, что он видел, стыдно своей слабости и нерешительности.
Улучив минуту, когда Наташа спала, Сергей спросил Ульфиуса о том, что его мучило:
– Магистр, те люди, что мучились в Ронканоре… Что с ними теперь? Ты не знаешь? Не можем ли мы отправиться к ним на выручку?
Ульфиус похлопал его по плечу:
– Не беспокойся, мой друг. Их мучения прекратились сразу же, как только ты упал в озеро. Круг колдовства разомкнулся, Бонуций вновь обрел власть над миром, который он создал. Там не будет места мучениям и злу. Подозреваю, многие на Темной стороне пытались тебя уверить, что во всех страданиях повинен именно он?
– Не многие, но пытались, – кивнул Сергей.
– Наглая ложь. Не буду ничего объяснять, позже сам все поймешь.
– А тот, кто выдавал себя за Ронканора, Маха, другие прислужники темных сил? Мой двойник, например… Все они исчезли без следа?
По лицу Ульфиуса пробежала тень.
– Вообще говоря, нет, – ответил он. – Они, наверное, лгали тебе, что им тяжело умирать, что они хотят жить так, как им нравится, то есть унижая, мучая и убивая других…
– Откуда ты знаешь? – перебил Ульфиуса молодой человек. Он давно удивлялся, что магистру почти ничего не нужно было объяснять. Понятно: опыт, проницательность, все в этом духе. Но откуда он мог так подробно знать о его приключениях? Ведь Наташа подтвердила, что, пока Сергей отсутствовал, Ульфиус находился на командном пункте Бонуция вместе со всеми.
– Зло, знаешь ли, во всех мирах одинаково, – задумчиво проговорил магистр. – У него одни уловки и одни приемы. Так вот, то, что создано, то, что хочет жить, не может исчезнуть. Как вечно звучит произнесенное слово, так и любое деяние в мире не проходит бесследно. Но изменить свою природу существам, с которыми ты встретился, придется. И это будет долгим и мучительным процессом.
– А если они не захотят измениться?
– У них не останется выхода, – отрезал магистр. – Бонуцию теперь достанет работы. Те существа, которых ты упоминал, обрели истинное бытие, давно или недавно. Они жили и будут жить. Например, двойник Бонуция, Ронканор, возник тогда, когда силой своего слова Великий магистр создал мир. Он действительно могуч, но он вобрал в себя темные стороны своего создателя, и просветлить его сущность – нелегкая задача даже для такого мастера, как Бонуций. Кто такая Маха, я не знаю – могу лишь предполагать. Твой двойник тоже существует теперь реально. Ты взаимодействовал с колдовством иного мира, причем активно вмешивался в процессы, идущие там. И из твоей Темной стороны также было сформировано существо… хм, свободное в выборе, если можно так выразиться. Другое дело, что в данной ситуации выбора у него практически не было. Под воздействием могучих сил Ронканора оно выбрало зло. Но и это существо рано или поздно повернется к добру.
– Метафизика! – воскликнул Сергей.
– Именно метафизика, – подтвердил Ульфиус. – Из твоего обрывочного шепота в бреду и во сне, когда я смотрел за тобой, мне стало известно, что ты пробирался мимо Замка Ужаса, где страх пригибает к земле любое живое существо – даже самих Темных, которые служат злу.
– Да, так, – согласился Сергей.
– Замок – попытка Бонуция в прошлом заглянуть за изнанку зла, поставить себя на место отпавших в незапамятные времена. Такие попытки не проходят даром. Великий магистр талантлив, и от того, что он представил, шевелятся волосы на голове даже у закаленных духом воинов.
– Где же все они сейчас? – спросил Сергей, разумея злодеев с Темной стороны.
Ульфиус понял своего молодого друга.
– По-прежнему живут в Ронканоре, на Темной стороне. У них нет сил повредить тем, кто остался верен свету, и они потихоньку грызут друг друга. Но оставить их в таком состоянии, конечно, нельзя. Бонуций скоро начнет труд по их вызволению из темницы духа.
– Хорошо, – с облегчением вздохнул Сергей.
– Что хорошо? – заинтересованно спросила Наташа, пришедшая полакомиться сочными самванами и обнаружившая под деревьями горячо беседующих мужчин.
– Хорошо, что через пару часов мы полетим в Авенор, дабы встретигься там с Бонуцием, – бодро воскликнул Ульфиус. – А после отправимся на Землю. Соскучились по дому?
– Да, – вздохнула Наташа.
– Пожалуй, – согласился Сергей.
– Тогда собирайтесь. Надевайте все самое лучшее, берите с собой провизию, запасайтесь сувенирами. Когда еще побываете здесь?
Олег Семенович Белоусов не очень часто смотрел телевизор. Телевизионным новостям он не доверял, познавательные передачи считал скучными, а фильмы интереснее и приятнее смотреть по «видику». По крайней мере, смотришь, что захотел, а не то, что предлагает программа передач. Музыкой директор «Барса» вообще не увлекался. Иногда включал радио в машине. Случалось, напевал популярную песню. Но любимых групп и исполнителей у него никогда не было. И он очень удивился, когда его подруга сказала:
– Олег, я хочу посмотреть с тобой одну музыкальную программу. Сегодня никуда не поедем, посмотрим телевизор.
Смотреть телевизор у Белоусова не было ни малейшего желания, но не ехать никуда – уже было хорошо. Клубы, дискотеки и рестораны надоели директору хуже горькой редьки. Они с Далилой бывали там чуть ли не каждый вечер.
– Посмотрим, – согласился Белоусов. – Что-то интересное?
– Увидишь, – загадочно прошептала Далила.
Телевизор девушка купила себе роскошный Не телевизор даже, а домашний кинотеатр со стереозвуком и экраном на полстены. Олег Семенович ожидал, что в ближайшее время начнется какой-то занудный сериал или мелодрама, и размышлял, как бы с пользой провести время или незаметно уснуть, когда на экране появилась заставка «Песни года».
– Сейчас бездарь всякая на экран полезет, – заметил Белоусов. Хотя к музыке он относился спокойно, слух у директора имелся, и понять, что большинство исполнителей просто хрипит в микрофон, он был в состоянии.
– Точно, – подтвердила Далила – Поют они так себе, хотя попадаются иногда и интересные ребята. Но ты смотри.
Сначала на сцену вылезли какие-то неопрятные молодые люди, которые принялись дико орать в микрофон. Смысла песни Белоусов не понял, да и не старался. Потом выскочили длинноногие девчонки. Симпатичные, но бывают и красивее. Петь они не умели, только бормотали одну и ту же строчку, повторяя ее много раз. А вот следующая девушка Олегу Семеновичу понравилась Она была одета в красиво облегающее, но совсем не вызывающее платье, и голос у нее был очень приятный – грустный, с хрипотцой. Но особенно понравилась песня. Ритмичная и в то же время мелодичная. Причем мелодия не угадывалась с самого начала, музыка неожиданно шла то вверх, то вниз. Слова песни отошли на второй план – так затягивал юлос певицы и красота музыки.