"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Несколько раз туннель разветвлялся. Каждый раз Владимир Петрович выбирал тот путь, который круче остальных вел вверх.
В какой-то момент скрученный туннель закончился, перешел в длинную просторную галерею. Она вывела в огромный мрачный зал с устремленными в темный сумрак колоннами. Фонарик не мог рассеять тьму над головой. Сводов видно не было.
По залу гуляли сквозняки. На стенах лежал толстый слой слабо светящейся, знакомой уже Кравчуку плесени. Сам не зная зачем, он набил плесенью карман грязных, загаженных, уже начавших рваться во многих местах брюк. На всякий случай, про запас. Тем более что ничего путного в карманах все равно не было. Под толстым слоем плесени угадывались древние письмена. Хотелось бы Кравчуку знать, что они говорят, о чем предупреждают.
В большом зале человек решил отдохнуть. Он шел уже много часов и очень сильно устал. Если бы не нервное возбуждение, давно бы свалился. На этот раз шарик с ушками явился Кравчуку во сне. Он покачивался, строил рожицы и хохотал. Причем резвился он на чистом весеннем лугу, под огромными облачными башнями и непривычно ярким синим небом.
– Выберемся, Петрович, выберемся! – кричал шарик. – Только по второму коридору не ходи, хоть он и вверх. По четвертому, ровному двигай. Да осторожно, смотри! Направо – прямо, направо – прямо, налево, еще раз налево и снова два раза прямо А там и отдохнуть можно будет Глядишь, дня через три выйдешь на вольный воздух, под багровые небеса!
Кравчук прекрасно понимал, что спит и что шарик ему снится. Но это его нисколько не удивляло и не беспокоило. Напротив, сон он воспринимал как должное и с шариком был совсем не прочь переброситься словечком.
– Где мы сейчас? – спросил Владимир Петрович, хотя прекрасно понимал, что спит, и место, в котором он очутился, скорее всего, в реальности не существует. Впрочем, как и его собеседник-шарик.
– В Ниневии, – тут же ответил шарик. Что это за Ниневия, Кравчук, естественно, не знал, хотя слово показалось ему знакомым.
– Ты здесь живешь?
– Да ну! – хулигански подмигнул шарик. – Разве здесь жизнь? Обитаю я в высоких сферах. Отсюда и не видно. Тебя к ним на пушечный выстрел не подпустят…
Шарик надулся и принял гордый вид. Получилось весьма комично, и Кравчук чуть не засмеялся – тем более что в чудесном краю, куда он попал, хотелось смеяться даже без причины.
– Мне ты зачем помогаешь, раз сам такой крутой? – все еще подозрительно спросил Кравчук. Во сне он соображал даже лучше, чем наяву, и сразу понял, что сам он – не из высших сфер, а, стало быть, шарику до него вроде бы и дела не должно быть.
– Доля наша такая, – вздохнул шарик. Впрочем, вздохнул не слишком тяжело. Похоже, горькая доля опекать Кравчука совсем его не тяготила. – Да и кто тебе, кроме нас, поможет?
– Звать-то тебя как? – спохватился вдруг Владимир Петрович.
– Пых-Пух, – пропыхтел шарик.
– Звать так? – уточнил Кравчук.
– Пых-Пух, – вновь пыхнул шарик – Имя собственное.
– И много вас таких деловых? – попытался пошутить Кравчук.
– Таких – совсем нет, – обиделся вдруг шарик. – Ты бы путное что спрашивал. А то ерунду всякую. Какая тебе разница, как меня зовут? Ты знай меня слушай. Много тут в коридорах нечисти всякой живет. Обойти ее надо. Запомнил? Направо – прямо, направо – прямо, налево, еще раз налево…
И тут Кравчуку стало очень холодно. Послышались чьи-то шаркающие шаги, и Владимир Петрович, дернувшись, проснулся. Из какого-то коридора действительно доносились далекие, но отчетливо слышимые подозрительные звуки. Кравчук вскочил, подхватил ружье и кинулся в противоположный конец зала. Там он обнаружил пять коридоров. Второй слева действительно круто вел вверх. Но Кравчук пренебрег им и бросился к четвертому – самому невзрачному, узкому, но прямому и уходящему вверх под небольшим углом. Он решил поступить так, как посоветовал ему шарик.
Наташа сидела на низком деревянном мостике без перил, над ручьем, вырывающимся из скалы, и болтала в воде ногами. В роще плодовых деревьев пели сладкоголосые птицы. Солнце быстро опускалось, и тени деревьев удлинялись, наползая на ручей, подавляя сверкание ярких солнечных бликов на бурлящей поверхности. Вода в ручье была не холодной, а приятно-прохладной. Ночью, когда воздух становился холодным, от нее шел пар.
 
Со своего места Наташа могла видеть тропку, уходящую через степь к видневшимся на горизонте башням. Башни она обнаружила только сегодня. Заинтересовалась, для чего они служат и кто туда все время ходит, но спросить было не у кого. Девушка даже подумала, не сходить ли ей к башням самой, но решила, что овчинка выделки не стоит. И пирамиду она целиком еще не обошла, зачем же идти по жаре в такую даль?
Наташа уже решила было пойти в рощу и подкрепиться, когда на тропинке показались три человека. Один из них хромал, другой смешно размахивал руками. Было в этом размахивании что-то знакомое, такое, от чего у Наташи вдруг кольнуло сердце.
Далила стояла около Патрикеева, приобняв его правой рукой за талию. Очкарик млел, но в то же время опасливо поглядывал на вошедшего Белоусова. Далила, казалось, своего любовника не замечала А когда заметила, смутилась и отпрянула от ученого, приняв вид оскорбленной невинности. Будто бы сам физик только что зажимал ее в темном углу, а она отбивалась и звала на помощь.
– Так что, готово, типа того? – хрипло спросил Белоусов.
– Готово, – так же хрипло ответил Патрикеев, что при его высоком голосе прозвучало как-то болезненно.
– Включай, – приказал Олег Семенович.
– Не так это просто, – развязно улыбнулся Патрикеев. – Прежде всего машину настроить нужно. Задать условия, выверить массу, ввести данные. Сообщить компьютеру, что из чего мы будем получать…
Белоусов поморщился:
– Что, можно из чего что хочешь получать?
– В принципе так, – высокомерно согласился Патрикеев и начал менторским тоном:
– Но кое-что проще, а кое-что сложнее. Классическое преобразование, на котором мы делали расчет – так сказать, базисное преобразование на ядерном уровне, – свинец в золото. Реакция в классическом случае затратная, с поглощением энергии и выделением приличной порции жесткого излучения. Свинец с атомным номером восемьдесят два, атомной массой двести семь превращается в золото – номер семьдесят девять, масса – сто девяносто семь. Реакция сложная, с выделением альфа-частицы, ядра трития и трех нейтронов либо же ядра лития и четырех нейтронов. В природе не реализуется. Более реальный вариант, реализованный в нашей схеме: выделение двух альфа-частиц, двух нейтронов и одного электрона. Излучение не столь жесткое, альфа-частицы сразу же преобразуются в гелий. Благодаря поглощению электронов из окружающей среды создается огромный дополнительный положительный заряд, который мы отводим по медной шине в землю. В дальнейшем можно будет использовать и избыточный заряд. Еще более продуктивно получение платины. Здесь дополнительный заряд не выделяется, количество нейтронов увеличивается на один…
– Короче, профессор, – перебил разговорившегося физика Белоусов, обалдевший от свалившейся на него научной информации. – Мне твои электроны-протоны не интересны. Ты за ними сам следи – за то и бабки получаешь. Я в университетах не обучался, однако ж Машину вы без меня не построили бы! Свинец в золото мы можем превратить? Я тут изрядно свинца припас в последнее время – тонны четыре в слитках. Переработать его надо…
– Может быть, в платину? – предложил практичный Патрикеев. – Было бы проще и символичнее. Платина – гораздо более востребованный в промышленности и научных исследованиях материал. Имеет ряд преимуществ перед золотом. К тому же стоит дороже. А наш аппарат послужил бы в первую очередь нуждам науки. Платину можно было бы передать на нужды мировых физических лабораторий, которые испытывают в ней большую нужду…
Белоусов посмотрел на очкарика, как на идиота, брезгливо опустив уголки губ. Относительно помощи неизвестным ему лабораториям он решил промолчать – мало ли что этим фанатикам в голову взбредет! Чтобы он хоть рубль на всякие глупости отдал…