"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Эдик слушал откровения Кондратьева скептически. После слов Мучо Чавоса о том, что мусоны никогда не станут заниматься продажей протезов, у него появились некоторые сомнения в искренности доброго доктора. К тому же на арене он испытывал не самые приятные чувства — то ли действительно адреналиновый удар прямо в мозг, что больше походило на физиологическую реакцию расы лемурийцев, нежели людей, то ли сыворотка агрессивности, которой его опрыскал Кондратьев, начала, наконец, действовать.
На следующий день объявили результаты первого отборочного матча. К пущему неудовольствию тренера, Эдик со товарищи заняли первую строчку рейтинга, набрав больше всех очков, в основном за счет покалеченных соперников. Сразу за ними следовала команда, состоящая из одних только рангунов. Лохматым удалось первыми оказаться возле выброшенного на поле вооружения, они завладели отравленными саблями и ножами и порубили, и порезали очень многих, заслужив овации и любовь кровожадных зрителей.
Рефери на этот раз был краток. Сообщил только, что правила те же, за исключением маленького «но» — ловушек на арене существенно больше по сравнению со вчерашним днем. К тому же все игроки при желании могут воспользоваться привезенным с собой оружием. Тренер выбежал к своим подопечным с заветным чемоданчиком, который летел вместе с ними на таргарийском катере. Щелкнул замками.
— Выбирайте!
Эдик предпочел взять в левую руку отравленный нервно-паралитическим ядом клинок. Он рассудил, что рука-костолом — это, конечно, прекрасно, но холодное оружие тоже не помешает. Дылда вооружился мясницким ножом и топором. Мучо Чавос взял биту и стальной шипастый нарукавник — прикрывать левую руку до самого локтя. Рептилия ограничился бандитской заточкой. «Для настоящего вора нет ничего надежнее обыкновенной пики». Тренер едва не подпрыгнул, услышав эти слова.
— Вот, — сказал он, извлекая из дополнительной коробки, принесенной одним из андроидов, четыре шлема с сетчатой защитой для лица, — надевайте. Это предусмотрено правилами. Там встроенный динамик. Так что по ходу матча я смогу давать вам наставления.
Эдик напялил на голову шлем, задвинул забрало. И сразу почувствовал себя намного лучше. По крайней мере, голова защищена.
На сей раз на скамейке запасных решили оставить Змея. Хотя он так и рвался в бой, крича, что должен поквитаться с теми «волками позорными», что вчера «пустили его под молотки».
— Успеешь еще поквитаться, — успокоил рептилию тренер, — время у тебя будет, уж поверь мне. А пока посиди, отдохни. Погляди на свою физиономию. Разукрасили тебя, как художник-авангардист холст.
Один глаз Змея светился красным из-за лопнувших сосудов, другой был прикрыт набрякшим веком. Ноздри распухли и посинели. Да и при ходьбе рептилия заметно прихрамывал.
Змей и тренер направились на трибуны, а команды, под всё нарастающий гул оваций, устремились на поле. Отдельные игроки успели стать любимчиками публики. Их встречали громкими приветственными криками. Яростнее всего бесновалась трибуна, на которой в полном составе разместились постояльцы «Голубой креветки».
— Эдвард! — орал Ромуальд, посылая воздушные поцелуи. — Я с тобой, мой прелестник!
— Вперед, наши сладенькие! Покажите им, чего стоят ребята с тонкой душевной организацией и мощными, но нежными руками! Эдвард! Эдвард! — вторили трибуны.
— Мучо Чавос! — послышался глубокий, почти оперный бас, и чернокожий испуганно оглянулся.
Большинство болельщиков косились на трибуну «Голубой креветки» с отвращением, искали глазами тех, кого поддерживают нетрадиционалисты, но игроков на поле было так много, что понять, кто именно принадлежит к голубому лагерю, не представлялось возможным. Тем более что ответного воздушного поцелуя Ромуальд так и не дождался.
На сей раз Эдику и его команде действительно подфартило. Им досталось место в углу поля, а не по центру: Значит, всем скопом на них накинуться попросту не успеют — отвлекут другие игроки, несущие мячи к корзинам и попутно дубасящие друг дружку.
По свистку рефери финальный матч начался. На игроков в желто-черных костюмах сразу кинулось несколько команд противников. Собирались быстро вывести их из схватки, чтобы потом сцепиться с менее опасными соперниками и между собой.
 
— Сговор! — бешено заорал Эдик и с отравленной саблей наголо и механической рукой, занесенной для удара, метнулся вперед. Кровь застучала в висках, всё стремительнее побежала по венам. Пульс колотил, как барабан дикаря. И ритм его становился угрожающим.
Цитрус, как и вчера, внезапно почти утратил здравый рассудок, испытав упоение схваткой, доступное лишь средневековому берсеркеру. Хрясь! Вжик! А-а-а-а-а-а! Крик, исполненный боли, пронесся над ареной, когда, ударив здоровенного рангуна кулаком в грудь, Эдик с лету еще и рубанул его по шее. Зрители, следящие за стремительным перемещением игрока, который столь хорошо зарекомендовал себя вчера, дружно ахнули. А Цитрус уже несся вперед, обратив руку в электрошокер. Его новая тактика увенчалась успехом. Удар током, укол сабли! Удар током, точный выпад! Что может быть проще, чем поразить дергающуюся, неуклюжую цель? Дылда и Мучо Чавос следовали за капитаном команды по пятам и дубасили всех, кто пытался напасть на Эдика со спины, с яростью необыкновенной.
Тренер и трибуна «Голубой креветки» ликовали. От избытка чувств они не могли усидеть на месте, подпрыгивали и вопили, как хор умалишенных. Впрочем, не они одни. Успехи Эдика на поприще тотального мордобоя оценили тысячи зрителей. Наконец, заметив, кого славит Ромуальд, все они вслед за престарелым трансвеститом принялись скандировать: «Эдвард, Эдвард! Я тебя люблю!» И снова: «Эдвард, Эдвард! Я тебя люблю!»
Впрочем, бесчинствовать на поле так же, как в отборочном матче, Эдик долго не смог. Всё же здесь собралась элита Межгалактических игр, профессионалы, чемпионы прошлых лет.
Цитрус слишком увлекся и приблизился к самому центру поля, где его, лишенного поддержки команды, «взяли в клещи». Путь ему преградил огромный рангун с устройством, подозрительно напоминающим механическую взбивалку для крема. Ее лопасти вращались со свистом. Подойти к рангуну не представлялось возможным. Каждый, кто попадал в сферу действия лопастей, падал со сломанным оружием, искромсанными руками, а то и перебитым хребтом.
Цитрус вознамерился обойти досадную преграду, но обнаружил, что проход ему закрыл лемуриец с перекошенным страшным лицом. На этого вряд ли стоило нападать даже с уникальным протезом. Реакции лемурийцев мог позавидовать любой хищник семейства кошачьих, а в ярости они были способны оторвать врагу голову голыми руками — хотя в обычной жизни были милыми, даже поэтичными существами. Эдик бросился налево и попал прямиком в компанию головорезов человеческого происхождения, но с вымазанными черным лицами. Один из них едва не пронзил Цитруса копьем — увернуться ему удалось только чудом. Другие махали резиновыми дубинками. Одна из них врезалась в протез, едва его не оторвав. Владельца коварного оружия даже током не ударило — резина послужила изолятором.
— Насади его на вертел, противный! — неистовствовали трибуны, переменчивые в своих симпатиях. Лохматый и мускулистый обладатель копья понравился многим ветреным болельщикам с нетрадиционной трибуны.
— Извращенцы, что с них взять?! — бурчал себе под нос Эдик, уворачиваясь от выпадов шустрых противников.
— Отступай! — раздалось пронзительное верещание из шлема. — Отступай, недоумок! Вы не взяли мяча! На одних боевых баллах финал не выиграть! Нужно забивать!
От неожиданности Цитрус отпрянул назад, поскользнулся и опрокинулся на спину. Это спасло его от встречи с «кремовзбивалкой», которая покрошила в мелкие шепы копье, едва не пронзившее Эдварда насквозь. Только спустя мгновение он сообразил, что в шлеме есть приемник и передатчик, а совет ему дает сидящий на безопасной трибуне тренер.
«И правда, я увлекся», — решил Эдвард, поспешно отступая.
У кромки поля, неподалеку от корзины с мячами, он застал безрадостную картину: Дылду повалили на землю и избивали ногами пять проворных таргарийцев. Хоть они и были из разных команд, но объединились, чтобы обезвредить великана. Мучо Чавоса видно не было.