"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Да отдам я всё! — буркнул коск. — Кровопийца ты, Рука.
— У всех своя планида, — улыбнулся Эдик, — кому-то надо быть кровопийцей, кому-то терпеливо сносить удары судьбы.
— Сказал бы я тебе! — проворчал Пряник. Нрав у коска был свирепый, несмотря на «сладкую» кличку. Но с Дылдой и Рукой он связываться опасался. В этом мире даже на тюремных астероидах деньги решают всё. А деньги у Эдварда с недавних пор водились в изобилии.
— Цыц, легавые! — шепнул кто-то.
Эдик вытянулся в струну, увидел, что со стороны вышки быстрым шагом к ним приближается комендант тюремного астероида Козлов и с ним несколько вертухаев. Их тени в ярком свете прожекторов метались по бугристым сводам пещеры.
Все тюремщики были крепкими парнями, с уверенными сытыми лицами. Вечно голодные тощие коски отличались от них разительно. Все, за исключением Эдика и его подопечного Дылды. У них в отдельной камере, прежде служившей изолятором, еды всегда было в избытке. Водились и пьянящие колоски, и спиртное — вертухаи продавали по «высоким», по их мнению, ценам из своих запасов. С другими заключенными охранники боялись иметь дело. А Эдвард считался парнем «в законе» — и у своих, и у тюремного начальства.
Еще бы — он регулярно отстегивал и начальнику тюрьмы, и кое-кому из надзирателей. Всё время передавал посылки Седому — коску, с которым они познакомились в транспортнике. Седого перевели в четвертый барак, с усиленным режимом — но и оттуда он умудрялся внушать страх всему астероиду. Ведь ему, как оказалось, доверил честь навести воровской порядок в колонии сам Саша Белый — главный бугор всех косков в Южном секторе Галактики. Так что Седого уважали. Особенно после того, как он и его ребята завалили десяток особо шустрых косков, не желающих принять на веру, что астероид 1313 почтил своим присутствием один из королей преступного мира. Цитрус, по счастью, в этот список смертников не попал — наоборот, сумел подстроиться под нового бугра, договориться с ним, получить «крышу» — и развить свой бизнес. Седому Эдик приплачивал гораздо больше, чем начальнику колонии — вот только передавать посылки в изолированный четвертый барак было ох как непросто.
Впрочем, когда Седого упрятали в режимный блок, у Эдварда от сердца отлегло. Очень уж тяжело было с ним ладить. А так — и подписка вроде бы имеется, и опасности особой нет.
Одно портило настроение Цитрусу — постоянное присутствие надувной женщины, которую он сам купил Дылде еще на распределительной станции. Но расстаться с объектом своей страсти Дылда отказывался наотрез, а жить вдали от Дылды и его мощных кулаков, способных сокрушить любого врага, не хотел уже сам Эдик. Вот и приходилось слушать, как громила день и ночь напролет скрипит наверху пружинами дорогого матраса и разговаривает с куклой, называя ее «любимой» и «лапочкой». Добро бы, хоть она молчала. Но нет, приобретенный уже самим Дылдой голосовой синтезатор так и нес всякую пошлую дребедень. «Мой тигр, возьми меня!», повторяемое двести раз в сутки даже самым нежным голоском, кого угодно может свести с ума…
— Что здесь происходит? — поинтересовался Козлов, подойдя ближе к группе играющих.
— Ничего, многоуважаемый господин комендант, — быстро ответил Эдик, размышляя о том, что если начнут обыскивать, деньги обнаружат непременно. Это не запрещено, заключенные — такие же люди, и отобрать у них кровно или даже неправедно заработанные рубли можно только по решению суда. Но вопрос о том, откуда у организатора подпольных игр Цитруса в кармане восемь тысяч наличными, может взбудоражить хрупкий рассудок Козлова. И он в который раз потребует увеличить мзду! Что совсем нежелательно…
Очередную проверку решили устроить! Не иначе, кто-то стукнул, что дань, которую платит Рука, не составляет даже пяти процентов от прибыли, приносимой ему азартными играми. Кости на свежем воздухе — это еще цветочки. Вот подпольный тотализатор, в котором участвовал почти весь астероид, да еще мгновенные лотереи, которые он устраивал время от времени, приносили настоящие барыши. Жадный Козлов наверняка хотел иметь не меньше девяноста процентов дохода! Каково ему будет узнать, что ушлые коски его обманывают?
 
С другой стороны, страсть к порядку и жадность сыграли с начальником тюрьмы плохую шутку. Почти не пуская на астероид торговцев с товаром, таких, как дядюшка Эндрю с пересыльной станции, он надеялся сэкономить деньги заключенных для взяток тюремщикам. Но платить было особенно не за что, и Козлов, поставив крест на полулегальной торговле, утратил контроль над финансовыми потоками. Попросту говоря, он даже представить не мог, сколько денег крутится среди косков. Но всё время подозревал, что где-то его обманывают. И, в общем-то, был недалек от истины.
— Ты! — Козлов ткнул пальцем в Пряника, зная его вспыльчивый нрав, и объявил: — Почему смотришь так непочтительно?!
— Ах ты, собака легавая! — взвился коск. — Не нравится ему, как я на него смотрю!
И тут же получил удар резиновой дубинкой. Охранники свалили его на землю и немного попинали ногами для острастки.
— Всё ясно? — спросил Козлов, обращаясь к остальным. — Кого еще поучить уважению?
Отвечали в общепринятой манере. Нестройным хором.
— Не надо учить. Всё ясно, гражданин начальник.
— Мы коски с понятием…
— Прекрасно, — комендант смерил Эдика лукавым взглядом. — Заключенный Цитрус.
— Я!
— Зайди-ка ко мне в кабинет. Есть о чем побеседовать.
— Сейчас?
— Зачем же сейчас? После обеда. Я распоряжусь. Тебя пропустят.
Эдвард кивнул, предчувствуя, о чем пойдет разговор. Акуле опять мало корма. Придется повысить мзду. Процентов до восьми-десяти. И твердить, что на этот раз он отдает вообще всё. Опять хитрить и изворачиваться… Вот так всегда и везде. Стоит немного накопить жиру, как тут же обязательно находится кто-то, кто желает отхватить кусочек от твоего состояния.
— А ты, Жбанюк, чего на меня волком смотришь? — дежурно поинтересовался комендант, вглядываясь в добродушное лицо Дылды, и пошел вдоль строя косков: — Не стоит забывать, ребята, что все вы — грязные подонки, отбросы общества, направленные сюда с одной только целью — исправиться, стать полноценными, полезными для социума гражданами. Вам всё ясно? Тебя, Жбанюк, я не спрашиваю. Что бы я ни сказал, ты всё равно не поймешь.
— А че не пойму?! — обиженно промычал Дылда. — Всё я понял. Вы думаете, мы отбросы, да? А мы — классные ребята. Так мне кажется. Особенно Рука. Он мой друг…
— Ишь, разговорился, — усмехнулся Козлов. — Поговорим о тебе. Ты вот полезный член общества, Жбанюк?
— Ну…
— Что ну? Ты за что на срок попал в первый раз?
— Ну, это…
— Что «ну это»?! Сопли подотри, Жбанюк, на астероиды просто так не попадают! И ты сюда попал, как и остальные подонки, либо потому что ты вор-рецидивист, либо потому, что ты — насильник и убийца. Твою историю я отлично знаю, Жбанюк. Всё в деле записано. Убийство, еще убийство — якобы по неосторожности… А первый раз ты попал сюда потому, что плеер у тебя, видите ли, подростки отняли. А ты их зверски замучил. Так?
— Не так, — помрачнел Дылда. — Я их только поучить немного хотел. Потому что они злые были.
— Ты, надо думать, добрый… Добрый я, а не ты! Лежи, мразь! — Комендант от души пнул начавшего приподниматься Пряника, отчего тот опрокинулся и ткнулся лицом в землю. — Вот так! — Удовлетворенно заметил он. — Запомните все, — продолжая ходить из стороны в сторону, выкрикнул Козлов. — Пока я комендант на этом астероиде, воры-рецидивисты, убийцы, насильники и прочая шваль здесь будут исправляться и превращаться в примерных граждан! Никаких пьянящих колосков, шоколада, никакого пива! Не говоря уже о прочих горячительных напитках. Только сухие пайки и баланда! Работать, работать и еще раз работать! За талоны!
При упоминании талонов заключенные третьего барака, выведенные на прогулку под своды огромной пещеры, заскрипели зубами от ярости. У непривычного человека, наверное, мороз по коже пошел бы от их исполненного ненависти вида, но охрану коски не пугали — видели всякое. Талонная система возмущала заключенных донельзя. На всю колонию имелась всего одна лавчонка, где продавалось съестное. Но получить его можно было только за талоны — они выписывались на конкретное лицо, купить талон нельзя было ни за какие деньги. Все, кто работал, могли раз в месяц приобрести банку сгущенки или какой-нибудь замороженный бифштекс и сожрать его прямо в лавке — выносить продукты наружу запрещалось. А коскам, игнорирующим рудные работы, в лавке делать было нечего — за деньги там ничего не продавалось…