"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Эдик рухнул на асфальт, отбив колени. Как раз вовремя. Колотушка просвистела над его головой и врезалась в витрину магазина «Межпланетный охотник». Стекло со звоном раскололось и осыпалось. Почти свихнувшийся от боли в сломанной левой конечности, Цитрус схватил первое, что попалось под руку, — большой черный бумеранг для охоты на птиц планеты Австралион. Эдик развернулся всем телом. Топоча, с грохотом, достойным сталелитейного пресса, Кухарка Роза неслась вдоль улицы, выдернув из секретного кармана и выставив перед собой громадный кухонный тесак. Цитрус изо всех сил метнул свое оружие. Бумеранг, вращаясь, понесся к мамаше. Фа-фа-фа-фа-фа. Пролетел мимо ее массивной фигуры, поднялся выше и, описав дугу, полетел обратно к Эдику.
— Ой, — вскрикнул тот. Отпрыгнул назад, споткнулся о разбитую витрину и ввалился внутрь, рухнув спиной на осколки стекла. Не поранился только чудом. Перевернулся на живот и на четвереньках пополз внутрь темного магазина.
По случаю выходного дня хозяева отсутствовали. Кухарка вломилась в магазин следом за Цитрусом. Тот сдернул со стойки и метнул в даму пару тонких копий. Одно вонзилось в покрытие пола, не долетев пары метров. Другое она отбила ножом, разрубив пополам. И снова понеслась вперед, несокрушимая, грозная, как буйство стихии.
Эдик успел схватить массивный электрошокер для охоты на слоноподобных существ с Целесты-4. Батареи, понятное дело, отсутствовали. Кухарка попыталась ударить его ножом в живот. Он встретил лезвие основанием электрошокера. Дзынь. Бамс. Дзынь. Удары посыпались на Эдика, словно из машины, стреляющей теннисными мячиками. Он едва успевал отражать выпады, не отводя взгляда от белеющего во мраке лица Розы. В темноте на нем пылали только глаза — злые и невыразительные, словно две красные пуговицы. Продолжая отбиваться, он отступал, предчувствуя скорый конец. Стоит ему упереться в стену, и она его достанет ножом.
Вдалеке вдруг взвыли полицейские сирены. Для Цитруса забрезжил смутный свет надежды на спасение.
«Молодец владелец, — подумал он, — поставил сигнализацию!» И тут же лишился последнего оплота обороны. Электрошокер после особенно сильного удара мясницкого тесака раскололся надвое. В отчаянии Эдик прикрыл живот сломанной рукой, согнулся пополам. И Кухарка всадила острие ножа прямо в больную кисть. Цитрус заорал благим матом, подхватил лежащий под прилавком капкан — не иначе, медвежий, — и запустил им в свою мучительницу. Капкан ударился о свирепое лицо, пластиковые челюсти клацнули, чавкнули. Послышался тошнотворный хруст. Массивное тело покачнулось… Еще раз. Ноги Розы подкосились, и она без звука завалилась назад.
— Я… я… я… — заговорил Эдвард. — Я что, убил ее… да?!
Он поднял к глазам искалеченную ладонь. Нож сидел в ней по самую рукоятку, пробив кисть насквозь. Рассмотрев, что произошло с его рукой, Цитрус почувствовал себя очень нехорошо и сполз на пол в глубоком обмороке…
В себя Цитрус пришел не в разгромленном магазине, а в каком-то светлом помещении. Открыл глаза и увидел двух полицейских и человека в белом халате.
— Вы нас слышите, обвиняемый? — строго осведомился человек в белом халате. — Можете говорить?
— Говорить… Говорить — да, это я всегда могу… Вы доктор? — с надеждой спросил Эдик. Рука сильно болела, но была забинтована — первую помощь ему всё же оказали.
— Нет, я прокурор, — покачал головой человек в белом халате. — Врачей мы попросили на некоторое время удалиться. Нам нужно снять с вас показания. Потому что речь идет о преступлении против человечности.
Эдвард откинулся на подушку и завращал глазами, делая вид, что ему совсем плохо. Так оно, в общем-то, и было. К тому же не мешало осмотреться.
— Действительно, Роза совершила страшное преступление против человечности и человечества, напав на меня, — вздохнул он. — Но, мне кажется, вы назвали меня обвиняемым?
— Так и есть, — кивнул прокурор. — Пока что в преступлении обвиняетесь только вы.
Комната была небольшой. Стены выкрашены в небесно-голубой цвет, потолок белый, светодиоды хитро спрятаны — и не заметишь. Мебели почти нет — кровать, на которой он лежал, шкаф и несколько стульев. Копы и прокурор в белом халате стояли над ним. Как медицинский консилиум над важным пациентом. Интересно, а зачем прокурору понадобился белый халат? Если для соблюдения больничного режима, то почему полицейские в форме? Что она у них, стерильная, что ли?
 
— А у вас форма чистая? — не удержался Эдик. Повисла пауза.
— Отвечать на вопросы четко! — заорал неожиданно один из полицейских. — Не пытаться уклониться от ответа!
Цитрус вжался в койку. Ну и звери! Того и гляди избивать начнут!
— Явсё расскажу! — выкрикнул он и пожаловался: — Только рука очень сильно болит. Дайте обезболивающего, а?
Прокурор и полицейские переглянулись.
— Оно и к лучшему, — заметил прокурор. — Вот расскажешь всё, как надо, и сразу получишь обезболивающее. Скажи-ка, негодяй, где ты взял запрещенный к использованию в цивилизованном космосе капкан-присоску, врастающий в тело? Мадам Роза очень страдает сейчас. Капкан не причиняет ей боли — он рассчитан на то, чтобы ловить дичь незаметно… Но с внешностью у госпожи Свенсон теперь большие проблемы… Не может же она ходить постоянно с капканом на лице? А удалить его можно только хирургическим путем. К тому же успех операции сомнителен.
Цитрус облегченно вздохнул и пробормотал:
— Ох, ну и напугали же вы меня, господин прокурор! Подумаешь, капкан! Эка невидаль, операция… Да с капканом Кухарке даже лучше будет. Страхолюдную ее физиономию не так заметно! Я бы, на ее месте, всё так и оставил. Рот у нее открывается? Глаза видят? Ну и ладно.
— Капкан прирос к ушам, — сообщил один из полицейских. — Так что она почти ничего не слышит. Ты, подонок, хорошо целился. Не так ли?
— Подумаешь, уши, — беззаботно улыбнулся Эдик. — Пусть радуется, что жива осталась. Зараза. Она меня убить хотела!
— Вы не ответили на вопрос: где взяли капкан? — продолжил допрос прокурор. — Мало того, что вам вменяется хранение запрещенных предметов, мы можем обвинить вас в браконьерской охоте. Более того — в охоте на человека. Вы представляете себе статьи, по которым будет предъявлено обвинение? Браконьерская охота на человека! На женщину! С помощью запрещенного международной конвенцией охотничьего снаряжения! Пожизненная каторга — лучшее, чего сможет добиться защита! А наиболее реальным наказанием мне представляется полная стерилизация и повешение на суку мамбусианской пальмы.
Цитрус вытаращился на обвинителя. Несколько раз он пытался сглотнуть, но во рту совсем пересохло. Наконец ему удалось выдавить:
— Сте… стерилизация через повешение?
— Полная стерилизация и повешение, — любезно уточнил один из полицейских.
— По… полная?
— Именно. Через кастрацию.
— Зачем же меня стерилизовать, если всё равно собираетесь повесить?!
— Веревка может оборваться, — вздохнул прокурор. — По гуманным законам Баранбау в этом случае повешение заменяется пожизненным заключением. А где заключение — там и возможность сбежать… Дурные же гены, согласно нашим законам, не должны распространяться.
Эдик зажмурился, распахнул глаза и почти закричал:
— Пишите! Никакого капкана у меня не было! Охотиться я не собирался… Тем более, на госпожу… Не помню, как там ее фамилия. На Кухарку Розу, одним словом. Она гналась за мной, хотела изувечить. И изувечила. Вот, руку видели? А я схватил первый попавшийся под руку предмет. В магазине охотничьих принадлежностей.
— Быть этого не может! — заорал прокурор.
— Вот именно! — в один голос гаркнули полицейские.
— Почему? — удивился Эдик. После отключки он пока неважно соображал.
— Потому что магазин имеет все необходимые сертификаты. Он не мог торговать запрещенным охотничьим снаряжением, — объяснил один из полицейских. — Вот и владелец магазина заявил, что такого капкана в его заведении никогда не было и быть не могло.
— Как это?! — опешил Цитрус. — А вы смотрели все эти сертификаты?