"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Для женщины любовь куда важнее ваших глупых разборок, Глеб Эдуард. Это вы, мужики, такие черствые создания, что можете забыть подругу, близость с которой доставляла вам радость…
– Да, это запросто, – сказал Жмых, – если бы ты знала, скольких я забыл. Не сосчитать. Хотя некоторых вспоминаю время от времени. Если на дно надо залечь или в карманах совсем пусто.
– Ты отвратителен, – сообщила Алиса.
Жмых уже хотел ответить ей что-нибудь резкое, но в комнату вошел лемуриец в форме техника – черный комбинезон, прорезиненный фартук. В руках Лукас с озабоченным видом крутил галогеновую маску.
– Боюсь я этой штуки, – признался он, – говорят, маска прирастает к лицу. И потом ее тяжело отодрать.
– Врут, – сказала Алиса, – я не раз видела, как их снимают. Когда время действия кончается, маска отслаивается сама. И я тоже как-то пользовалась такой На два часа стала настоящей Мэрилин Монро – знаешь такую актрису? Она жила больше трехсот лет назад, тогда кино еще было двухмерным. Ее потом копировали для стереопостановок. Пока актерский союз не забастовал. Если бы вы знали, каким успехом я пользовалась у мужчин… Правда, их разочаровывали мои стройные ноги. Да, Мэрилин была поплотнее меня – так что я должна бы, по идее, быть в выигрыше, но мужиков почему-то больше привлекают не стройные ножки, а более аппетитные формы. Странно, правда?
– Каждому свое, – заметил Лукас. – Хотя я, к примеру, люблю стройных.
– Ты – мой герой, – обрадовалась Алиса. – В общем, не волнуйся насчет маски…
– Она отлично снимается вместе с кожей, – Жмых расхохотался, довольный собственным чувством юмора. – Не надоела ли тебе твоя слащавая физиономия, Лукас Раук?
– Как ты сказал?
– Я хочу сказать, что вид у тебя неправильный. Надо тебе что-нибудь во внешность добавить. Шрамы, к примеру. Шрамы, как известно, украшают мужчину. Нос сломанный, как у меня.
– Ты точно садист, – отметила Алиса. – По-моему, котеночек очень милый.
– Да ну, – скривился Глеб, – он же не мужественный совсем. Ладно, скажи лучше, котеночек, остальное готово?! Надо бы испытать газ… У меня нет доверия к нашему доброму доктору.
– Зато у меня есть доверие к науке, – сообщил Лукас. – Я проверял все расчеты, следил за технологическим процессом. На конечной стадии.
– А на начальной следила я, – мурлыкнула Алиса.
– Вот это меня и беспокоит, – нахмурился Жмых. – Бедному Кротову было совсем не до мензурок!
– Зато шашки мы приобрели в магазине, – сказал Лукас. – Система активации в них примитивная. Залил сжиженный газ, выставил таймер, нажал на кнопку-и все дела. Ничего сложного.
– Ну-ну, посмотрим, как ты справишься, – проворчал Жмых, – в теории мы все сильны, а как дело доходит до практики…
– Гораздо больше меня волнует вопрос, как я буду натягивать противогаз на галогеновую маску! Как бы она не сползла, не перекрыла мне кислород.
– Никуда она не денется, успокойся, – Алиса завершила полировку ногтей, отложила пилку, подошла к лемурийцу, – просто помни там о том, что все будет хорошо, и все непременно пройдет гладко, мой котеночек. Ты не обиделся за Кротова?
– За то, что Глеб Эдуард считает, будто он не справится? – удивился Лукас.
– Да нет же, глупыш! За то, что я немного стимулировала его творческий процесс. Приласкала его.
– Не будем об этом.
Лукас покрутил маску в руках, сунул в нагрудный карман фартука и обратился к Глебу:
– Я готов.
– Уже? – откликнулся Жмых, он снова смотрел на монитор и посмеивался: – Этот комик Лысый меня с ума сведет. Подумать только, они поставили в коридоре биотуалет и теперь сражаются за право им пользоваться. А все почему? Потому что Лысый запретил им справлять нужду в кустах. Об экологии он заботится! А людей ему совсем не жалко. Не люблю таких сволочей. Пускай бы парни облегчались прямо на подъездных дорожках и в кустах. Жалко ему, что ли?!
– Пора действовать! – объявил Лукас.
– Идем, – Глеб поднялся.
Пассажирский катер, взятый в аренду накануне, дожидался их возле леса. А двухместный грузовичок, приобретенный для специальных нужд, был припаркован в одном из кварталов «человеческого» района города, неподалеку от дома Лысого. Вместительный кузов позволял перевозить даже крупнотоннажные грузы.-Водородного топлива могло хватить на то, чтобы кружить над Дроэдемом в течение двенадцати часов.
 
Кротов уже занял свое место на борту. Он явно волновался и сосал леденцы, доставая их липкой рукой из кармана. В ногах у него покоилась объемистая сумка с газовыми шашками.
Смерив его недовольным взглядом, Жмых уселся за штурвал. Рядом устроился Лукас. Алиса заняла место возле доктора.
– Дай мне тоже! – попросила она.
Кротов с радостью поделился с девушкой липким леденцом.
Глеб поморщился, но встревать не стал – пусть любезничают, если хотят, и жрут всякую сладкую гадость. Лично он предпочитал мясо и соленые огурцы.
Запустив двигатель, Жмых повел катер низко над землей. Солнце сегодня припекало особенно интенсивно. Лукас почувствовал, что взмок. Непонятно только, от жары или от волнения. Он достал платок и промокнул лоб. Глеб покосился на приятеля.
– Что, хакер, первый раз на настоящее дело идешь?! Чтобы не какая-то там кража, как у нас с тобой на складе бородавочников, а настоящий скок? С применением оружия и спецсредств?
Лукас коротко кивнул.
– Это тебе не в базе данных полицейского управления копаться… Такие ощущения ты никогда в жизни не забудешь, можешь мне поверить. Я когда свою первую кассу в присутствии продавцов и охраны подломил, неделю в приподнятом настроении ходил…
– А потом? – заинтересовался лемуриец.
– Потом меня поймали, конечно, – поделился Глеб. – И я отправился на свою первую ходку – в спецшколу-интернат…
– Для малолетних преступников?
– Да уж не для дефективных уродцев, – фыркнул Жмых.
Лукас затравленно обернулся на Алису, но она ничем не выдала своего интереса к сомнительному прошлому поэта.
– Глеб Эдуард, ты не мог бы… – начал Лукас.
– Да уж, – продолжил Жмых, – у нас дефективных не было. Все как на подбор. Бравые парни. Что и говорить. Из всей спецшколы по кривой дорожке не пошел только Сева Плевок, и то потому, что здоровьем был слабоват и его обижали все кому не лень. Сейчас он – президент Межпланетного банка. Паразит на теле общества. Остальные – правильные пацаны.
Тут Глеб обратил внимание на странное поведение лемурийца. Тот чесал спину, потягивался, ерзал в кресле.
– Ты чего шебуршишься?! – поинтересовался Жмых. – Блохи замучили?
– Форма мне маловата, – пожаловался Лукас.
– Я говорил, надо было вызвать еще одного техника. Техников у них тут много, прислали бы… Глядишь, форма второго подошла бы.
– Хватит с нас и одного, – лемуриец вспомнил беспомощный взгляд, каким провожал своих похитителей запертый в кладовке и раздетый до нижнего белья сотрудник местных коммунальных служб. Белье было казенное, с номерками, совсем как на тюремном астероиде. Тяжело жили на планете бедняги, гнущие горб в сфере обслуживания. И как их только находили на такую гнусную и малооплачиваемую работу?
Жмых, сидя за штурвалом катера, сохранял самый независимый вид, без тени сочувствия рассуждая о том, что неплохо было бы вызвать и раздеть еще одного техника.
– Ты – жестокосердный человек, Глеб Эдуард! – пробормотал Лукас. – Нельзя так безжалостно поступать с теми, кто по каким-либо причинам слабее и глупее тебя.
– А что, он сравнительно легко отделался, – возразил Жмых, – стихами ты его, во всяком случае, не пытал. Не то что тех несчастных ассенизаторов-рангунов!
Лукас в ответ вздохнул:
– Ты ничего не смыслишь в поэзии, Глеб Эдуард. Рангуны, может быть, впервые в своей темной, неприглядной жизни приобщились к высокому искусству – а ты говоришь о каких-то пытках! Мало кому доводится пообщаться с настоящим поэтом. Правда, – уточнил он, – эти счастливчики, как правило, не ценят выпавшей на их долю удачи…