"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Он со скорбной улыбкой застыл в дверях, ожидая приглашения войти.
– Кто это?! – выкрикнул Кугель.
– Я помощник колдуна Ламаса, – пояснил – Аккель, – пришел понести наказание вместо учителя.
– Ах, он прислал тебя понести наказание! – Кугель затопал ногами. – Это просто неслыханно! Я хочу видеть его, и только его…
– К сожалению, он сейчас очень занят и не может прийти, – скорбно ответил Аккель из Фтора. – Учитель приговорил себя к ста ударам плетьми за все, что он совершил, и уже приводит свой приговор в исполнение.
– Что? – Рот изобретателя открылся от изумления, вряд ли в своей жизни он слышал о чем-нибудь подобном.
– Вот видишь, Кугель, – возвестил я, – он уже раскаивается и даже приговорил себя к суровому наказанию. Ну разве не достоин он прощения?
– Нет! – уверенно заявил изобретатель и обратился к Аккелю. – Пойди и спроси своего хитрого учителя, не требуется ли ему помощь в этом важном деле? У меня так и чешутся руки отвесить ему десяток-другой плетей…
– Конечно, – кивнул парнишка и удалился. Он вернулся очень скоро и покачал головой.
– Нет, учитель сказал, что с этим скорбным делом он должен справиться сам.
И туг Кугель Кремоншир совсем распоясался. Он стал бегать по тронной зале и вопить дурным голосом. Мне пришлось позвать стражей, которые вывели изобретателя из дворца. Я отдал приказание немедленно снарядить обоз, чтобы отвезти двинувшегося рассудком, но очень ценного для короны изобретателя на юг Стерпора, в родной дом.
Могу сказать, что привычная обстановка пошла ему на пользу. Уже через полторы недели я получил от Кугеля послание, в котором он «премного извинялся» за свое странное поведение и просил его «великодушно простить». Поскольку к письму был приложен чертеж нового усовершенствования для Люсильды, я растаял и приказал высылать лошадей для придворного изобретателя. Он снова был со мной. Хотя, как я заметил, после посещения Дома мозгоправления с головой у него было не совсем в порядке. Лицо Кугеля время от времени подергивалось, иногда он впадал в прострацию и начинал разговаривать с кем-то, кого в природе не существовало…
Мне предстояло сделать великое множество дел, поэтому приступил к исполнению своих давних замыслов немедленно, ибо времени на их осуществление было не так много, как мне бы того хотелось. Прежде всего я приказал со второго дня месяца Единорога печатать, монеты с моим благородным профилем. Ранее на всей территории Белирии ходило золото, серебро и медь с выбитым на них грозным лицом Бенедикта Вейньета. Я отдал указ о замене денежных средств и послал глашатых разнести весть по всей стране – отныне в Стерпоре и на других подвластных мне территориях вводились в обращение монеты нового образца. Старые, согласно моим планам, должны были постепенно изыматься из казны, заменяясь новыми, и, таким образом, уже к концу третьего года моего правления государство полностью перейдет на денежные знаки с моим профилем.
На то, чтобы наладить производство, понадобилось некоторое время. Чеканщик монетного двора, располагавшегося в непосредственной близости от королевского дворца, получил от меня заказ и долго выбивал образец. Я застыл, повернувшись в профиль, и терпеливо ждал.
– Готово, – радостно возвестил он.
Я приблизился и опешил: на монете был изображен вовсе не я, а кто-то длинноносый и узколобый, кого я знать не знал.
Чеканщик терпеливо ждал, что я скажу. Лицо мое постепенно наливалось краской. Я внимательнее пригляделся к образцу, потом посмотрел на мастерового, потом снова на образец. И вдруг уловил явное сходство. Рука моя невольно потянулась к серьге, и я принялся ее ожесточенно подергивать. Поскольку в моем государстве ни для кого не было секретом, что означает этот жест, чеканщик вскричал:
– Я не виноват!
– А кто виноват?! – поинтересовался я и потащил из ножен меч – ничего не поделаешь, придется его убить, дело попахивает государственной изменой.
– Я все сделаю, все сделаю…
– Ну хорошо, – я замер, пребывая в мрачней задумчивости – убить – не убить, а потом ме-э-эдленно задвинул меч обратно в ножны, – приступай сейчас же, я хочу, чтобы лицо на образце походило на мое. Чтобы всякий, кто берет монету в руки, мог бы сказать – ба, да это же Дарт Вейньет. Ты меня понял?
 
– Конечно, понял, ваше величество, все сделаю в лучшем виде…
– Ну смотри! – Я погрозил ему пальцем.
Работа закипела по новой. Я не стал дожидаться результата, объявив, что приду завтра.
Я смог посетить монетный двор только ближе к вечеру – весь день я был занят важнейшими государственными делами, требующими от меня абсолютной концентрации. На сей раз работа меня вполне удовлетворила, на образце я выглядел совсем как в жизни. Чеканщик так расстарался, что даже выдолбил серьгу, и этим меня очень порадовал. Правда, судя по профилю, она была у меня в правом, а не в левом ухе…
– Ну вот, совсем другое дело, – сказал я, – можешь ведь, когда… заставят.
– Могу, – согласился он, заискивающе заглядывая мне в глаза. – В первый раз что-то совсем не то вышло, абсолютно не то. Ру… руку будто кто-то темный дернул.
– Может, так оно и было, – сказал я и подумал, а не Заклинатель ли со мной шутки шутит.
– Проколите ему правое ухо, – приказал я, показывая на чеканщика.
Зазвенела сталь. Мои люди выдвигали из ножен мечи.
– Да не так, – поморщился я, – повесьте ему серьгу в правое ухо. Пусть впредь будет внимательнее.
– Я все переделаю! – закричал чеканщик.
– Вот это, наверное, подойдет, – сказал один из воинов, в руке он держал кинжал с тонким лезвием.
– Пожалуй, великоват, – проговорил я, – а, ладно, пойдет, колите…
Мастерскую я покинул под вопли чеканщика.
Всеобщее разложение и упадок, к моему величайшему огорчению, коснулись и армии. Заказанные еще при мне обмундирование, доспехи и оружие к тому времени, как я вернулся из Нижних Пределов, уже совершенно пришли в негодность. Жалованье воинам платили нерегулярно. Среди солдат царил дух раздолбайства и всеобщей неприязни. Возле казарм постоянно возникали стычки, нередко заканчивавшиеся кровопролитием.
В сопровождении Кара Варнана и нескольких приближенных я направился туда. Ламаса я тоже взял с собой. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь уклониться от этого визита, и даже попытался отговорить меня.
– Ваше величество, – затараторил он, – я бы на вашем месте там не появлялся – очень опасно.
– Что?! – в ярости выкрикнул я. – Ты хочешь, чтобы я не появлялся среди своих же солдат?! Да ты сдурел! Это же моя армия!
Ламас замолчал и, изобразив скучающий вид, пошел позади. Когда мы подошли к казармам, я оглянулся и вынужден был констатировать, что негодяй смылся. Не иначе как опасался справедливого возмездия за грехи.
За сотню шагов перед казармами сидело несколько воинов в компании разряженных в яркие тряпки девиц. Все присутствующие были мертвецки пьяны. На бочке стояли початые бутылки вина, несметное количество пустых валялось рядом.
Мимо этого замечательного собрания я проследовал, не сказав солдатам ни единого слова.
Возле двери, ведущей в казармы, я наткнулся на воина, который занимался тем, что водил мечом по собственной пятке.
– Эй, – окликнул я его, – ты что это делаешь?
Он вскочил и вытянулся во фрунт, глядя на меня с беспокойством. Возвращение короля у многих, кто в мое отсутствие вел неправедный образ жизни, вызывало страх.
– Ты что делаешь? – повторил я свой вопрос.
– Так я это… – замялся он, – меч точу.
– Точишь меч? – изумился я. – Об пятку?
– Ну да, – кивнул он. – Сапоги износились месяц назад, а жалованье редко платят – денег не хватает на обувку и точильный камень. Так что теперь вот так приходится обходиться. А что, точится отлично…
– Та-а-ак, – выдавил я, – значит, жалованье редко платят… Ну теперь все изменится! – ободрил я воина и даже похлопал его по плечу. – За смекалку хвалю, молодец! Но мозоли мы тебе срежем – они могут помешать в походе!