Метка драконов. Княжеский отбор (СИ)

Запнувшись, оглянулась, завороженно посмотрела в глаза мужчины, словно ища некой поддержки, и Вадэмиан, улыбнувшись, взял меня за руку и сам повел к акушерскому креслу, помог забраться по маленькой лесенке.
Усевшись на прохладную даже через одноразовую пеленку кожу, замерла, дожидаясь следующих приказаний. И они незамедлительно поступили. От Анхеля.
Мужчина, коснувшись моего плеча, мягко потянул, заставляя меня полу лечь и, прогнувшись в спине, вскинуть на него глаза.
— Все идет почти так, как и должно, пожалуйста, Цветочек, расслабься.
— Это все еще нелегко, — доверительно прошептала.
— Понимаю, — тепло усмехнулся Анхель и приказал: — Протяни кисти рук.
Незамедлительно выполнила команду, а через минуту ахнула от того факта, что они оказались хитро пристегнуты у изголовья кресла.
— Подстраховка, — на мой невысказанный вопрос пояснил Вадэмиан, огладив мои обнаженные ноги кончиками теплых пальцев.
На это я смогла только кивнуть, неожиданно чувствуя, как все тело против моей воли начало расслабляться, а дыхание успокаивалось, становилось ровным. Я даже испугаться не успела, затягиваемая в этот липкий водоворот спокойствия.
— Похоже, настой начал действовать, — услышала приглушенный задумчивый голос поверх своей головы. — С заминкой, но он подействовал. Но все равно, наш Цветочек ― особенная.
И снова сердце сладко екнуло от его слов. Они считают меня особенной. По крайней мере, Анхель. И через доли секунды я с замиранием сердца поняла, что и не только он.
— Она и есть особенная. Но хорошо, что зелье подействовало. Мы и так слишком затянули испытание ненужными разговорами. Приступим.
Дальше я все ощущала словно через слой какой-то ваты. Нет, я все понимала, более того, остро ощущала прикосновения пальцев наследников, но словно через ту самую вату. И не могла лишний раз пошевелиться или что-то сказать. Язык будто прилип к небу и шевелился с трудом.
Я слышала легкий стук, словно чего-то керамического, глухой шелест халатов, затем почувствовала, как мои ноги, легонько огладив, приподнимают, сгибают в коленях, разводят в стороны и укладывают на что-то узкое и прохладное.
«Подставки», — вспыхнуло понимание. И тут же: «Какой стыд».
Но хуже всего было то, что на самом деле никакого стыда я и не испытывала. Даже и капельки. Мне, по правде говоря, было приятно. Их прикосновения не вызывали отторжения, а только приятную дрожь. И, великие, желание.
Это чувствовала по увлажнившимся складочкам. И снова не испытала того нужного стыда. А нужного ли?… Не думаю.
«И вообще, хватит думать, Лея. Чувствуй».
Прислушавшись к ощущениям, почувствовала, как теплые мужские ладони огладили колени и легонько подтянули вперед, да так, что я, немного съехав вниз, еще больше открыла себя для взглядов мужчин.
Ох, Великие…
Колени на подставках чем-то закрепили. Чем-то эластичным и не давящим на кожу. Но благодаря им, если бы я и могла шевелиться, вряд ли бы смогла теперь сбежать.
Осторожное прикосновение кончиков пальцев к самому сокровенному стало не то чтобы таким уж неожиданным, но прямо сейчас я не могла охарактеризовать ту степень приятности от этого, пронзившей тело.
С губ сорвался тихий выдыхающий стон. На этот раз ощутила помимо теплых пальцев, хозяйничающих в лоснящихся соками складочках, легкое прикосновение к волосам. Кончик косы поднялся, и через доли секунды на грудь опустилась копна высвобожденных от плена ленты волос.
Анхель, пропустив их через пальцы, довольно проурчал:
— Мягкие, — в макушку уткнулся нос наследника, шумно вдыхая: — Вкусно. И вправду, цветочек.
Тут же новое ощущение, заставляющее смутиться и тихо всхлипнуть. Складочки обдало горячим дыханием. Теплые пальцы, осторожно раздвинув нежные губки, большим пальцем погладили маленький комочек, выдыхая:
— А здесь сладко. И очень красиво.
— Тоже хочу это видеть.
Колыхание воздуха, и новое острожное прикосновение, на этот раз более прохладных пальцев к лобку, затем скользящие движения вверх и вниз.
Магия всего мира… О порочности момента можно и не упоминать.
 
Низ живота вновь пронзило вспышкой тока, заставляя судорожно вздохнуть и выдохнуть, а внутренние мышцы ― приятно и одновременно немного болезненно сократиться. Словно требуя нечто большее. И уж точно запретное.
— Чувственная девочка.
— Очень чувственная, — согласился Анхель. — Такая нежная, красивая, сладенькая. Так бы и вылизал сейчас ее всю.
— Сейчас моя очередь, Анхель.
— Не в этот раз, в этот раз наша очередь, Дэм.
Шелест одежды. И недолгое молчание.
— Ты прав. Согласен. Она настолько сладенькая, что у меня возникает острое желание перейти границы установленных рамок. Совсем немного, — тихий отчаянный стон Вадэмиана, вызывает у меня ответное желание застонать.
— Думаю, совсем немного можно, — обманчиво ласковые, негромкие слова второго наследника, словно спускают некий условный рычаг.
Коварные пальцы задевают какую-то точку, спускаясь вниз и обводя маленькую дырочку по кругу, заставляют прогнуться в спине. В этот раз, не успев подавить стон, громко и жалобно застонала.
Нечто теплое и чуть влажное проходится вниз-вверх по складочкам, словно собирая влагу, и упирается в маленькую дырочку, чуть надавливая.
«Неужели они собираются сделать это со мной? Но они же обещали!..» — проносится паническая мысль, мгновенно смываемая прикосновением жестких чуть прохладных пальцев к соскам через легкую ткань. Слегка сжимая и перекатывая между пальцами, дразнящими движениями спускаясь к низу живота, оставляя после себя дорожку из мурашек. И снова медленно поднявшись вверх, две широкие ладони ложатся на изнывающую грудь, приятно сжимая.
Анхель…
Греховные действия лазурно-зеленого дракона отвлекли от самого главного происходящего, того давления. А мужчина тем временем сильнее надавил, немного входя и снова отстраняясь, поглаживая гладкой горячей нежностью уже давно влажные складочки и дразня чувствительную горошку, заставляя меня приглушенно всхлипнуть и от переполняющих эмоций замотать головой.
Но вместе с тем я ощутила еще одну странность. Воздух, он словно стал гуще, вынуждая тяжело и немного надсадно дышать. И еще мне почудилась некая зеленоватая вспышка. Но я не спешила распахивать глаза, концентрируясь на своих ощущениях.
«Что они со мной делают?»
Никогда подобного не испытывала. Так порочно — странно и сладко, что хочется, чтобы это безумие продлилось подольше.
Похоже, я сошла с ума.
Вновь чувствую навязчивое давление и проникновение глубже, почти болезненное, а вторая пара пальцев тем временем спускается к клитору, поглаживая и массируя. Словно снова отвлекая.
Знать бы, от чего.
Но я узнала, и очень быстро.
Прикосновение чего-то холодного и металлического к другой дырочке, совершенно не предназначенной для такого, стало ошарашивающей неожиданностью.
Дернувшись, протестующе застонала, пытаясь выстроить мысли и хоть что-то из себя выдавить, но опять не смогла. Только чуть сдвинула тело, чтобы уйти от этой металлической неправильности.
Послышался глухой смешок, рука на животе напряглась. Оглушающая тишина. А затем произошло такое, что я, будь в трезвом рассудке, точно бы предотвратила. Потому что это уже грязно и уж точно неправильно. Металлический щелчок ― и меня подбросило вверх, да так, что голова немного перевесила ноги. А мне в губы уткнулась влажная плоть.
— Открой ротик, Цветочек, — властный, но одновременно мягкий приказ, не терпящий отказов.
Рассудок помутился. Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, застонав. Это ровное, перевитое венами большое мужское орудие еще долго будет мне сниться во снах.
 
«Ты не запомнишь», — голосом Вадэмиана Артерварга пронеслось в голове.
«Не запомню…»
Приоткрыв губы, лизнула нежную плоть, слыша шипение и приглушенный стон близнеца.
«Я сделала что-то не так? Сделала больно?»
Однако протиснувшаяся в мой рот круглая солоноватая головка явно намекнула, что все очень даже так.