"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Шумахер гонщиком был.
– Ну! Я как Шумархер, только, мля, наоборот, не превышающий, – заржал Саня. И, кивнув на пару работяг, спросил: – Куда ставить-то?
– Вон в тот угол несите.
Вместе с Саней Влад подошел к дальней части мастерской. Здесь хранились нераспакованные материалы, пылились необходимые для замены инструменты, банки с краской и важная мелочевка. Рабочие поспешно ставили коробки, Влад кивал утвердительно и пересчитывал товар.
  
– На, подмахни. – Саня протянул накладные.
Поставив подпись, Влад с удовлетворением огляделся.
– Похоже, все.
– Ща главное припрут. Обожди.
– Что главное? Я пересчитал уже. Все в порядке.
Саня передернул плечами. Кивнул на вновь звякнувшую дверь.
– Во, несут уже. Красотища.
Влад посмотрел на двух грузчиков, и у него отвисла челюсть. В мастерскую осторожно вносили памятник, который он не заказывал. Настоящее произведение искусства. Огромный, из белого мрамора, с выступающим из породы лицом. Бородатым лицом.
Когда безумно дорогую вещь поставили перед Владом, сердце его сжалось и после забилось, как сумасшедшее. Под бородой располагалась вставка из черного гранита для надписи. На выпирающей из мрамора голове была шапка. Губы портрета кривила страшная и неправильная улыбка, а глаза были огромными, как луны. Владу показалось, что эти глаза следят за ним, смотрят и запоминают. Он уже встречал такой взгляд – в детских подзабытых кошмарах, на лице умирающей от болезни бабушки. Словно бы сама смерть проникла в его мастерскую вместе с памятником.
– Я не заказывал, – сглотнул Влад. Хорошее настроение как ветром сдуло. – Сань, уносите его обратно. Я не…
– Ну, нет уж. – Саня помахал перед его носом накладными. – Сам подписал, слышь? Мне проблемы не нужны, мля. Все уже в курсе, что ты согласился. Я еще своим брехался – такая честь нашему Владику выпала. А ты щас че, заднюю включаешь?
– Да ты хоть понимаешь, кому этот памятник?! – гаркнул, не выдержав, Влад. Повернул к товарищу разгоряченное лицо и прохрипел: – Послушай, Сань. Я думаю, моя теща окончательно… того. Не знаю уж, как она это все провернула… Даже стыдно говорить, ей-богу! Представляешь, она… Про смерть Деда Мороза Женьке рассказывает. И мне уже все уши прожужжала. Про смерть гребаного Деда Мороза, Сань! Взрослая женщина, а вот ведь, принесла беду нелегкая…
– Ты не святотатствуй тут. – Саня брезгливо сжал губы и отступил на шаг. – Тебе такой шанс выпал. В историю войдешь. Если не испоганишь все.
У Влада закружилась голова, и он схватился за одну из коробок, чтобы не упасть.
– О чем ты? – спросил беспомощно.
– О том самом! – сплюнул Саня. – Такую возможность просрать хочешь. Но ниче, никуда не денешься.
– Ты перебрал, что ли? Или это она тебя подкупила? Сань, мы ж столько лет общаемся. Ну скажи ты мне, в самом деле. Зачем вы ей все подыгрываете?
– Да пошел ты! – Саня разгневанно зашагал прочь из мастерской, махнув своим, чтобы поторапливались.
Перед самым выходом обернулся и крикнул:
– Подкупили меня, мля… А я еще другом тебя называл!
Влад шагнул вперед. Он хотел все исправить: остановить, понять, задать необходимые и такие важные вопросы. Но тут заметил, что на стоящих позади Сани рабочих маски снеговиков. Они ведь заходили нормальными? С нормальными человеческими лицами?..
Дурнота накатила с новой силой, и Влад согнулся, слепо хватаясь руками за что попало. Когда он, дрожа, опустился на стул, а в голове прояснилось, мастерская уже опустела. Только мраморные глаза следили за ним, пробуждали старые страхи и отвратительные воспоминания.
Влад на негнущихся ногах приблизился к памятнику и встал напротив. Вспомнил женщину без ногтей, поминки, старика, перебирающего ледышки.
– Никогда в жизни я не сделаю этого, ясно? – сказал с вызовом, плохо соображая, что происходит. Безумие билось рядом, накатывало волнами, старалось поглотить. Пальцы предательски задрожали, но усилием воли Влад заставил себя успокоиться. – Кто бы тебя ни прислал… Я никогда не выбью эту чертову надпись!
Он уже кричал, не в силах сдерживать напряжение:
– Пусть весь мир подавится, понял, ты, чудик?! Ты – сказка! Ложь! Выдумка! Тебя не было и никогда не будет!
Влад отвернулся и, прижавшись лбом к стене, разрыдался. Всхлипывая, он ненавидел себя за внезапную слабость, но остановиться не мог.
Затрещало и, словно по волшебству, включилось радио.
– С вами снова я, Буратинов Алексей! Семеро уже вскрыли вены, трое повесились, один спрыгнул с крыши. Его жена полоснула лезвием по горлу пятилетнего сына, включила газ и погрузилась в вечный сон. Спящая красавица, не иначе. Ха-ха-ха. Тринадцать, отличный результат! Давайте похлопаем нашим героям. И это – попрошу заметить! – за пару дней до похорон. А метель продолжается. Очень скоро снег занесет все дороги и движение замрет. Автомобилисты перестанут беспокоиться о пробках. Потому что беспокоиться вообще больше не…
Влад вскочил, пересек комнату, схватил музыкальный центр и с силой запустил в стену. Голос диктора взвизгнул, и все затихло. На полу раскинулась паутина проводов.
– Вот, значит, как, – пробормотал Влад себе под нос. – Вот, значит, как…
Поспешно одевшись, он цапнул ключи и кинулся прочь из мастерской. На столике остался разрываться от звонков рабочий телефон. И перчатки, что дарила жена, застыли рядом с кружкой недопитого чая.
* * *
Мир сошел с ума. А если не мир, то отдельно взятый город уж точно.
Несколько часов Влад провел в движении. Он катался на общественном транспорте, заходил в кафе и торговые центры, слушал, о чем разговаривают люди. Ловил каждое подозрительное слово. И чем чаще он слышал про похороны Деда, тем мрачнее становился. Теща не врала. И Саня не врал. Они рехнулись, как и все вокруг. Влад чувствовал себя утопающим в этом море безумия, крик которого никто и никогда не услышит.
Он напивался в баре, наблюдая за тем, как за окном беснуется метель. В ней сновали темные силуэты – скорбящие. Несмотря на непогоду, на улицах их было полно. Кто-то рыдал что есть сил, кто-то смеялся и кричал о новых временах, кто-то прикладывался к бутылке и угощал прохожих. Безумцев тянуло на свежий воздух.
Влад махнул очередную рюмку, окинул взглядом пустой графинчик и повертел головой в поисках официантки. Та обслуживала большую компанию в углу зала: двенадцать мужиков разных возрастов, совсем еще пацаны сидели рядом с седобородыми старцами. Посреди стола они сделали что-то вроде костра из свечей. На полу рядом стояла корзинка с цветами. Влад даже не сомневался в том, кого именно пришли поминать эти ребята.
Рядом всхлипнули. Влад обернулся и уставился на сидящего напротив человека в маске снеговика. Тот всхлипнул вновь, положил на стол фотографию и подвинул ее к Владу. Руки незнакомца почернели от грязи. Он был прилично одет, но смердел так, будто давным-давно умер.
– Пшел нахер отсюда, – с трудом проговорил Влад, чувствуя, как к горлу подступает комок.
На фото, разумеется, был Дед Мороз.
Снеговик покачал головой, а потом вскочил и перевернул стол. Загремела посуда, заскользили по полу ботинки. Влад пытался встать, но Снеговик с невероятной силой вдавил его в стул. Быстрым движением он поднял фотографию, запихнул ее Владу в карман, склонился над ухом. Запахло гнилью.
– Па, что с нами теперь будет? Мне страшно, – сказало существо голосом Женьки, и Влад будто в тряпичную куклу превратился. Вот только что он собирался оттолкнуть этого психа, врезать в пластиковую морду, при необходимости поднять с пола нож… Но теперь он как парализованный сидел на стуле и вглядывался в прорези маски. В черноту, где не было никаких глаз.
  
– Я еще своим брехался – такая честь нашему Владику выпала, – продолжило существо голосом Сани. – А ты щас че, заднюю включаешь?
Влад тяжело сглотнул и посмотрел по сторонам. Никому в баре не было дела до этой сцены. Никому она не казалась странной. Этот мир было уже не спасти.