"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Провалитесь вы все пропадом! – выкрикнул он, утопая в снегу по шейку.
Тем временем конь перелетел через сидящих на тропинке ребят, резко развернулся, останавливаясь.
Проснувшийся Мишка еще слабо соображал, что вокруг происходит. Он несколько раз взмахнул ресницами, а когда окончательно открыл глаза, то снова увидел над собой лошадиную морду – черные испуганные глаза, припорошенный снегом нос, стягивающие концы рта железные кольца.
  
– Провалитесь вы все пропадом! – пронеслось над тропинкой.
Всадник кувырком скатился с лошади. Черным кульком он ворочался на тропинке, пытаясь встать. Проклятие ухнуло ему на голову, увлекая его под снег. Лошадь, лишенная всадника, вздрогнула, отпрянула назад, заржала и в коротком прыжке исчезла среди деревьев. Второй всадник, благополучно задержавшийся на тропинке, откинулся в седле, заставляя лошадь пятиться. Но конь уже не слушался его.
– Я сказала – стоять! – взвизгнула повисшая на шее наездница.
Силы оказались не равны. Конь тянул вперед, стаскивая наездницу с седла.
– Не подходи! – вопил Васильев. С его места было видно, как лошадь склонилась над Настей. – Животина! Не смей ее трогать! Убирайся отсюда!
Ярость подняла Андрюху на ноги. Он вскочил, в два прыжка добежал до всадника и, вложив в кулак весь свой гнев, стукнул коня по шее. Конь всхрапнул и поскакал между деревьями. Первая же низкая ветка подцепила наездницу за капюшон, вынимая ее из седла. Смешно болтая руками и ногами, она перелетела через круп и упала на тропинку. Здесь она завертелась волчком, превращаясь в огромную черную каплю, и юркнула в снег. Вместо себя она оставила какой-то блестящий предмет.
– Ездить сначала научись. – Злоба мгновенно улетучилась из Андрюхи, сменившись жуткой усталостью. – Еле в седле сидит, а туда же – людей сшибает.
– Смотрите! – закричал Мишка. – Подкова! Новенькая!
Он протянул руку.
– Не трогай! – подскочил Васильев.
Все уставились на блестящую железку. Через мгновение от нее пошел пар, серебряная подкова налилась красным цветом и стала проваливаться, выжигая снег. Когда из образовавшейся щели перестал валить пар, из-под земли донесся еле слышный металлический звук удара. И все стихло.
– Куда это она делась? – пополз вперед Мишка.
– Неважно, – Васильев носком ботинка стал забрасывать след от подковы снегом. – Провалилась – и ладно. Главное, чтобы обратно не вернулась. – Получившийся бугорок он старательно примял.
– А если вернется? – испуганно прошептала Настя.
– Ты? – изумился только сейчас разглядевший одноклассницу Рыбкин и на всякий случай отполз подальше. Но меняться Павлова не собиралась. Если у нее что и текло, так только слезы из глаз. – Это действительно ты? – на всякий случай спросил Мишка.
– Она, она, – поддакнул Андрюха. – Можешь не сомневаться, мы вместе шли.
– А тут только что… – Рыба крутанулся на месте. – Эта… с лошадью!
– И ее найдем. – Васильев помог Насте подняться. – Теперь от нас никто не уйдет! – Он потряс сжатым кулаком, давая понять, что если что-то произойдет, то берегись вся лесная братия.
– А может, – Мишка недоверчиво покосился на то место, где еще совсем недавно лежала подкова, – выкопаем ее и как следует спрячем? Ведь именно в ней все проклятие и заключается.
– Да ну ее, – махнул рукой Андрюха. – Эта подкова уже небось до центра земли долетела. Пускай там и расплавится!
Сейчас, когда страх миновал, идти по тропинке стало гораздо легче – не надо было ни оглядываться, ни прятаться. Да и вокруг стало как будто светлее и теплее.
– Тут что произошло, – громко рассуждал Васильев, шагая впереди всех. – Девчонки так сильно захотели избавиться от лыжников, что их желание воплотилось в действительность – так появились всадницы.
– А как же Света? – забежал вперед Мишка, внимательно слушавший Андрюху.
– Черт ее знает, – пожал плечами Васильев. – Наверное, она так любит своего доходягу и так ненавидит всех вокруг, что сама стала ходячей ненавистью. В ней собралась вся злоба этого леса. Недаром она никого сюда не пускала, пугая своими страшилками. С ее энергией нужно отдельную планету создавать и жить там. И страшилку эту с пластинкой приплела, типа, сказали не трогать, вот и не трогайте. В смысле, в лес не суйтесь. Она сама хороша! Всем же известно, что проклятия возвращаются. Она бы лучше не проклинала, все было бы нормально.
– Что же получается? – Рыбкин опять вышел вперед. – Они такие плохие, а мы такие замечательные?
Васильев остановился, пристально посмотрел в глаза однокласснику.
– Ну почему же? – как-то странно скривился он. – Мы разные.
За его спиной мелькнула тень.
Настя завизжала. Васильев кинулся на Рыбкина. Лицо его исказила бешеная злоба, рот скривился в усмешке. Не ожидавший нападения Мишка упал назад, отбив себе зад и спину. Он успел только выставить руки вперед, стараясь защититься от разъяренного Андрея.
Хотя назвать то, что над ним нависало, Андрюхой было уже нельзя. Лицо его стало черным, из носа вырос птичий клюв. Руки сделались невероятно гибкими и сильными. Ладонь превратилась в крыло, которое железной хваткой обвило Мишкину шею. Рыбкин широко раскрыл рот, но даже это не помогло – воздуха не хватало, он задыхался. На мгновение лицо борющегося с ним существа стало похоже на Светкино, свисающие перья превратились в длинные рыжие волосы.
– Вы не уйдете отсюда! – грохнул лес. – Злобу нельзя уничтожить. Она будет жить в вас. Она разлита по всему миру. Она им правит.
– Убирайся! – завизжала Настя, опуская на спину чудовища сжатые кулаки. – Отпусти его!
От этого удара по телу чудовища пошла волна, оно выгнулось и вдруг рассыпалось сотней мерцающих шариков. Коснувшись земли, шарики лопались, из них выплескивалась густая маслянистая жидкость. Эта жидкость тут же залилась Мишке в рот, и он, едва успев хватить немного воздуха, снова задохнулся, задергался из последних сил. Вскочил. Но голова у него кружилась. Мгновенно загустевшая жидкость забила все дыхательные пути. Мир вокруг него покачнулся, что-то яркой вспышкой взорвалось в голове. Стало невыносимо светло, яркий луч резанул по глазам.
А потом наступили абсолютная темнота и тишина. Лес опрокинулся на Мишку, и они вместе стали проваливаться в пустоту.
Когда Рыбкин открыл глаза, то сначала подумал, что сошел с ума. Сверху на него смотрела лошадиная морда с седыми вислыми губами.
«Заток», – вспомнил он.
Старый конь вздохнул, отходя в сторону. На его месте оказалось встревоженное лицо Васильева. Мишка сел, загораживаясь от Андрея локтем.
– Не подходи, – прошептал Рыбкин.
Они все еще были неподалеку от просеки.
– Спокойно, – криво улыбнулся Андрюха. – Все закончилось.
– Руки убери! – Мишка резво вскочил на ноги, забыв и про головокружение, и про слабость. – Не трогай меня!
– А я ничего, – Васильев спрятал руки за спину. – Я думал, помочь тебе надо.
– Ага! Ты уже мне помог. Чуть не убил меня, дурак!
– Это не я, – обиженно засопел Васильев. – Это ненормальная Светка была. Я даже сделать ничего не успел, как она в меня вселилась со своими птицами.
К ребятам шагнул Заток, требовательно ткнулся мордой в Настино плечо.
– Так, народ, – скомандовала Павлова, копируя Паганеля. – Хватит ругаться, пошли в лагерь. Там уже, наверное, все собрались. – Она потрепала лошадь по шее, и та доверчиво положила морду ей на плечо.
– Что же тогда со Светой стало? – Мишка все еще продолжал стоять, не двигаясь с места.
– Злобой она изошла – вот что! – вдруг выдала Настя. – А если вы тут будете ругаться, то сюда еще кто-нибудь придет! Поняли?
  
Ребята молча переглянулись.
– А мы чего? – забормотал Рыбкин, выбираясь из снега. – Мы так. Я только хотел узнать, что это было. Ты уж не сердись.
– М-да, – задумчиво протянул Васильев. – Когда женщина сердится – это ураган. – И тут же получил от Насти увесистый подзатыльник. – А что я сказал? – подпрыгнул он. – Это же правда!