"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Мираж? – икнула от страха Павлова.
– Стоять! – Палка взлетела, упершись в грудь коню. – Не подходи! – голос у одноклассника звучал зловеще. – Сейчас как дам между глаз, окулист не поможет.
Призрак замер.
– Убирайся к чертям собачьим, – Андрюха потряс своим оружием.
– Я-то уберусь, – усмехнулся всадник. – А как же твои друзья? Неужели ты не хочешь их спасти?
– Шевели копытами отсюда! – не унимался Васильев. – Мои друзья разберутся без тебя.
  
– Ты уверен?
Всадник наклонился вперед, протягивая руку к Андрюхиной палке. Тот легонько стукнул по протянутой руке. Палка рассыпалась мелким серым порошком. От неожиданности Андрюха отпрыгнул назад, споткнулся о сидящую на тропинке Павлову и упал.
– Вы навеки останетесь в этом лесу! – пророкотал всадник.
Васильев откатился в сторону, отталкивая Настю.
– Иди ты знаешь куда?! – выкрикнул он и замер, успев привстать только на колени.
Капюшона на голове всадника не было, на Васильева смотрели черные злые глаза Кати Кошелевой. Он даже несколько раз сморгнул – настолько это было невероятно! Тихая Катька, сидящая у костра, и вот это создание, возвышающееся перед ним.
– Слушай, ты! Чучело огородное! – выкрикнул он. – А ты в курсе, что людей пугать нехорошо? Тебе родители об этом в детстве не говорили?
– Ой, – притворно ахнула Катька, заводя глаза под лоб. – Какие слова! – Она запрокинула голову, и эта голова у нее завалилась куда-то за плечи, а потом вернулась обратно, но уже с другим лицом. Теперь на них смотрело маленькое скуластенькое личико Вики Жирновой. – Мне можно все. Понятно? Теперь наше время! Что хотим, то и делаем!
Васильев попятился – к подобным превращениям так сразу привыкнуть трудновато.
– Эй, белобрысая, – дрогнувшим голосом начал Васильев, – шла бы ты домой! Тебя, наверное, бабушка ждет, волнуется!
– Бойтесь! – коротко приказала Вика, посылая коня вперед.
– Щаз! – прищурился Васильев. – Воробьев пугай. Пошли, Настька, пусть она без нас здесь выпендривается!
Он помог Павловой подняться.
– Никуда вы не пойдете! – упрямо повторила Вика. – Минутой раньше, минутой позже, но вы все равно достанетесь этому лесу и этому проклятию.
– Белобрысая, хорош буянить, – лениво отмахнулся от нее Васильев и, вдруг вспомнив слова учителя, назидательным тоном произнес: – Любое проклятие возвращается, ты что, не в курсе? Желать другим людям смерти вредно для здоровья. И вообще – по ночам нужно спать, а не по лесу шастать! Ясно?
– Ладно, посмотрим, кто кого!
Капюшон сам собой наполз обратно на голову Жирновой. Она взмахнула рукой с появившимся хлыстом. Со свистом он опустился на круп присевшего от такого обращения коня. Взвился снег.
– Очень страшно, – прошептал Васильев, чувствуя, как все сильнее и сильнее Павлова наваливается на него. – Держись, Настюха! Прорвемся! Я понял: главное – их не бояться. Им же чего нужно? Напугать нас. Чтобы мы делали то, что они хотят. А им лес завоевать нужно.
– А нам – Сашку с Мишкой найти, – пробормотала Настя, постепенно приходя в себя.
– Вот и пошли за ними. – Васильев воинственно оглянулся. – Ну, где тут ваши тропинки, показывай! Сейчас мы всех этих всадников в порошок разотрем!
  
Глава VIII
 
Люди и призраки
 
Рыбкин с Сашкой барахтались в сугробе, пытаясь выбраться на лыжню, но только сильнее увязали в снегу. Стоящая перед ними «Настя» рассыпалась десятком птиц и собиралась обратно.
– Бежим! – крикнул Сашка и первым понесся по тропинке.
Рыбкин помчался вслед за ним. Поворот скрыл от него Токаева. Испугавшись, что останется один, Миша прибавил ходу, проскользнул поворот и с разбегу налетел на замершего одноклассника.
Перед ними появилась Света. За ее спиной вздыхал Заток.
– Ага! – почему-то выпалил Рыбкин. – И ты здесь? Как поживаешь?
Девочка сверкнула на него темными глазами.
– «Родители купили черную пластинку…» – начала она.
– Да чего ты к этой истории привязалась? – недовольно буркнул Сашка. – Далась она тебе…
– В лагере ее подружки ждут, – начал Мишка, – а она здесь сказки рассказывает. Давай топай, а то лошадь простудишь!
Не слыша их слов, Света продолжала:
– «И велели девочке ни в коем случае ее не трогать…»
Сашка на всякий случай попятился.
– Слушай, – зашептал он, – может, это автомат какой-нибудь? Знаешь, бывают такие – когда мимо него проходит человек, они начинают говорить. Кока-колу продавать или еще что-нибудь впаривать. Или как призраки в аттракционе. Вылезают из-за угла, пугают, а сделать ничего не могут.
– Хорошо бы! – Рыбкин не разделял радужных взглядов приятеля. Искаженное лицо стоящей перед ними девочки не обещало ничего хорошего. – А куда люди пропадают?
– А никуда, – усмехнулся Токаев. – Дома потом сидят, чай пьют. – Он сделал несколько шагов в сторону Светы. – Эй! Ты чего здесь шастаешь? А ну, кыш отсюда!
Она замолчала. Глаза ее потемнели. Чернота разлилась вокруг, превращаясь в гигантскую птицу, затмевая собой тропинку.
Мишка отчетливо клацнул челюстью.
– Вот так, – довольно потер руки Сашка, оглядываясь.
Лес вокруг беззвучно спал. Темное небо молча смотрело на них.
– И дальше что? – Рыба сделал несколько шагов вперед, потоптался на том месте, где только что стояла девочка. – Куда она делась?
– Спать пошла.
Сашкина радость быстро улетучилась. Он вдруг почувствовал, что вокруг холодно и темно, что вообще ночь и стоят они на непонятно какой тропинке в незнакомом лесу.
– Пошли обратно. Что здесь торчать? – буркнул Токаев.
– Подожди. – Мишка удивился резкой смене в настроении одноклассника. – Давай дождемся всадников. Они появятся, и мы их пошлем обратно. Ну, как Антон говорил.
– Отстань ты со своими желаниями! – равнодушно сплюнул Токаев. – Надоело. Я обратно пошел.
– Как пошел? – ничего не понимающий Рыбкин сделал несколько шагов за уходящим приятелем. – А ребята? Ведь если всадники исчезнут, то все вернутся.
– Потом как-нибудь, – отмахнулся Сашка.
– Зачем же мы тогда сюда шли? – забеспокоился Мишка. – Ты сам хотел выкопать кого-нибудь.
– Теперь не хочу. Надоело!
Он двинулся по тропинке обратно к просеке.
– Подожди! – побежал за ним Рыба. – Раз пришли, давай что-нибудь сделаем! Зря, что ли, через весь лес топали?
– Все равно здесь никого нет, – через плечо бросил Сашка. – И может, всю ночь никто так и не появится. Ждать их теперь!
– Стой! – Мишка снова забежал вперед. – Мы сейчас костер разведем, согреемся. И правда, чего ждать на холоде?
Токаев остановился, равнодушно посмотрел на одноклассника. Восприняв его молчание как знак согласия, Рыбкин стал быстро обрывать ветки росшего на обочине куста, вытащил из-под елки засохшую лапу. Все это он сложил на тропинке, трясущимися руками полез в карман.
Где-то у него были спички. Целый коробок. Он его специально перед походом купил. Ага, вот! Только бы спички не отсырели!
Огонек с шипением разгорелся на сухих хвоинках, пробежал вверх по высохшему мху. Мишка тут же сунул в огонь пучок сухой травы, выкопанный из снега.
– Сейчас! Подожди! Будет тепло.
Огонь занимался, разгораясь все сильнее и сильнее. Темнота отступила под напором пламени. Мишка присел, сунув озябшую руку поближе к теплу.
– Смотри! – От того, что костер разгорелся, ему стало не просто тепло. Ему стало легко и весело. Все призраки и всадники сами собой забылись. – Теперь нам никто не страшен.
  
Сашка все так же стоял в нескольких шагах от одноклассника, засунув руки в карманы и недовольно глядя на Мишкину суету. Лицо его выражало крайнюю степень презрения.
Зло сплюнув, он развернулся и пошел к просеке.
«Вы убьете друг друга ненавистью», – пронеслось в голове у Мишки.
– Не уходи!
Рыба растерянно хлопал глазами. Происходило что-то непонятное и неправильное. Сашка уходил. Еще чуть-чуть, и он скроется за поворотом. Бежать за ним? Тогда зачем они сюда шли? Ждать всадников? Почему они не появляются? Они уже должны быть здесь! Или они не обращают внимания на пешеходов, им только лыжников подавай?