"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Пошли. – Андрюхе было все равно где поднимать на смех одноклассника.
Он ступил на хрустнувший снег. Антон глубоко вздохнул и последовал за ним. Вчера ему казалось, что бежит он по прямой, но, судя по следам, шел он зигзагами, обегая каждое дерево. А вот и елка, под которой он сидел.
– Погоди! – беззвучно прошептал Антон, но Васильев услышал его. Голова его вертелась на тонкой шее во все стороны. Он вглядывался в каждый куст. Значит, и его прижало. Только он не знал, что смотреть надо не на кусты, а на сугробы.
  
– Давай постоим, тропинка где-то совсем рядом, – снова зашептал Рыжий, останавливаясь. – Они там сидят, в сугробах. Но могут и здесь появиться. Я сел валенок вытряхнуть, всадник на меня и выскочил.
– Сугроб, говоришь? – Васильев попытался ухмыльнуться, но у него не получилось. – Правый или левый?
– Слушай… – Антон почувствовал, как закружилась голова в ожидании чего-то неминуемого и ужасного. Он протянул руку. Она так сильно тряслась, что Рыжему с трудом удалось ухватиться за край Андрюхиной куртки. – Слушай, пойдем отсюда! А? Они рядом. Они наблюдают. Как только мы подойдем к тропинке, они появятся! – Шевельнулась еловая лапа, сбрасывая снег. – Не двигайся!
Но Васильев упорно шел вперед. Верещагина легко толкнули в спину. Ему привиделось, что он уже пропал под копытами черного призрака. Рыжий втянул голову в плечи, мельком глянув наверх. Там сияло ультрамариновое небо, резало глаза яркое холодное солнце.
За спиной вздохнули.
Антон повернулся.
Его глаза встретились с тусклым серым глазом старой лошади. Это был Заток. Нос у него был припорошен снегом. Вблизи морда оказалась совсем седой. Нижняя губа отвисла, обнажая редкие гнилые зубы. Его хозяйки видно не было.
– Тебе чего? – Страх постепенно отходил, но что-то не позволяло Антону выдохнуть. Конечно! Сначала появляется эта пара, всадники приходят следом.
Антон осмотрелся. Васильев уже скрылся за ближайшими елками.
Заток медленно обошел Антона и снова боднул его, подталкивая в сторону просеки.
– Ты хочешь, чтобы мы ушли? – прошептал Верещагин.
Заток мотнул головой, с шумом втянул в себя воздух.
Рыжий еще не видел, но уже ощутил, что всадники где-то здесь. Они ищут новую жертву. И, скорее всего, этой жертвой будет кто-то из них.
Снова вздрогнула елка. И прямо из сугроба стала подниматься фигура лошади. Зверь как будто лежал там, припорошенный снегом. Но вот он встал, отряхнулся. Звякнула сбруя. Снег взлетел вокруг лошади прозрачной вуалью и медленно сполз с ее покатых боков. Над седлом взметнулась черная тень. Всадник вставил ноги в стремена, коснулся пятками лошадиных боков и двинулся к тропинке. На Антона он даже не посмотрел.
От удивления Рыжий открыл рот, машинально сделал несколько шагов за ним. Он никак не мог решиться – либо окликнуть Васильева, чтобы тот обернулся и увидел преследователя, либо тихо идти следом, оставаясь незамеченным. А вдруг всадник Васильева не увидит, но если Верещагин начнет кричать, то выдаст и себя, и приятеля. Антон медленно двигался вперед, надеясь, что в этот раз повезет и им удастся вернуться в лагерь.
Ничего не видящий Васильев упорно шел к тропинке. До нее оставалось немного, когда из ближайшего сугроба прямо на Андрюху выскочил всадник.
– Берегись! – запоздало крикнул Рыжий.
Его крик перекрыло шипение.
– Жертва! – пророкотал выскочивший всадник, рукой показывая на Васильева.
От неожиданности Андрюха качнулся, лыжная палка полетела в сторону коня. Тот шарахнулся, споткнулся и начал заваливаться на бок. Всадник делал отчаянные попытки удержать его на ногах.
Антон почувствовал, как отяжелел правый карман его куртки.
Счастливая подкова! Неужели она может помочь?
Между тем Васильев, усиленно работая руками и ногами, пытался выбраться на тропинку.
– Назад! – Верещагин сжал подкову в кулаке и побежал за приятелем. – Не выходи на тропинку! Стой!
Казалось, одноклассник не слышит его, штурмуя последний перед тропинкой сугроб.
– Человек! – ахнул лес.
Андрюха оглянулся. На него во весь опор мчался третий всадник. Васильев попытался отойти в сторону, уступая ему дорогу, запутался в лыжах, покачнулся и упал. В этот момент всадник поднял лошадь, чтобы опустить ее на свою жертву. Копыта взрыли снег рядом с торчащим из сугроба задом Андрюхи.
Конь протяжно заржал, пронося всадника дальше по дорожке. Перемахнув через высокий снег, на тропинку выскочил еще один всадник. И тут же за ним, прихватив с собой чуть ли не весь сугроб, на дорожку вывалился Антон.
– Уходи! – крикнул он приятелю, размахивая руками. – Беги к просеке! Дальше они не пойдут!
– Люди! – вздохнул лес.
У Васильева никак не получалось встать, он барахтался на скользкой лыжне, ноги его разъезжались, палки он успел потерять. Пока первые два всадника разворачивались, третий выбрался на тропинку и легкой рысцой пошел на Андрюху. Не в силах встать, тот пополз.
– Стой, гад! – завопил Рыжий, поворачиваясь к наезднику и выхватывая из кармана подкову. – Отстань от него, а то как долбану тебя сейчас! Звезды с неба посыплются!
Не останавливаясь, всадник повернул в его сторону голову, повел рукой. Сзади раздался топот.
Значит, подкова не помогает.
Антон сжал ее в ладони.
– Чтоб ты провалился! – выкрикнул он, бросаясь вперед. Он этого так искренне сейчас захотел, что даже голова заболела от подкатившей к горлу ярости.
Всадника как будто что-то толкнуло в спину. Он вздрогнул, изогнулся, капюшон сполз на плечи, открывая светлые волосы, четко очерченные скулы, острый нос, прищуренные злые глаза.
Антон, осененный страшной догадкой, открыл рот, но ничего сделать не успел.
Девочка, очень похожая на Вику из конюшни, опрокинулась назад, дернув на себя повод. Конь взметнулся на дыбы, мгновение постоял ровной свечкой. Но всадница все больше и больше откидывалась назад, утягивая за собой коня. Оба они кувырнулись на спину, лошадь поверх всадницы. Взлетел снег, скрывая упавших.
И все исчезло. Тропинка оказалась пуста. Ни всадницы… Ни Васильева!
Антон заторопился. Он выкатился за поворот, и камень свалился у него с души. Кувыркаясь и оскальзываясь, Андрюха ковылял по лыжне. Вдвоем они выбежали на просеку.
Сзади снова раздался топот.
– В лес! Здесь граница!
На полной скорости они врезались в елку. Васильев отполз подальше, засунул в рот варежку и стал с шумом высасывать из нее воду.
– Во, черти! – наконец проговорил он. – Я думал, не дойду, задохнусь!
– Значит, убедился? Все? Тебе хватило? – Антон лицом упал в снег, пытаясь остудить полыхающие жаром щеки.
– Хватило! – Лицо Васильева расплылось в довольной улыбке. – Надо же как они… Хотя и не верблюды…
– Ненормальный! – не выдержал Антон. – А если бы мы не убежали? Экспериментатор ненормальный! Если захочешь еще что-нибудь выяснить, то делай это без меня!
Антон выглянул из кустов, изучая, что делается на просеке.
Оба всадника стояли на дороге, конь одного из них копытом копал снег. Из леса вышел Заток, грустно мотнул головой, принюхался и… пошел дальше. Он медленно проплелся мимо ребят, взял вялыми губами еловую ветку у них над головой, пожевал, выплюнул и побрел через сугробы.
Антон, не веря своим глазам, смотрел на удаляющегося коня.
Он перешел границу!
Рыжий толкнул разомлевшего Васильева.
Всадники еще мгновение потоптались на просеке, конь одного из них последний раз взрыл копытом снег, и они оба одновременно шагнули в ближайший сугроб.
– Дорога! Жертва! – пророкотал наездник, приподнимаясь на стременах. Он оглядел ближайшие кусты и деревья. – Вам не уйти!
  
Васильев выплюнул варежку изо рта, приподнялся на локте.
– Куда это они? Ты же сказал, что дальше они не пойдут!
– Значит, пойдут! Бежим! – Антон вскочил.
– Вот они!
Лес взорвался эхом. Теперь, казалось, все действовало против ребят. Кочки не давали им проехать, лыжи тонули в сугробах, ветки загораживали дорогу, кусты цеплялись за куртки и штаны. Всадникам здесь тоже приходилось туго. Они передвигались уже не так легко, как раньше: кони глубоко проваливались в снег. И следы их уже не исчезали.