"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Что я наделала, что я наделала…
Годзу и Мэдзу отбивали ритм кулаками по бедрам. Юми ревела без умолку, и истошным ором вторила ей крошка Акико.
– Джун! О! – простонала мама. – Джун, закрой се… О! Сестре глаза! Что я наделала…
Он схватил визжащую Юми в охапку, закрыл глаза здоровой рукой. От сестренки пахло мочой. Она мотала головой, размазывая слезы по его ладони, но он держал крепко. А сам – смотрел. И больше всего на свете жалел, что «пикадон» не обратил его в горстку пепла.
– Look, guys! – захихикал Мэдзу гиеной. – The way that cub looks [41]!
А может, так оно и есть? Может, он умер в тот день, и не американцы это, а самые настоящие черти-о́ни мучают его в аду? Но чем заслужил он такую муку? Что такого он сделал в жизни, чтобы видеть ЭТО?
Соломенные Волосы дергался все быстрее, все громче становились сырые шлепки.
Точно! Он не помог тогда Юки-онне и ее дедушке. Его заботил только драгоценный пенал. И вот расплата!
Соломенные Волосы взвыл, уткнувшись лицом маме в шею, ни дать ни взять двухвостый кот-нэкомата, подмявший под себя жертву. Сделал еще несколько судорожных толчков, замер, охнув. Мама жалобно пискнула.
Он перекатился на спину. Его обмякшая штуковина выскользнула из мамы и улеглась дохлым слизнем в гнезде курчавых золотистых волос – толстая, блестящая, скользкая. Перехватив взгляд Джуна, американец прикрыл ее ладонью и лениво проговорил:
– Не завидуй, малыш.
Джун зажал рукой рот. Поздно – жгучая желчь хлынула сквозь пальцы. Рвотные судороги сотрясали его тощее тело, казалось, еще немного, и он исторгнет на пол собственный пустой желудок.
Мама лежала, как брошенная кукла, раскинув руки и ноги. Лицо ее застыло, лишь чуть заметно дрожали губы. В уголке глаза набухла слезинка и покатилась по щеке.
Новая вспышка ослепила Джуна – Мэдзу запечатлел на фото мамину наготу. Затем положил камеру и дрожащими руками стал расстегивать ремень. Соломенные Волосы плавным кошачьим движением поднялся на ноги, подтянув штаны. Вразвалочку прошел к выходу, распахнул дверь и стал мочиться в темноту.
Свежий ветерок снова ворвался в лачугу, разгоняя спертый тяжелый воздух, всколыхнул на стене рисунки. Высокий стройный силуэт американца маячил на фоне темного неба, струя переливчато журчала. Победитель метил свою территорию. Джун старался не смотреть на Мэдзу, влезшего на маму. Он смотрел только на эту прямую надменную спину. И мысленно всаживал в нее нож.
Соломенные Волосы не спеша застегнул брюки, глубоко вдохнул, наслаждаясь ночной свежестью, и вернулся в лачугу. Остановился у стены, с интересом разглядывая рисунки Джуна, потом перевел взгляд на Мэдзу. Дела у того не ладились. Он сопел, кряхтел, толкался, помогая себе рукой, – все без толку. На мамином лице застыло обреченное безразличие.
Офицер достал из нагрудного кармашка пачку сигарет Peace. Сунул в рот одну, щелкнул зажигалкой. Пустил струйку дыма к потолочным брусьям и невозмутимо изрек:
– It seems that you will not be able to have a baby with her, Murphy [42].
– I’ve heard it happens because of radiation, – добавил Годзу. – Maybe you’ll never get hard again [43]…
Приподнявшись над мамой, Мэдзу повернулся к товарищам. Выкаченные глаза дико сверкали на залитом потом лице.
– Do you… really think so [44]?..
– Nope. I think you’ve always been impotent [45], – осклабился Годзу. Акико, притихшая ненадолго, не нашла момента лучше, чтобы опять зайтись истошным криком.
– Somebody, SHUT HER MOUTH!!! – громче нее заорал рыжий янки. Он отпрянул от мамы, подтянул брюки, с ненавистью глядя на нее. – It’s all your fault, you fucking bitch [46]!
Здоровяк хлопнул его по плечу:
– Get off, my lad. Give way to a real man [47].
И шагнул к маме, расстегивая штаны. Увидев, что он для нее приготовил, она вздрогнула и сжала бедра.
Осклабившись, Годзу деловито схватил ее за колени, рывком развел их в стороны и втиснул между ними свою мускулистую тушу. Горестный мамин вскрик не остановил его.
– OH YEAH! – проревел он, запрокинув голову. – OW! OH FUCK!
Мэдзу, сжимая кулаки, обшаривал дикими глазами лачугу. На его лице перекатывались желваки. Взгляд его остановился на кричащей Акико, губы вздернулись в злорадном оскале. Он метнулся вперед и выхватил ее из колыбельки.
– НЕТ! – закричал Джун, пытаясь встать.
Взвыв, мама рванулась из-под великана. Тот обеими ручищами вцепился ей в горло, не переставая качать огромной косматой задницей. Глаза мамы вылезли на лоб. Она хрипела, разевая рот, царапала запястья насильника, ее пятки судорожно скребли половицы, а Мэдзу уже поднимал Акико, примеряясь шваркнуть ее головой об стену.
– Не надо, пожалуйста! – Джун пытался встать, но в глазах снова метались черные мухи и ноги были точно резиновые. – Что вы делаете!
Соломенные Волосы потянул из кобуры полуавтоматический «кольт» и со звонким щелчком передернул затвор.
Джун понял: это для них с Юми. Он все же нашел в себе силы, чтобы схватить сестренку в объятия и накрыть ее своим телом, как будто мог им остановить пули…
– That’s right, sir! – выкрикнул Мэдзу, брызжа слюной. – Let’s crush them! Crush them like worms [48]!
Юми кряхтела, вырываясь. Джун крепче прижал ее к себе и зажмурился, в любой момент ожидая услышать треск расколотого черепа Акико и грохот выстрелов, что свинцовым градом прошьют их тела насквозь. Они останутся лежать вчетвером на полу, истоптанном ногами чужеземных чертей, мертвые, изуродованные, как Рин, а те, утолив свою похоть и жажду крови, растворятся в ночи…
Выстрелов все не было.
Наконец Джун решился открыть глаза.
Мэдзу замер с Акико на руках. Щеки его горели, кадык на тощей шее судорожно подрагивал, глаза выпучились, как у карпа, – наверное, потому, что пистолетный ствол в руке офицера теперь упирался ему в висок, рядом с торчащим пунцовым ухом.
Никто не двигался с места. Казалось, само время замерло. Потом Годзу слегка ослабил хватку на мамином горле, а рыжий американец, сглотнув, выдавил:
– Sir, for God’s sake… What are you doing [49]?
– That’s what I want to ask you, – ответил Соломенные Волосы тихо, с ласковым таким придыханием. – What the fuck are you doing [50]?
– Come on, sir, – проговорил Мэдзу, – it’s just a little Jap [51]…
– It’s a baby, Murphy, for fuck’s sake! We don’t kill children [52]!
– Didn’t the Japs kill them? – робко подал голос Годзу. – In China, in Korea [53]…
– We’re not Japs! – отрезал лейтенант. – We’re Americans, damn it [54]!
В душе Джуна всколыхнулась волной надежда. Он не понимал ни слова, но Соломенные Волосы заступился за них, никаких сомнений! Мальчик на четвереньках подполз к ногам офицера и зачастил, припадая лицом к полу:
– Господин, умоляю, пожалейте мою сестренку! Мы не сделали вам ничего плохого! Сжальтесь, господин!
В лачуге повисла тишина. Даже Акико притихла в руках Мэдзу, будто поняла, что сейчас решается ее судьба.
– Отвали, щенок, – сказал Соломенные Волосы, опустив пистолет, и отпихнул мальчика ногой.
