Ранчо "Счастливое сердце" (ЛП)

— Прости, что испортила тебе вечер, — сказала я.
— Ты не испортила мне вечер.
— Конечно, испортила. Андреа буквально вилась вокруг тебя сегодня вечером. Ты вполне мог бы заполучить ее.
Он скорчил кислую гримасу.
— Я не хочу Андреа.
— О, есть кто-то еще?
Он глубоко вздохнул, прежде чем пробормотать:
— Да. Есть кто-то.
— Что? Кто? — я была шокирована.
Сайлас всегда был склонен к случайным интрижкам, и я никогда не видела, чтобы он всерьез интересовался девушкой. Если он действительно был влюблен в кого-то, это было серьезным событием. Может быть, если бы я знала, кто эта девушка, неожиданный укол ревности, застрявший у меня в боку, прошел бы.
— Не скажу.
— Что? Ты не можешь так поступить со мной. Скажи мне. Скажи мне сейчас же. — Я начал трясти его за плечо.
Он рассмеялся и оттолкнул меня.
— Прекрати, и, может быть, однажды я тебе расскажу.
— Не заставляй меня ждать. Пожалуйста, скажи мне.
Он покачал головой.
— Нет.
— Ты действительно не скажешь мне, кто эта таинственная девушка? Даже если я скрещу свое сердце, свои пальцы на руках и ногах и свои глаза, поклявшись не рассказывать ни одной живой душе до конца своей жизни?
Он рассмеялся, когда я попыталась провернуть все это.
— Ты навредишь себе. Нет, я тебе не скажу. На данный момент этот секрет принадлежит мне, Фелисити. — Это был его окончательный ответ.
— Ладно, прекрасно. — Я надулась, но знала, что в конце концов выбью из него это. Мы вернулись к наблюдению за рекой, пока мне в голову не пришла случайная мысль. — Ты знаешь, мне всегда было интересно. Почему ты не называешь меня «Лисси», как все остальные?
— Тебе не нравится это прозвище.
Мои глаза расширились, а подбородок опустился.
— Что? Ты заметил?
— Трудно не заметить. — Его глаза были устремлены на реку, и я не совсем могла его прочесть.
— О-о-о. — Я мгновение изучала его профиль, прежде чем посмотреть на свои колени. За его тоном что-то скрывалось, но я не была уверена, как это назвать. Я никогда раньше не слышала, чтобы Сайлас так нежно и вкрадчиво говорил.
Мы снова замолчали, и я начала зевать.
— Я устала. — Часы на приборной панели показывали 2:41 ночи. — Могу я немного подремать?
— Конечно. — Он сунул руку в заднее отделение и вытащил фланелевое одеяло. — Вот, держи.
Я вытянулась, насколько могла в тесном пространстве, и в итоге положила голову ему на бедро.
— Так нормально? — спросила я, глядя ему в глаза. Глаза Сайласа всегда были такими теплыми и ласковыми. Как шоколадная глазурь на свежеиспеченном торте.
— Да. Так нормально.
— Ты можешь рассказать мне о чем-нибудь?
— О чем?
Мне было все равно. Что угодно. Его голос был таким красивым, мужественным и глубоким, что я была бы счастлива послушать, даже то, как он читает телефонную книгу.
— Как насчет ранчо?
— О «Счастливом сердце»?
— Да. Скажи мне, что тебе в нем нравится. — Я еще теснее прижалась к нему и закрыла глаза, пока он рассказывал мне о своих идеях для семейного ранчо. Он говорил тихо, но со страстью, его успокаивающий голос эхом отдавался в грузовике, развеивая все мои тревоги. Как раз в тот момент, когда я уже засыпала, прикосновение его пальцев убрало прядь упавших волос с моего лба.
— Поспи немного, Лис, — сказал он.
Я улыбнулась.
— Мне не нравится «Лисси».
— Я сказал «Лис».
Я погрузилась в сон, думая, что Сайлас Грант, возможно, знает меня лучше, чем кто-либо другой.
Несколько часов спустя я проснулась от сердитых голосов за пределами его грузовика. Он отвез нас обратно на ферму.
— Ты облажался.
— Я знаю. Блять. Я был не в себе.
— Не делай так больше, — предупредил Сайлас Уэса.
— Никогда. Я клянусь. Где моя девушка?
Дверь открылась, и я приподнялась, чтобы посмотреть в извиняющееся лицо Уэса.
— Я злюсь на тебя.
— Мне жаль. Так чертовски жаль.
Искренность, написанная на его лице, ослабила мою решимость не разговаривать с ним в течение недели.
— Ты был так груб со мной.
— Я знаю. Мне действительно чертовски жаль. — Я не протестовала, когда он вытащил меня из грузовика и заключил в свои объятия. Зарывшись лицом в мои волосы, он извинялся снова и снова. — Прощен?
 
— Прощен. Но больше никаких наркотиков. Никогда, Уэс. Ты обещал.
— Верно. Больше никаких наркотиков, — сказал он, неся меня в дом.
Я посмотрела через его плечо на Сайласа и одними губами произнесла:
— Спасибо.
Он вздернул подбородок, но не сказал ни слова. Его тело было напряжено, и он выглядел разъяренным. Но было и кое-что еще. Может быть, боль? Я не могла сказать точно.
Вместе с этим взглядом в моей голове закружилась смесь новых чувств.
Я была сбита с толку парнем, с которым встречалась, и мужчиной, стоявшим возле дома этого парня.
Слезы наполнили мои глаза, когда я прижала фотографию к груди. Чувство вины было таким сокрушительным и болезненным, что я раскачивалась взад-вперед, чтобы меня не стошнило.
Все обещания, которые Уэс дал мне той ночью, были разбиты вдребезги. Он пристрастился к кайфу и никогда не прекращал употреблять. В течение нескольких месяцев ему удавалось скрывать это от меня и своей семьи, но потом зависимость взяла верх, и он больше не мог держать ее в секрете. К тому времени, когда я той весной окончила среднюю школу, он стал другим человеком.
Наркотическая зависимость Уэса была моей виной. Если бы я не предложила сделать что-то дикое, он никогда бы не начал употреблять. Никогда бы не стал готовить и продавать метамфетамин. Его бы не зарезал конкурирующий наркодилер.
Он бы не умер.
Это был бы его дом. Он бы работал на ферме. К этому времени у Джека и Энни уже были бы внуки, и они путешествовали бы по миру, как всегда мечтали, выйдя на пенсию. Вместо этого их мечты тоже были разбиты вдребезги.
Крик вырвался у меня изо рта, и я прижала руку к губам, чтобы сдержать те, что последовали за ним.
— О, Лисси. — Джек бросился ко мне. Он обнял меня за плечи и притянул к своей груди. — Все в порядке. Выпусти это наружу.
Его утешение только усилило крики. Я не заслуживала его жалости. Он потерял своего сына из-за меня, а я годами была трусом, не признаваясь. Он заслуживал знать, что виновата была я и что он не мог свалить все это на Уэса.
— Мне так жаль, Джек.
— Давай не будем об этом говорить. Не сегодня. Однажды мы сделаем это. Или, может быть, мы этого не сделаем. Сейчас это не имеет значения.
— Но это так. Я…
— А теперь тише. — Я откинулась назад и посмотрела ему в глаза. Они были полны слез. — Я смирился со всем этим, Лисси. Когда-нибудь ты тоже это сделаешь. А пока давай просто вспомним, как сильно мы любили Уэса, а остальное оставим в прошлом. Но ты сохрани эту фотографию, хорошо?
Я кивнула и наклонилась для еще одного объятия, зажав рамку между нами. Джек не был готов услышать о прошлом, и, если быть честной с собой, я не была готова к тому, что правда выплывет наружу. Ещё нет.
Это произойдет, достаточно скоро.
— Он так сильно любил тебя.
Слова Джека только усилили боль в моей груди.
— Я тоже любила его, — прошептала я. Просто недостаточно. Если бы я действительно любила Уэса, я бы никогда не разбила его сердце.
Глава 4
— Последняя коробка распакована! — Я плюхнулась обратно на свою кровать и улыбнулась потолку. — Я живу здесь.
Ощущение того, что все полностью распаковано, не было похоже ни на какое другое. На этой неделе я старательно распаковывала вещи каждый вечер и теперь наслаждалась хорошо выполненной работой. Все, что мне оставалось сделать, это развесить свои фотографии в рамках, но я еще не совсем была готова к этому. Потому что, хотела получить несколько более свежих фотографий моей семьи.
Дом, который я сняла, находился в хорошем, благоустроенном районе, примерно в шести кварталах от Мэйн-стрит. Я выбрала этот дом, потому что он находился в нескольких минутах ходьбы от кафе и центра города. Он был маленький, но все равно был в два раза больше, чем моя квартира в Сиэтле.