Предатель, который сыграл любовь (СИ)
— Все он хотел, — усмехнулся Матвей, — только кто же будет Заслуженному артисту России что-то в лицо бросать? Ассистентка по актерам отказалась, реквизиторы тоже заявили, что они по статусу не доросли. В итоге сам режиссер пробками кидался. С третьего дубля хороший прилет сняли.
— А артист не обиделся? — взволнованно поинтересовалась Вика.
Они, гримеры, каждый день с лицами актеров работают: трогают руками, наносят и стирают грим. Но кинуть что-то в звездный лоб, да еще и в Заслуженный. Она бы тоже не осмелилась.
— Не, он ржал, — ответил Матвей, — он вообще мировой мужик. Веселый.
— Сколько всего интересного на площадке происходит, — вздохнула Вика, — и все веселое.
— Я бы не сказала, — подала голос Ангелина, — много весьма страшных и печальных вещей происходит. У нас один раз актер повесился в кадре, еле откачали. В другой раз механика камеры выпавшая из окна стеклина чуть пополам не разрезала. А еще админ с площадки сильно обгорел, когда руководство проекта решило сэкономить на пиротехнике, а этот дурень сунулся самостоятельно в горящие бочки бензин банкой подливать, чтобы ярче горело. При этом его никто это делать не просил, сам проявил инициативу. Хотя гандоны с бензином заранее заготовили, чтобы с расстояния в бочки подкидывать. Там как раз исполнительный продюсер на площадку приехал, и админ решил выделиться, показать, какой он офигительно исполнительный — налил бенза в банку и побежал плескать. Сразу видно, физику в школе не учил.
— А он живой, — с трепетом спросила Вика, ей стало жалко глупого администратора.
— Жив и здоров, — успокоила ее Ангелина, — пару недель в ожоговом полежал, потом еще красные пятна полгода держались. Сейчас как новенький выглядит.
— А два года назад, — заговорила Майя, — знакомая группа поехала новый объект осматривать: заброшенная промзона. Были локейшн, режиссер, второй режиссер — девчонка молодая, слегка за двадцать лет; оператор и художник-постановщик… Когда они поднимались по старой железной лестнице, приваренной к внешней стене, то под девчонкой ржавые ступени подломились и она упала. Говорили, высота примерно третьего этажа была. До приезда скорой не дожила.
— Я тоже про это слышал, — сказал Матвей, — потом много разговоров было про технику безопасности… Да только разговорами дело и кончилось. Так что, Вика, работа у нас не только веселая, но и опасная.
— А еще грязная, — добавила Ангелина и повернулась к начальнице, — помнишь, как в пятнадцатом году в октябре трое суток в болоте под дождем работали. Чуть не передохли там все, попростывали… А водители потом группу в автобус не хотели пускать, потому что мы все как черти были грязные.
— Помню, — кивнула Майя, — а как ты десять мешков цемента лопатой в кузове грузовика с водой мешала, потому что продюсеры на бетономешалке решили сэкономить… Тогда уже ноябрь наступил, и тоже дождь лил.
— Я ту смену никогда не забуду. После нее теперь любая задача простой кажется, — усмехнулась Ангелина и указала в конец каравана, — Соловьев приехал. Погнали работать.
Глава 46
Смена закончилась. Киношное добро упаковали и погрузили в машины. Те, кому не нужно было возвращаться на студию, доехали до ближайшего метро и поехали по домам, остальные «счастливчики» отправились до «Амедиа» разгружать караван.
Матвей предложил Вике покататься, а потом отвезти ее домой, но девушка отказалась, сославшись на усталость.
— Слишком рано сегодня встали, — сказала она, — я пораньше спать лягу.
Они с Ольгой поехали на метро, а дома Вику поджидали Мария Сергеевна и Тамара Игнатьевна.
Когда девушка зашла в квартиру, то обе пенсионерки подскочили к ней и начали вразнобой закидывать вопросами и одновременно утешать:
— Викуша, — говорила хозяйка, — мы только сегодня в интернете про этого Курагина посмотрели. Какой подлец! И как у него совести хватило: с этой шваброй путался, а сам к тебе клеился. Бабник.
— И хорошо, что эта выдра от другого оказалась беременная, — вторила ей Тамара Игнатьевна, — и ее мужик этому Владлену морду набил. А то, ведь еще и врал на всю страну: «Я невесте сюрприз готовил». Обманщик! Викочка, ты сильно страдаешь?
Пенсионерка участливо заглядывала девушке в глаза:
— Мы тебе вкусный тортик испекли. В печали сладенькое хорошо помогает.
Вика разулась, прошла на кухню и успокоила хлопотливых старушек:
— У меня все хорошо. Костя с Ольгой на выходном развеселили, и на работе друзья поддержали. Знаете, у меня словно розовые очки на глазах лопнули, стеклами вовнутрь. Я, как заново прозрела и по новой на Влада посмотрела. Я же как преданная собачонка на него смотрела. Даже предположить не могла, что он может обманывать и быть таким подлецом… А теперь мне легко. А еще за мной один парень с работы начал ухаживать. И, кажется, он хороший…
— Слава богу, — одновременно выдохнули пенсионерки и синхронно присели на табуретки.
— А чего? — недоуменно спросила Вика.
— А того, — погладила ее по плечу Мария Сергеевна, — ежели ты чего с горя с собой сотворить задумаешь! Или пустишься во все тяжкие. Ты же еще совсем молоденькая, жизни не видела. А я, вроде как, за тебя в ответе.
— Не волнуйтесь, все хорошо, — успокоила своих попечительниц Вика, — давайте лучше чай с вашим тортом попьем. А потом я спать пойду. Только Шурке угощение отдам.
— Какое? — хором поинтересовались старушки.
Вика вытащила из сумочки пакетик с зеленью и пояснила:
— Я в парке ему листьев одуванчика и подорожник нарвала. Там почти настоящий лес был… Только их помыть надо.
***
Следующее утро на студии началось с ожидаемого скандала.
Соловьев в кабинете продюсера сотрясал воздух:
— Да вы тут охренели все?! Я — звезда! Без меня ваш никчемный сериальчик вообще смотреть никто не будет. Люди идут на меня, на мое имя! У меня еще полных двадцать смен с полной оплатой, а вы все в два дня переписали, и то я в коме лежу?! У вас совсем мозгов нет?! У вас рейтинг ниже плинтуса упадет, зритель отвалится, как только я из кадра исчезну!
Продюсер спокойно смотрел на беснующегося актера и курил. Когда ему надоело слушать вопли, полные завышенного самомнения, он негромко заговорил:
— Анатолий, вас сколько раз предупреждали, что нехорошо срывать съемки? Правильно — трижды. Мы переработки половине группы из-за вас оплачиваем, а еще стоимость половины смены другим актерам, кто задерживается по вашей вине. Сколько раз вы опоздали на работу от начала съемочного процесса?
Он вопросительно уставился на актера, а тот презрительно скривил губы и сказал, словно выплюнул:
— Да всего раза два или три.
Продюсер пододвинул к себе листок с записями и ткнул в него пальцем:
— Вы опоздали на двенадцать смен из четырнадцати! Какие, блядь, у тебя еще вопросы? Звезда, ты сраная! Обосрался со всех сторон, а теперь приперся права качать…
Группа в коридоре молча подслушивала и злорадствовала. Сколько раз они позже положенного разъезжались по домам, когда Соловьев приезжал с большими опозданиями. А из кабинета раздавалось:
— Да я тогда вообще из проекта уйду!
— Тогда будешь платить неустойку. А вместо тебя в кому статиста положим с забинтованным лицом, — отвечал продюсер.
— Это вы мне неустойку по полной заплатите, — кричал Соловьев, — у меня по контракту нельзя количество часов сокращать. А вы меня отовсюду убрали.
— Надо внимательно документы читать, — усмехнулся продюсер, — у тебя нельзя не часы сокращать, а количество сцен. В новом сценарии их осталось столько же, сколько и в старом — двадцать восемь. Просто мы отснимем их за два дня. Больничную палату для тебя уже строят. И вообще, радуйся — тебе даже слова больше учить не придется.
Соловьев примолк, понимая, что контракт он читал невнимательно. Каждая смена оплачивалась отдельно: двадцать смен по пятнадцать тысяч — это триста тысяч рублей, а две — всего тридцать. В деньгах он жестко теряет.
— Я вас по всему интернету протащу, — прошипел Соловьев и выскочил за дверь.