Предатель, который сыграл любовь (СИ)

— Нет, — помотала головой Вика.
— Что они могут из пыли и палок, что угодно сделать. Но это настоящие реквизиторы, в которых дар умелых ручек изначально заложен. А есть криворукие ленивые раздолбаи, но эти в департаменте надолго не задерживаются — сбегают.
— Куда? — не поняла Вика.
— Вообще из кино, или в другие отделы, где полегче, — ответила Ольга, — наша Ангелина уже больше пятнадцати лет в профессии, так она Крым и Рым прошла, и художница ее тоже. У них сильная команда. Романов у продюсера задолго до съемок просил, чтобы с ними договорились о работе на нашем проекте. Девчонки с нашим режем уже раньше работали, и он знает, что при них косяков по реквизиту не будет. Это к слову о репутации.
— Я поняла, — кивнула Вика и добавила, — я думаю, что лучше со всеми нормально общаться, а не как ваша королевишна. Зачем на работе врагов наживать.
— Все верно, — Ольга открыла вызывной на телефоне и стала просматривать порядок сцен, на следующей станции им нужно уже выходить, так что лучше сразу глянуть, кто первый на грим придет.
Неожиданно она слегка толкнула локтем Вику в бок и ткнула пальцем в экран: — Смотри, твой Курагин сегодня в третьей сцене с Даринской снимается. Сначала диалог, а потом они целоваться будут. Переживешь? Мне ревнивых сюрпризов на площадке от тебя не ждать?
От слов сестры у Вики сжалось сердце, но девушка твердо сказала:
— Не переживай. Я же понимаю, что у него работа такая. Не буду сцены ревности устраивать. Реальность и кино различаю. Тем более, у него с ней еще и постельные сцены потом будут… И в других проектах он с разными девушками будет играть любовь. Нет, по этому поводу я переживать не стану. Но, ты знаешь, мне хочется посмотреть на эту Даринскую, — улыбнулась Вика, — любопытно, как выглядит без грима женщина, ради которой муж тратит кучу денег, чтобы она в телевизоре мелькала.
— Помнишь, Ольховская говорила, что как кукла с титьками, — засмеялась Ольга. — Ладно, пойдем на выход. Наша станция.
Девушки протолкались к дверям, поезд остановился, и голос из динамиков произнес:
— Станция «Волгоградский проспект». Следующая станция «Текстильщики».
  
Глава 32
 
С утра на студии все шло плану. Никто не опоздал, актеры на первую сцену пришли вовремя, и без задержек отправились на площадку. Романов был в добром расположении духа и ни на кого не орал, вся техника исправно работала, и ничего не предвещало беды.
Курагин тоже пришел согласно расписанию, переоделся и сел к Вике на грим. Сегодня он улыбался, сыпал комплиментами и рассказывал всей группе байку про то, как он маму в Новосибирск отвозил. Извинялся, что оказался без связи и заставил их волноваться.
Перед Викой он вчера не извинился, а только наорал…
Когда начали снимать вторую сцену, и Влад ушел на площадку, в гримерку вошла Людмила Даринская. Вика во все глаза разглядывала женщину, с которой будет целоваться ее любимый. Такую женщину-трансформера она еще не встречала. Разве что в интернете… Явно искусственная грудь пятого размера, наращенные волосы, ресницы, ногти; фальшивые брови, губы, скулы с филлерами; ни единой морщинки вокруг глаз от ботокса. Возможно, у жены банкира были еще модификации, но Вика больше приглядываться не стала. К такой женщине она Влада ревновать точно не станет, не дурак же он на тюнингованный фантик бросаться. Отыграет с ней любовь по сценарию и все.
Ольга сама занялась Даринской, а Вика начала мыть кисти и спонжики. Людмила всем официально представилась, девушки ей тоже сказали свои имена, и Оля приступила к гриму.
Даринская оказалась очень общительной женщиной, рассказала, что в свои двадцать семь лет много добилась благодаря своему актерскому таланту и муж-банкир тут ни при чем. Рассказала, что у ее собачки той-терьера недавно была течка и завтра ее повезут на вязку. Поделилась секретом, что у ее подруги врос ноготь на ноге, а идти на операцию она боится, а из-за воспаленного пальца не может надеть новенькие босоножки от Джимми Чу. И что их садовник купил синий комбинезон и красную кепку и теперь расхаживает по двору, как Супер-Марио… За то время, пока Людмила сидела на гриме, Ольга, Вика и Ника узнали много неинтересной и ненужной им информации. Но девушки вежливо улыбались, иногда — для вежливости, поддерживая разговор.
 
После перестановки пришло время сцены с поцелуями. После нее по графику стоял обед, но вся группа знала, что может быть задержка. До поцелуев у Даринской был диалог с Владленом на целых три минуты хронометража.
Когда свет и камеры были готовы, актеры и Романов зашли в сет «Переговорная» и распределились по точкам. Началась репетиция.
— Ты уже второй день дома не появляешься, а у нас подготовка к свадьбе, надо рассадку гостей обсудить, пригласительные выбрать, — персонаж Даринской сделала шаг к Курагину.
— Не надо тут ходить, — подал голос оператор Сергей, — подход после следующей фразы.
Людмила вернулась на предыдущую точку и повторила конец фразы:
— Надо пригласительные собрать.
— Выбрать, Людмила, выбрать, — поправил актрису Романов.
— А, ну да. Выбрать, — Даринская подглянула в текст и повторила, — надо пригласительные выбрать.
— Солнышко мое, — заговорил Курагин, — Анжелика, я же тебе говорил, что я три дня буду следить за изменником. А он вообще на месте не сидит, по всей Москве катается с утра до ночи, то по делам, то по любовницам. Меня только завтра сменят.
— Зайчик мой, — проворковала Даринская и сделала большой шаг вперед, теперь вовремя, — ты себя так загонишь. На церемонии в обморок не от волнения, а от усталости рухнешь.
Людмила еще сделала еще один большой шаг вперед и вплотную приблизилась к Курагину, уперевшись, своей грудью ему в плечо.
— У меня еще четыре фразы до поцелуя, а я уже и так рядом, — актриса повернулась к режиссеру, — может, мне поменьше шаги делать?
— И шаги поменьше, и стоять подальше, — вздохнул Иван и обратился к оператору, — Сергей, давай размечать новые точки. Сцена будет сложной.
Ольга повернулась к Вике и прошептала той на ухо:
— Ольховская была права.
Репетиция затянулась почти на полчаса. Даринская путала текст и вставала мимо точек, на которые ее распределил Сергей. Каждый раз приходилось делать правки по фокусу. Когда дело дошло до поцелуя, то Людмила от души впилась в губы Курагина, забыв, что еще репетиция, и перед мотором обоим пришлось поправлять грим.
Когда начали снимать, ситуация ухудшилась. Даринская неожиданно решила придать своему персонажу эксцентричности и самовольно заменила слова. Первую фразу она произнесла так:
— Поросеночек мой ненаглядный, ты где два дня подряд шлялся…
— Стоп!!! — взревел в режиссерский микрофон Романов. — Людочка, какой на хрен поросеночек?! Давай по тексту! Строго по тексту!
— Но я дома мужа так называю, и ему нравится, — подбоченилась Даринская, — а мой персонаж какая-то невеселая. Надо ей красок добавить.
— Не надо ей ничего добавлять! — психанул Иван. — У нее типаж такой: спокойный и без вывертов. Работай по сценарию.
— Ну, по сценарию, так по сценарию, — вздохнула актриса и вернулась на исходную точку.
— На том же моторе, — прозвучала команда, — камера, звук?
— Все идет, — хором ответили Сергей и звукорежиссер.
Звукооператор поднял бум над актерами, остальная группа прильнула к монитору, и Романов скомандовал:
— Начали!
Диалог до поцелуя снимали почти час… Даринская путала слова, точки, вносила предложения по улучшению сцены — с ее точки зрения. Один раз предложила переписать сценарий, чтобы она тоже работала в сыскном агентстве… Группа негодовала. Обед должен был начаться минут сорок назад, а грудастая жена банкира все портила раз за разом.
Романова все бесило. Эта пустоголовая девица, которую ему в персонажи навязало руководство ради денег ее мужа, раздражала до мозга костей. Бесил собственный желудок, который хотел кушать и поминутно урчал. Бесили желудки съемочной группы, которые тоже выводили рулады, воспевая голод. Но больше всего бесило то, что из-за Даринской у них образовалось опоздание, которое после обеда придется нагонять, чтобы не получить по шапке за переработки. Хотя, раз все проблемы из-за нее, то пускай ее муж и оплачивает лишнее рабочие время!