Перья столь порочные (ЛП)

Но я не упаду.
Я отказываюсь падать.
Схваченная потоком решимости, я мягко подтолкнула Лиуала обратно в рысь. Его мощные мышцы ожили подо мной, и широкое тело двинулось вперёд, бросая первый вызов моему равновесию, когда плечи и хребет коня пошли вверх.
Я не сопротивлялась.
Я расслабила бёдра и пошла вверх вместе с движением, лишь затем опускаясь вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Приливы и отливы конского ритма сложились в инстинктивный узор, и моё тело подчинилось его быстрой пульсации. Я сливалась с ним, бёдра и колени гасили толчки, словно качка корабля на океанских волнах. Мышцы двигались в унисон с Лиуалом, и это ощущение заземляло и воодушевляло меня, словно мы были двумя половинами одного целого.
  
— Вот так, — похвала Малира прозвучала легко, и я почти слышала улыбку в приподнятой интонации его голоса. — Продолжай и заверши круг.
О, но я вовсе не собиралась его завершать.
Прямо перед пнём, что отмечал конец круга и начало нового, я крепко прижала икры к бокам Лиуала, блокируя собственное движение. Снова последовала тряска, и у меня не осталось иного выбора, кроме как ухватиться за луку одной рукой, прежде чем я усмирила Лиуала, переведя его на шаг, а потом и в полную, мёртвую, тихую остановку. Тишину нарушали лишь взмахи вороньих крыльев в чистом голубом небе.
До тех пор, пока длинный, преувеличенный выдох Малира не прозвучал в моём ухе почти как стон.
— Голубка моя… почему это выглядело так, будто ты специально провалилась?
Я бросила взгляд через плечо и встретила его пылающий взгляд, устремлённый прямо к моим губам.
— Может, тебе стоит пересмотреть свои наказания и перестать делать их похожими на награды.
Его губы дрогнули в улыбке, и он поднял взгляд, встречаясь с моим. В глазах появилось что-то горячее, и чем дольше он смотрел, тем больше боль проступала в его взгляде — по причинам, которых я не понимала, — пока его холодная ладонь не легла мне на щёку.
— Ты не должна была быть настолько совершенной, голубка, — хрипло сказал он, выдыхая облачка между нами, а глаза снова скользнули к моим губам. — Не только наслаждающейся болью, но и ищущей её, заставляющей меня задуматься, не…
— Не что?
Его челюсть напряглась, потом сместилась, губы несколько раз приоткрывались и смыкались, словно впервые принц-ворон не знал, что сказать. Вместо этого он поцеловал меня — глубоко, жадно, так, что в животе запорхали бабочки, и воздуха стало не хватать.
— И я не могу не думать, что совершаю огромную ошибку, — прошептал он между поцелуями. — Потому что чем сильнее тебе нравится то, что я делаю с тобой, тем меньше я хочу это делать. А это — проблема.
Его губы исчезли, тут же сменившись холодным лизком теней и звуком крыльев, пока Малир не принял облик, стоя рядом с Лиуалом.
— Слезай и жди меня в конюшне. Лучше — согнувшись над чем-то подходящей высоты, с задранными юбками. Если ты думала, что я оставлю это без…
— Мой принц…
Взгляд Малира метнулся к Сиси, которая вдруг оказалась в нескольких шагах от нас на снегу. Шлейф её зелёного бархатного платья был ярким пятном в белой пустоте.
— Что такое?
Глаза Сиси задержались на мне и странно сузились, хотя, возможно, тому виной был солнечный блеск на снегу. Но лишь на миг, прежде чем снова встретиться с глазами Малира.
— Можно мне поговорить с вами?
— Сейчас?
— Боюсь, что это довольно срочно. Речь идёт о зерне, которое сейчас везут в Тайдстоун. — И, когда Малир лишь раздражённо выдохнул, добавила: — А также о Себиане, которого заметили летящим на юг.
Тело Малира неестественно напряглось, но лишь до того момента, пока он не повернулся ко мне, поднял взгляд и похлопал меня по колену.
— Возьми его под уздцы, отведи в конюшню и передай Оливару. Подожди там меня.
Он развернулся и зашагал по снегу к Сиси. Их плечи выровнялись, когда они вместе пошли к аркам, окаймляющим сады, вполголоса переговариваясь — я не могла расслышать слов. Что там с зерном? И причём тут Себиан?
Я спешилась, позволяя ногам погрузиться в снег, так же тяжело, как сердце опустилось в груди при воспоминании о ссоре с Себианом три дня назад. О том, как кровь отлила от его лица, когда я велела ему перестать опекать меня. Как его глаза беспомощно скользнули в сторону, словно на миг он не знал, что делать. Всё из-за того, что я сорвалась на его глубинной потребности заботиться и защищать там, где он однажды потерпел неудачу. Теперь это жгло меня стыдом. Ведь как я могла ожидать, что нежный, заботливый Себиан поймёт: в боли тоже может быть любовь?
Была ли это та любовь, о которой я мечтала — полная нежных ласк и слов привязанности? Нет. Но она была настоящей, ощутимой так, как ничто прежде. В наказаниях Малира жила любовь, в его жестокости была искренность, что обнажала меня и заставляла чувствовать себя замеченной, понятой сильнее, чем когда-либо. Но худшее, самое запутанное во всём этом?
То, что Себиан исчез после этого, оставив меня провести ночь на груди Малира, но… я всё равно скучала по тяжести и теплу голени Себиана на моих пальцах ног. По привычному ритму его ровного дыхания, по покалывающим кончикам пальцев в моих волосах, по этому запаху земли и хвои, который я так любила. Боги, как же я хотела, чтобы он тогда поцеловал меня…
Так же, как хотела теперь всё исправить между нами. Но как, если он продолжал исчезать?
Я взяла поводья и повела Лиуала обратно к конюшням, мысленно качая головой. Возможно, это говорило лишь о моём неопытном сердце, но любовь оказалась делом запутанным. Особенно когда душа и тело тянулись сразу к двум мужчинам — обоим одинаково сложным. Как это вообще возможно?
У конюшен Оливар тут же перехватил у меня поводья.
— Я распрягу коня принца Малира за вас. У меня уже готово ведро с овсом для него.
Когда Оливар увёл мерина в дальние стойла, я обернулась к стоявшему рядом гнедому — коню Себиана. Его шкура была в грязных корках, лобная чёлка отчаянно нуждалась в щётке, а голова свисала вниз — он дремал посреди всей этой суеты. Они идеально подходили друг другу.
Неприятный укол кольнул под рёбрами. Я потерла грудь сквозь меховую подкладку платья и повернулась к садам — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сиси слишком уж по-свойски проводит рукой по руке Малира.
Он никак не отреагировал.
Не ответил на её жест.
Но мой язык всё же прижался к дёснам, рождая в ушах гул, что быстро превратился в отголосок слов Себиана:
Знаешь, Сиси вышла из его покоев в то утро, когда я уезжал? Выглядела слегка… растрёпанной.
Ревность, ворвавшаяся в сердце, обожгла грудь, и каждый холодный вдох в лёгких отдавался болью. Я заставила себя отвести взгляд. Малир не ответил, не проявил ни малейшего признака, что ему приятна её рука на нём. И зачем бы ему? Через меньше чем две недели мы поженимся. Является ли это гарантией верности мужа? Едва ли. Но тот факт, что он проводил часть дня и каждую ночь со мной, логично не оставлял ему времени для других.
— Эта рыжеволосая ненавидит меня, наверное, потому что я живу в её замке.
Низкий баритон, раздавшийся рядом, заставил меня выпрямиться, и я резко повернула голову к незнакомцу. Короткие чёрные волосы, тёмная щетина на щеках и подбородке. Лёгкие следы затухающего синяка у переносицы, возле внутреннего уголка глаза.
Нет, не незнакомец.
Я поспешно присела в книксене.
— Лорд… Батана, верно?
Суженый Лорн.
— Можешь опустить это «лорд», леди Галантия. Для тебя просто Арос, — сказал он с усмешкой и закинул седло на ближайшую деревянную перекладину стойла. — Принц решил, что у меня будет больше шансов склонить свою пару к связи, если у меня будут земли, замок и титул «лорда». Но если уж на то пошло, этот чёртов титул сделал так, что она возненавидела меня ещё сильнее.
  
Я вспомнила, как Лорн ударила его, как отвергла в лесу.
— Я не знала, что судьба может быть настолько упрямой.
— Мы называем это урдври, — сказал он и поднял руку к голове мерина, почесав под его чёлкой. — Когда в прошлом произошло то, чего не должно было случиться, обычно из-за того, что кто-то из нас, предназначенных, вмешался, пытаясь изменить будущее. Это выворачивает всё, что должно было быть, превращая в грёбаную невозможность. Судьбы могут видеть будущее, но богиня никогда не намеревалась, чтобы они его меняли. Это всегда кончается хаосом.