Перья столь порочные (ЛП)

Жар разорвался внутри огненным вихрем, в конвульсиях, выбив из груди крик.
— Себиан!
У него перехватило дыхание, он трахал меня сильнее, сбиваясь с ритма.
— Я залью тебя всю, милая. Вот и все…
Сознание утонуло в волне блаженства, тело дёргалось в конвульсиях, но сквозь эти всплески я ощущала его, — как он напрягался и пульсировал внутри, как наполнял меня до конца.
  
Когда дыхание его успокоилось, Себиан чмокнул меня в щёку.
— Дай я обработаю твои раны. — Он вышел из меня и поднялся, член его всё ещё стоял, и он голым подошёл к маленькому деревянному ящику на полке. — Мазь Тармосса?
— Верхний левый угол. — Малир поманил меня пальцем, и я перекатилась на живот, поднимаясь на четвереньки. — Повернись. Покажи мне те следы, что я оставил на тебе.
Сердце колотилось от усталости, но я подчинилась. Он ведь возьмёт меня сзади, по-звериному. Холодно, безлико. По-другому я и представить не могла с Малиром.
— Выдави, — сказал он. — Я хочу видеть, как из тебя стекает его сперма. Хочу видеть, как он использовал тебя.
Какие-то мышцы сработали правильно, и я почувствовала, как семя Себиана, — семя не того мужчины, — выходит из меня. И, может быть, оно скатилось бы по бёдрам или впиталось в подушки, если бы Малир не собрал его ладонью и не размазал тёплую влагу по моей правой ягодице.
Себиан вернулся с маленькой глиняной кружкой в руках.
— Кожа должна быть сухой, чтобы мазь впиталась и помогла заживлению.
— Позволь сделать так, чтобы это стоило таких затрат.
Шлепок.
Боль обожгла мою мокрую задницу при ударе, отдаваясь эхом в комнате. Боги, проклятый ублюдок, он даже не удосужился трахнуть меня, как животное?
Я зашипела и обернулась.
— А как же помолвка?!
Малир снял рубашку, и онемение растеклось по моим пальцам, когда он бросил её Себиану. Десятки глубоких рубцов покрывали его грудь, плечи, живот, рисуя дикую картину, которую я видела один или два раза на самых непокорных пленниках Тайдстоуна.
Как ни странно, это ужасное зрелище сделало жжение более терпимым, пока Себиан вытирал воспалённую кожу рубашкой Малирa, а затем намазывал её мазью.
— Тебя пороли, — возможно, столько же раз в том же месте, сколько Малир ранее шлепнул меня… — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда говорил, что мой отец врезался тебе под кожу.
— Я имел в виду не эти шрамы. — Малир фыркнул и встал, направляясь к одному из служебных проёмов, обернувшись к Себиану. — Помоги ей перебраться в покои напротив моих. Там можно быть более… скрытными. Я хочу, чтобы ты следил за ней всё время, иначе говоря, я возлагаю на тебя защиту моей невесты.
Глава 23

Малир
Прошлое, подземелья Тайдстоуна
Время ползло сквозь темноту подземелий, каждый день отмечался побоями розгами, кнутом и, иногда, кулаком тюремщика. Дважды какой-то человеческий капитан доставлял меня на окраины Вайрии, запирал в клетке и почти до потери сознания травил серой корой дьявола, требуя снять теневую вуаль моего королевства.
Я отказывался.
По крайней мере, так я себе говорил каждый раз, когда тени не слушались, притворяясь гордым там, где на самом деле заслуживал лишь стыда.
Мой взгляд скользнул к телу Харлена, которое гнило, кто знает сколько уже, но я остановил себя. Не из-за бледно-зелёного оттенка его лица, не из-за личинок, падающих из уголков рта, и даже не из-за того, как его плоть начала проседать.
Нет, это было из-за тех пустых глазниц, которых я не мог вынести, проклеванных чуть чище до костей каждый раз, когда я просыпался у стены, у которой не мог вспомнить, когда засыпал.
Я проглотил волну горькой желчи и тошноты, чтобы желудок не избавился от мха, который я терпеливо соскребал с заплесневелых углов и ел, чтобы избежать новых бессознательных превращений. Моя недоброжелательность была истощенной, неистовой.
— Лорн? — я сморщил нос, испытывая отвращение к собственному дыханию, и просунул пальцы в щель внизу стены в поисках её. — Ты проснулась?
Её дрожащие кончики пальцев коснулись моих.
— Неужели мне так повезет, и я просто не проснусь?
Я прижал голову к камню, ощущая, как сердце сжимается от поражения в её голосе, вся та борьба, что была у неё раньше, угасла.
— Как только Аскер придёт освободить меня, я возьму тебя с собой далеко отсюда. Может, через океан, где мы…
— Пожалуйста, остановись… — её голос был почти шепотом, но висел так тяжело между нами, что давил на мои плечи. — Единственные Вороны, что придут сюда, — это ткачи смерти и пустоты. Это не закончится, пока они не получат Вальтарис, и даже тогда это кончится смертью для нас. Если только ты наконец не используешь свои тени.
Челюсти сжались.
— Они не принадлежат мне, вот почему не слушаются. Это проклятие моей крови. Способ богини заставить меня расплатиться за то, что украл мой предок.
— Это всего лишь сказка, Малир.
— Сказка? — я фыркнул. — Разве я не рассказывал тебе, что они сделали с моими родителями? С нашими землями?
— Потому что они злы, — проревела она. — Мы — ткачи смерти, Малир. Если мы не кормим смертью свои тени, они будут питаться всем, что попадется под руку. Перестань. Бояться. Их.
Голова опустилась, и я уловил запах собственного тела, обрывки туники были жесткими от грязи, кожа липла от старого пота. Как я могу не бояться их? Они убили мою собаку, моих родителей… Не говоря уже о многих попытках убить меня в детстве.
«О, маленький принц перерастет их», — говорили все. Но мои тени росли вместе со мной. Только мать понимала, позволяя мне направлять часть своих теней в её пустоту под дрожью и слезами. То, что я однажды сунул своего аноа в мешок с мукой и пытался утопить его в реке, явно не способствовало нашим отношениям…
Яркий и игривый всплеск энергии пробежал по моему сердцу, стирая боль, страдания и голод. Что это было?
Приложив одну руку к груди, я ухватился за стену другой и с трудом поднялся на ноги, идя вдоль неё, ведомый… не зная чем. По инстинкту я остановился за несколько шагов от следующего угла. Я поднял глаза к сырому потолку, всматриваясь и впитывая чувство спокойствия.
Пока оно не исчезло, оставив лишь боль от голода, усталые мышцы и резь между рёбрами, утрату… мучительную. Куда оно ушло? Я хотел снова это почувствовать. Хотел…
Скрипнули петли.
Я резко повернулся и вцепился пальцами в осыпающийся цемент, полностью ожидая удара в лицо. Его не последовало.
Тюремщик всё ещё возился с запиранием железной двери изнутри, когда другой страж опустил деревянное ведро с водой на пол между собой и лордом Брисденом. От вида все в горле сжалось, заставляя меня втянуть язык.
— Уберите это тело, пока другая половина заключённых не сдалась от болезни, — лорд Брисден поморщил свой крючковатый нос на Харлена, его длинные каштановые волосы были зачесаны назад, а охотничий костюм украшен зелёными волнами. Цвета Брисдена. — Они умирают быстрее, чем мы успеваем доставить их в Вайрию. Хотя вряд ли кто-то из них окажется полезен. — Его сильный взгляд остановился на мне. — Кроме нашего юного принца здесь.
Серия судорог проносилась по моему желудку, по одной на каждый шаг, который он делал ко мне.
— Ты дважды увез меня в Вайрию. Я не могу… не могу… — Кашель скреб по горлу, словно песок, и взгляд мой упал на ведро. Я так хотел пить. — Я не подниму тени.
  
— Да, ты так говорил, — сказал он, — но иметь принца в плену никогда не бывает плохой идеей, так что я решил оставить тебя. Сложив руки за спиной, он медленно ходил передо мной, глядя с такой интенсивностью, что кровь стыла в жилах. — Та же история с той… бешеной девчонкой рядом с тобой. Её тени сильны. — Он остановился и полностью развернулся ко мне. — Но не так сильны, как твои, Малир. Не так ли?