Перья столь порочные (ЛП)

В груди сжалось, наступила знакомая до боли тяжесть внутри, что стянулась еще сильнее, превратившись в грубый, жгучий узел. Считала ли она себя в безопасности рядом со мной в библиотеке? Надеялась ли, что я защищу её от Малирa?
Я отвернулся к очагу, пытаясь вытолкнуть из себя это ненужное чувство, и положил в золу сковороду с каштанами. Когда запах жареных орехов наполнил покои, я вынул сковороду за ручку и высыпал горячие плоды в кожаный мешочек. Завязав его, я приложил его к животу Галантии.
  
— Это поможет при спазмах, — сказал я. — Моя мать делала так во время месячных.
Она прижала мешочек и продолжала смотреть в тёмный угол комнаты.
— Спасибо.
— Я ничего не мог сделать, Галантия, — произнёс я. Она должна была понять. — Я не всегда согласен с тем, как Малир поступает… но он мой принц.
Молчание.
Тягостное, зудящее под шрамами на сожжённой руке, вызывающее фантомный зуд, от которого не избавишься ни трением, ни царапаньем. Чёрт побери, почему я чувствовал себя так?
— И ещё Малир мой друг, — добавил я, оправдываясь или объясняясь, хотя она не спрашивала. — Мы многое пережили вместе.
Снова молчание.
Наверное, это был подходящий момент, чтобы встать и уйти. Дать побыть одной. Но я остался, проводя пальцами по её волосам, медленно, раз за разом… словно ждал чего-то. Чего? Что она подтвердит: я действительно ничего не мог сделать? Что я не подвёл её? Что я не оказался неспособным её защитить?
— Был миг, когда я надеялась, что ты вмешаешься, — наконец сказала она, и боль под рёбрами усилилась. — Глупо, знаю. Но ведь мы уже выяснили, что я дурочка. Сегодня это стало особенно ясно. Глупо было ждать, что отец захочет меня вернуть. Ещё глупее — надеяться, что ты… как-то защитишь меня.
Будто нож в сердце.
Ауч.
Я уставился на себя, почти ожидая увидеть торчащий кинжал в том месте, куда она словно вонзила его. Именно так это и чувствовалось. Боль там, где я был так долго онемевшим, прямо под рёбрами.
Мне это не нравилось.
Онемение было лучше.
По привычке рука потянулась к кожаному мешочку на поясе. Серую кору дьявольского дерева нелегко добыть так близко к первым снегам, но у меня не было настроения… Чёрт. Мешочек исчез. Потерял ли я его за дни пьянства или проиграл в плохо сыгранной ставке — уже и не вспомнить.
— Я попробую выяснить, что к чему, — я поднялся и направился к двери, жадно желая уйти от этой удушающей тесноты. — Оставайся здесь. Не покидай этой комнаты.
Выйдя в коридор, я обернулся в воронов. Мы вылетели через одно из сотен проломов в стене и обогнули замок, пока не скользнули в личные покои Малира. Вино. Где это чёртово вино?
Мой аноа всё ещё плёлся за мной несколько шагов, пока наконец не слился с моей человеческой формой. Десятки голосов и в десять раз больше запахов обрушились на меня, вбивая гвозди в голову, вызывая новую волну тошноты. Я схватил золотой кувшин, стоявший на столе, и кубок рядом, наливая, пока шагал к библиотеке Малира. Пусто. Только густые тени, что вели меня к двери в его сад.
Кувшин я оставил на боковом столике, сделал глоток вчерашнего кислого вина и вышел в зелёное пространство. Богиня, помоги мне вернуть мешочек.
Малир мерил шагами каменную скамью, поросшую мхом, у пруда, по поверхности которого плавали красные листья клёна. Теневые отростки всё ещё плясали вокруг его сапог — до спокойствия ему было далеко. Отлично. Мне тоже.
— Малир… — Аскер опёрся спиной о ствол клёна и тяжело вздохнул. То, что он отбросил «мой принц» и назвал его просто по имени, говорило само за себя: разговор шёл плохо. — Брак с леди Галантией даст тебе знаменосца сильнее любого из людских лордов, уже присягнувших тебе. И он вернёт нам Марлу!
— Если ты веришь в это, значит, ты дурак, — фыркнул Малир. — Я поклялся на своей семье, что сделаю две вещи: уничтожу дом Брисденов и возьму Дранаду для нашего нового дома. Я не откажусь от одной клятвы, чтобы исполнить другую.
Аскер оперся локтем и закрыл лицо ладонью в перчатке.
— Малир, завоевать королевство Дранаду — трудно. Ещё труднее — объединить людских и вороних лордов, чтобы после вечности войн ты смог принести мир и единство во владения. Брак с девушкой подаст мощный сигнал в обе стороны.
— Я не… женюсь… на Галантии, — Малир процедил каждое слово и даже замедлился в шаге. — Её отец — бесчестный ублюдок, который не замнется и предаст любую клятву, вонзая нож в спину своему королю. Такой союзник ненадёжен, и я заставлю его ответить за всё, что он сделал со мной. Эта девчонка ничего не стоит.
Аскер всплеснул руками.
— Богиня показала мне её. Она необходима.
— Как она может быть необходима? — Когда молчание Аскера уступило место сомнению, а ветер ворвался в сад, качая клён и сотни пёстрых ленточек и нитей, свисающих с его ветвей, Малир покачал головой. — Я не женюсь на ней. Разговор окончен.
Ещё глоток вина. Я даже не знал, хорошие это или плохие новости для Галантии…
Аскер оттолкнулся от ствола, нахмурив тяжёлые брови, и уставился в пруд.
— Без Марлы, без твоей связанной пары, тебе придётся жениться на ком-то другом. На той, кто приведёт с собой значительную армию. Это единственный способ обеспечить абсолютную преданность и избежать предательства, когда мы двинемся на Тайдстоун.
— Да, придётся, не так ли? — Малир шумно выдохнул. — Худший день в истории нашего народа — тот, когда какая-то воронья-королева решила, что мы должны любить людей, жениться на них, плодить детей. Мои родители боролись за свою предназначенную связь. А теперь посмотри на меня — меня вынуждают взять в жёны человека.
Когда их спор растворился в завываниях ветра, рвущегося вдоль верхних кромок стен, я посчитал момент достаточно безопасным, чтобы приблизиться.
— Может, если бы ты объявил дриф, как я тебе говорил десятки раз, тебе бы не пришлось жениться на человеке.
— Предложение Себиана разумно, даже выгодно, если поспешить и успеть найти свою пару, — челюсти Аскера напряглись, когда его взгляд упал на кубок в моей руке. — На дворе утро.
— Не везде, — я сделал ещё один глоток, лишь чтобы позлить его. — И вообще, тебе не стоит так уж удивляться.
Фыркнув, он снова повернулся к Малиру.
— Отправь следопытов во все стороны, пусть разносят весть о празднике.
Малир приподнял бровь, глядя на меня.
— На миг здесь стало благословенно тихо. И тут явился ты — и снова подсунул ему эту идею.
Аскер повернулся ко мне.
— Девушка?
Я коротко кивнул.
— Я позаботился о ней.
— Конечно, позаботился, — на усмешке Малира скользнула тень. — Всегда так спешишь утешить дочку Брисдена.
— Поцелуй меня в перья на хвосте, Малир, — рявкнул я, настроение у меня было не лучше его, из-за той проклятой боли под рёбрами… — Что с посольством?
— Временно размещены в замке под охраной, — ответил Аскер. — Остальные разбили лагерь в пяти милях к северо-востоку. Я уже отправил следопыта с письмом капитана Теолифа, чтобы уведомить их о задержке. Пару дней на спокойное размышление пойдут нам всем на пользу. — Аскер поклонился Малиру. — Пожалуйста, подумай о Марле. Мне нужна моя пара.
Я дождался, пока шаги Аскера не дали понять, что он вне слышимости, и только тогда снова заговорил.
— Ты зашёл слишком далеко.
Саркастический смешок скатился с груди Малира.
— Зато у тебя появилась возможность снова полететь за ней… на ещё одно героическое спасение, полагаю.
— Героическое спасение!? — кубок задрожал в моей руке, потом у моих губ, когда я сделал ещё глоток. — Я просто… стоял там, не делая ровным счётом ничего!
Я ничего не сделал.
  
Точно так же, как пять лет назад.
— И правильно! — заорал он. — Потому что она — гребаная Брисден!
— Она невинная женщина! — крик сорвался с моего горла вместе с кислым комом. — Женщина, которая доверилась мне, надеялась, что я… — Желудок скрутило, горечь плеснула на дёсны. Меня вырвало, красные брызги расплескались по траве. Когда последняя вязкая ниточка соскользнула с губ, я покачал головой, оставаясь чуть согнутым. — Ты хоть понимаешь, что я там чувствовал, Малир? Это было то же самое, что в ту ночь. Потому что я, блядь, снова не сделал абсолютно… ни-че-го.