Стрела Гильгамеша

Надежда, конечно, станет все отрицать, но муж у нее – человек умный и проницательный, так что вполне способен вывести ее на чистую воду. А вот этого Надежда никак не может допустить.
Надежда Николаевна Лебедева, приличная интеллигентная дама средних, скажем так, лет, имела очень необычное хобби: она просто обожала разгадывать всевозможные криминальные загадки и преступления. И было такое ощущение, что преступления эти находили ее сами.
Обычный человек прошел бы мимо и ничего не заметил, в то время как Надежда обязательно во что-нибудь вмешается по принципу «найдет свинья грязи», как высказался когда-то в сердцах ее муж Сан Саныч.
Да, с мужем были серьезные проблемы. Он очень не одобрял такие занятия своей половинки. Он-то надеялся, что после увольнения с работы по сокращению штатов Надежда будет сидеть дома, готовить ему вкусные и полезные блюда и присматривать за котом.
Не то чтобы Надежда не любила готовить, да и к мужу относилась очень заботливо, но через некоторое время ей стало безумно скучно. Нечем было занять голову, и времени свободного оказалось достаточно (разумеется, если не сидеть перед телевизором, не зависать в социальных сетях и часами не болтать с подружками по телефону). И она дала себе волю в разгадывании криминальных загадок. Но поначалу была не очень осторожна, и муж кое-что узнал…
Ох, до сих пор Надежда вздрагивает, когда вспоминает, что устроил ее выдержанный, воспитанный спокойный муж. Был грандиозный скандал, после чего Надежда приняла мудрое решение ничего супругу не рассказывать. И тщательно следила, чтобы не проговориться.
И все было бы хорошо, если бы со временем не пошли слухи по знакомым. И то сказать, Надежда Николаевна была женщиной общительной, имела множество друзей детства и юности, а также бывших коллег по работе. И многим помогала, если те попадали в сложные ситуации.
Так что известность ее настигла, и тогда она строго-настрого наказала подругам, чтобы помалкивали, обещая в противном случае рассориться навсегда.
Не очень-то помогло.
И теперь Мария, неправильно интерпретировав ее молчание, тут же повинилась:
– Прости, что отрываю тебя от дел, но мне правда нужна твоя помощь… Не к кому больше обратиться!
– Да расслабься ты! – перебила ее Надежда. – Разумеется, встретимся, раз все так серьезно.
Условились на сегодня.
Надежда занесла домой сумки с продуктами, наскоро провела воспитательную беседу с рыжим котом, который очень оживился при виде килограммового пакета фарша, и ушла из дома навстречу новым приключениям.
На улице шел осенний дождь – мелкий, унылый и долгий, но настроение у нее было боевое. Что опять у Машки случилось? Не женщина, а ходячее недоразумение, вечно притягивает к себе всевозможные приключения.
Не зря психологи утверждают, что люди замечают в ближних прежде всего те недостатки, которые свойственны им самим.
Мария уже ждала ее за столиком небольшого ресторана на Университетской набережной и нетерпеливо махала рукой, хотя Надежда опоздала всего на пять минут.
– Привет, у меня занятия через полтора часа, так что не будем тянуть резину, быстро заказывай что-нибудь!
Надежда пригляделась к приятельнице и про себя отметила, что выглядит Машка не блестяще. Нет, по сравнению с прошлым разом и стрижка у нее более модная, и гардеробчик сменила, но вот глаза беспокойные какие-то, сама нервная, суетливая…
– Ладно, рассказывай! – велела, когда официантка отошла от них с заказом. – Только коротко, не толки воду в ступе.
Рассказ получился все равно долгим, дамы уже и салаты съели, и рыбу запеченную, и кофе выпили. Вопросы Надежда не задавала, чтобы не отвлекать Марию от сути.
– Вот и все, – та перевела дух, – как увидела я ее там, в морге, так до сих пор в себя прийти не могу, все из рук валится. К роману новому вообще не подходила, на занятиях путаюсь, студенты только что пальцем у виска не вертят. С деканом отношения натянутые, ему наши бабы накапали, что я романы пишу. Он и говорит: если вы, Мария Владимировна, с работой не справляетесь, может быть, вам лучше в писательницы переквалифицироваться? А сам смотрит этак с ехидцей, дескать, что ты там накропать можешь, ерунду какую-то, тоже мне, романистка нашлась. Агата Кристи и Мэри Хиггинс Кларк в одном флаконе!
 
– Может, он просто детективы не любит…
– Да он вообще книг не читает! А в издательстве свои проблемы. Представляешь, встречалась я с продюсером сериала, так он выслушал мои пожелания и процедил через губу, что раз я права продала, то никаких претензий не должна иметь. Они сами решат, кого брать на главные роли, и сценарий тоже сами будут писать, то есть специального человека для этого наймут.
– Ну так тебе хлопот меньше! Пиши себе романы свои…
– Ты права, конечно, дело не в этом… – Мария поникла головой. – Просто меня совесть мучает из-за Инки. Мы ведь в юности так дружили… В общем, Надя, можно что-то сделать?
– А полковник твой с армянской фамилией… У вас вроде бы даже роман намечался…
– Насчет романа ничего не вышло, да я и не жалею, – отмахнулась Мария. – Но он, что мог, уже сделал и дал мне понять, что ничего больше не светит. Поскольку это не его участок, да и наезд – дело дохлое. А что сообщение не в ее духе – это вообще не доказательство… Ты что пишешь?
– Значит, вы с ней должны были встретиться…
– В два часа дня в прошлый четверг.
– Она не пришла, а вечером того же дня ты получила от нее сообщение.
– В двадцать один пятнадцать, – уточнила Мария, поглядев на экран мобильника. – Но это не она писала…
– А на следующий день ее нашли черт-те где, и врач определил время смерти…
– От трех до пяти утра!
– Значит, надо выяснить, что она делала с часу дня четверга до трех часов ночи прошлой пятницы!
– И ты можешь это сделать?
– Попробую. Автомобиль у нее какой?
– А я и не знаю… она тогда без машины была, мы вина выпили…
– Не реви, – строго сказала Надежда, – тебе к студентам идти, сама говорила, что они уже смеются. Ну хоть фамилию ее знаешь и год рождения?
– Конечно! Дроздова Инна Михайловна, а год рождения у нас один и тот же. Но могу у Армена спросить, у них база данных есть.
– Такая база данных у меня самой есть, – отмахнулась Надежда, – я за пять минут выясню, где она жила и на какой машине ездила… Ладно, пора мне, дома дел невпроворот, Саша обещал сегодня пораньше прийти. Пока-пока, держись, не раскисай, самое страшное с твоей подругой уже случилось, чего уж теперь…
На следующее утро Надежда подошла к мрачному шестиэтажному кирпичному дому, обошла его с торца и остановилась перед железной дверью. Над дверью была камера, непосредственно на ней – кнопка звонка.
Надежда помнила, что кодовым звонком для входа является знаменитая тема Вагнера «Полет валькирий», и попыталась изобразить эту мелодию, нажимая пальцем на звонок.
Из динамика донесся недовольный хриплый голос:
– И ничуть не похоже! Кого там черти принесли?
– Доставка орехового печенья и шоколадных вафель! – Надежда знала, чем можно затронуть сердце здешнего обитателя, точнее его желудок.
Замок щелкнул, дверь открылась. За ней была лестница, уходящая в подвал.
Надежда спустилась по ступеням и оказалась в большом помещении без окон, заставленном серверами, компьютерами и прочим электронным оборудованием неизвестного Надежде назначения.
В центре помещения в компьютерном кресле с подранной обивкой сидел, уставившись в огромный монитор, молодой человек в несвежей черной футболке необъятного размера и линялых шортах.
Этот молодой человек был толстым, рыхлым и неопрятным. Образ довершали длинные сальные волосы и жидкая клочковатая бородка. Звали его Боб, и он был подлинным компьютерным гением.
Надежду Николаевну с ним познакомил ее сосед Димка, которому она неоднократно помогала подтянуть школьную математику.
– Привет, Боб! – поздоровалась Надежда. – Смотрю, ты с прошлого раза отсюда не выходил. Даже футболку не менял.