Счастливчик (СИ)

Если бы Окассен в одиночку явился на парадный обед в герцогском дворце, он получил бы место где-нибудь за дальним столом для бедных и безземельных рыцарей. Но мажордом увидел Николетт, растерялся и поспешил за разъяснениями к самому герцогу.
—Эта блондинка в голубом? — спросил тот, посмотрев с балкона.
Лицо его приняло такое ошеломлённое выражение, точно он увидел чёрную лилию или снег в июле.
  
— Право, не знаю, чья она. Впервые вижу.
—Её муж — некий шевалье де Витри из графства Брешан. Одеты они оба убого, но я подумал...
—Верно, Флери, этой даме не место за нижним столом. Бог мой, я даже при королевском дворе не видел подобной красоты. Устройте их за средним столом и разузнайте, кто они такие.
Потом к Николетт проявила интерес молодая герцогиня Ангулемская, краем уха услышавшая имена, которыми называли друг друга молодые супруги. Сначала, впрочем, она подумала, что они — брат и сестра, но потом уловила недвусмысленную часть разговора.
—Ни с кем из мужчин не разговаривай, слышишь? Только с дамами.
— А если кто-то сам заговорит со мной? Молча хлопать глазами? Это же неприлично, Окассен!
— Мне наплевать на приличия. Моя жена должна делать то, что я приказываю. Никаких разговоров с мужчинами, никаких танцев. Или так, или мы сейчас же уедем отсюда.
— Хорошо.
— Ну, не дуйся, Николетт! Ты же знаешь, какой я ревнивый.
Герцогиня Ангулемская не выдержала и с любопытством спросила:
— Простите, господа, я не ослышалась? Ваши крещёные имена, действительно, Окассен и Николетт?
Подруги герцогини, пять или шесть роскошно разодетых дам, с любопытством уставились на молодых супругов. Николетт оробела от одного вида красавиц, окружённых сиянием золота, рубинов и бриллиантов. А Окассен поднял подбородок и надменно произнёс:
— Да, это так. А что вас удивляет, мадам, разве это не христианские имена?
От его ледяного голоса дамы даже попятились испуганно. Но герцогиня Ангулемская была смелой женщиной. Говорили, что как-то она сама, в отсутствие мужа, подавила крестьянский бунт, причём, действуя одними лишь уговорами.
—Что вы, мы имели в виду совсем другое! — с очаровательной улыбкой произнесла герцогиня. — Дело в том, что ваши имена — из знаменитого рыцарского романа. Значит, вы с супругой были помолвлены прямо с рождения?
— Да! — так же высокомерно ответил Окассен и, взяв жену под руку, увёл прочь от любопытных дам.
Герцогиня Ангулемская весело глянула на подруг.
— Вы видели, каковы манеры?
Дамы тотчас дали волю языкам. Они предполагали, что красавицу насильно выдали за этого невоспитанного грубияна. Может, он вообще похитил её у благородных, но бедных родителей?
—Внешне он, конечно, привлекателен, — рассудительно сказала герцогиня. — Но что за манеры! Что за мужланство!
—А вы слышали, как он запрещал ей беседовать с кавалерами и танцевать? — в ужасе спросила одна из подруг. — Просто варвар какой-то!
Герцогиня разыскала среди гостей графа де Брешан и расспросила его о молодых супругах де Витри. Граф в подробностях рассказал, как Окассен женился на Николетт, отобрав её у законного жениха, венчался без церковного оглашения и дозволения сюзерена.
— Бывший жених девушки говорил, что Витри изнасиловал её и принудил к венчанию, пользуясь своей властью сеньора, — понизив голос, добавил граф.
— Какой ужас! — вскрикнула герцогиня. — Почему же вы не взяли его под стражу?
Граф пожал плечами.
— Я узнал обо всём этом позже, когда она уже ждала ребёнка.
Он рассказал также о попытке Бастьена похитить Николетт и о его побеге из заключения. Герцогиня передала историю своим подругам, заставив их ахать, креститься и залпом осушать кубки с охлаждённым вином.
— Боже, так выходит эта девица — всего лишь служанка? — разочарованно спросила маркиза д'Этан.
— Ну, во-первых, она была в семье Витри чем-то вроде приёмной дочери. А во-вторых, не всё ли равно теперь, когда она стала женой дворянина? — решительно ответила герцогиня.
До начала танцев герцогиня самолично подошла к Николетт, взяла её под руку и повела гулять между колонн огромного зала.
— Я узнала историю вашей любви, дорогая, — ласково сказала она.— Это так красиво и так печально. Но, кажется, я могла бы устроить вам побег.
— Какой побег? — испуганно спросила Николетт.
Она не доверяла незнакомой даме, подозревая, что её подослал мерзавец Гюи.
— Один из старых друзей моего мужа, шевалье де Раваль, завербовался в гвардию венгерского короля. Он и прежде воевал в Венгрии, хорошо знает те края. Если я попрошу, он похитит вас и увезёт туда.
Герцогиня смотрела ни Николетт искрящимися глазами. Она искренне желала помочь, но видела в испуганных глазах Николетт лишь вопрос: «А вам-то зачем это нужно?».
— Не верите? — спросила герцогиня. — Погодите минутку...
Она ушла и вскоре вернулась с высоким, уже немолодым рыцарем, увидев которого Николетт ахнула и сцепила руки у груди. Тот посмотрел на неё с недоумением.
— Вы меня знаете, сударыня?
Она кивнула, растерянно улыбаясь.
— Где же мы встречались? — непонимающе спросил он.
— У нас, в Витри. Вы привезли хозяйке письмо от её брата из Венгрии. Мне было тогда двенадцать лет.
— Пресвятая дева! — воскликнул рыцарь. — Вы ли это, маленький белокурый ангел? А где же ваш злобный брат?
— Он мне не родной брат, а молочный, — смущённо ответила Николетт. — И теперь он мой муж, у нас уже двое сыновей.
Рыцарь изумлённо обернулся к герцогине.
— Помилуйте, ваша светлость! Вы сказали, что у этой дамы возлюбленный в Венгрии, и она хочет уехать к нему?
— Да, — тихо сказала Николетт, опустив голову. — У меня был возлюбленный, и он сейчас в Венгрии, но я не могу к нему уехать.
— Почему, милая? — удивилась герцогиня. — Мессир де Раваль согласен отвезти вас. Я возьму на себя все расходы на дорогу. Мне не нравится, когда влюблённых разлучают.
Николетт смотрела в пол и молчала.
— Что с вами, дорогая? — настойчиво спросила герцогиня.
— У неё двое детей, вот что, — грубовато проговорил Раваль и, взяв руку Николетт, с отеческой нежностью погладил её. — Я видел её, когда она была ребёнком, и уже тогда понял, что это — благороднейшая душа. Она не бросит детей, а везти их в такую даль невозможно. Пишите письмо своему любимому, мадам де Витри. Я его доставлю.
Но тут Окассен с другого конца зала заметил, что Николетт разговаривает с Равалем и бросился к ней, весь кипя от злости. Николетт вовремя заметила его и сама быстро пошла навстречу, чтобы он не налетел на её собеседника. Окассен молча вывел её в коридор, толкнул под лестницу и там со всей силы хлестнул ладонью ниже спины.
— Ай, больно! — сердито вскрикнула она. — Что ты творишь?
— Скажи спасибо, что не по лицу, — стиснув зубы от ярости, сказал он. — Сейчас так отделаю, неделю на задницу не сядешь!
Угрозы своей он не исполнил, но тут же увёз Николетт на квартиру, где они остановились. Поэтому письма Бастьену она так и не написала.
 Глава 18. Невеста за десять монет 
Прошёл ещё год. Ничего не изменилось в имении Витри — всё так же ветшали старые амбары, чернели от плесени потолки в доме да вороны вили гнёзда на верхушках яблонь в саду. Не было ни сильного горя, ни великих радостей, только дети подрастали и рождались новые.
У Дамьена и Урсулы родился сын. Николетт до сих пор кормила Дени грудью, потому не беременела.
— Его уже давно пора перевести на кашу и похлёбку, — заявил отец Рок, как всегда заявившийся в гости после Пасхи. — Ты нарушаешь заповеди, дочь моя.
Николетт ничего не ответила. Подобно своей свекрови, она считала, что не стоит плодить детей, если нечего оставить им в наследство. А имение их оставалось бедным и скудным. В этом году скотине даже не хватило корма до весны. Окассен поехал с мечом по домам свих крепостных и силой отбирал у них запасы корма, хотя они добросовестно сдавали ему оброк. Потом выяснилось, что за зиму мыши и крысы растаскали половину зерна, оставленного на засев господских полей. И Окассен повторил свой жестокий рейд, из-за чего многим крестьянским семьям пришлось печь хлеб из муки пополам с древесной корой.