Убежище. Книга пятая

– Да чего она бедная? Характер мерзкий, мрачная вся такая, слово не скажет, только глазищами своими зыркает! То ли дело Кристи – весёлая, заводная, кудрявая, прямо как я в детстве! Короче, мы едем и нас надо встретить. Пиши дату, номер поезда и вагон! Записала? Я тебе буду каждый день звонить и напоминать, а то ты со своей памятью… Кира, Кирка, да где ты там? Напомни мне, чтобы я каждый день Людоньке звонила!
Людмила выключила гаджет и в замешательстве посмотрела на кота.
– Федь, а вот и он – упитанный и пушистый северный зверь! Тётка Тоня такого шороха наведёт, что мало нам не покажется…
Людмила некоторое время собиралась с силами, чтобы сообщить новость сыну, а потом, решившись, изложила ему свершившийся факт:
– К нам едет караул!
– Обычно с такой паникой на лице говорят о ревизоре… – напомнил Владимир.
– Неее, ревизор – это ерунда! Это детские сказочки! А вот Антонина свет Иванна, которая в настоящее время едет на поезде и неумолимо к нам приближается, это да! Это караул! – невесело вздохнула Людмила.
– Да ладно! Тина Иванна? – Владимир скривился. – А по поводу? Ну, чего ей надо-то?
– Она к тебе на свадьбу едет! – сообщила Людмила, снова прибегая к кототерапии и водружая себе на шею Чудь Болотную, пришедшую в гости к Фёдору.
– Хе, а нельзя ли сделать так, чтобы она на полпути поехала обратно? Нельзя? Я так и знал! – Владимир потёр виски. – А у меня как раз чудачка-Нина переживает, что её тётки меня должны шокировать, дескать, у нас таких нет.
– Ой, Нина… Как бы эта зар… в смысле тётушка ненаглядная, век бы не видела, к Нине не прицепилась! – расстроилась Людмила.
– Пусть только попробует! Выкину прямым лётом до Хабаровска! И на билетах сэкономит! – рыкнул Владимир. – Как вспомню её «Вооовииичииик», аж дурно становится!
Дни неумолимо шли, приближая дату свадьбы и приезд Антонины Ивановны. Нинино платье было надёжно спрятано от тётки Милы, тётку Инну озадачили разработкой меню для её собственного здорового питания, а ПП и Мишка жадно слушали рассказы Владимира о нежданно-негаданной гостье!
– Министерство обороны запросто могло бы её использовать в качестве тактического вооружения! – хмыкал Владимир. – Это не тётка – это ядерная боеголовка в пропитке слащавости, ну, сами увидите.
– Увидим-увидим… – мрачно переглядывалась тройка, заговорщицки прищуриваясь.
 
Глава 3. Терпение Ярославского вокзала
 
Москва – город выносливый. Разные люди приезжают, и всех нужно принимать. Кто –то приехал в гости, кто-то – по делам, кто-то – на работу, кто-то мрачно осмотреться, заявить, что «фффсевытутгады», и уехать домой, чтобы продолжать утверждать то же самое уже про свой город. Ну, что поделать, натура у людей такая, везде им плохо. Короче, именно моральная устойчивость, благоприобретённая за восемьсот с лишним лет со дня официального основания, и не позволила городу хотя бы немного дрогнуть вокзальной платформой под решительными шагами тётушки Антонины Ивановны.
«И не таких видели!» – решил Ярославский вокзал, призвав к порядку свои фонари, которые чуть было не отшатнулись от решительного вопля гостьи.
– Носииильщиииик! Где носильщик? Что за безобразие! Почему я приехала, а носильщика нет?
За её спиной проводница, обессиленно прислонившаяся к стеночке в тамбуре вагона, вытирала лоб, от души сочувствуя внучке этой невыносимой особы, а также её родственникам.
«Это не женщина, это же катастрофа какая-то!» – думала она.
Поезд из Хабаровска, осторожно поджимая буфера последнего вагона, торопливо уползал подальше от платформы.
– Ноооосииильщик! – проносилось по вокзалу эхо, распугивая дачников и прочих замотанных личностей.
– Я пойду поищу носильщика! – Кира вздохнула. Гора старомодных чемоданов бабушки занимала половину платформы.
– И не вздумай! Пойдёт она… Сейчас должны прийти Людонька и Вовичек. Они, конечно, оба редкие болваны, но нас должны встретить обязательно! Зря я, что ли, звонила и напоминала им каждый день?
Владимир услышал странные завывания издалека и покосился на Людмилу.
 
– Мам, а ты уверена, что нам нужно подходить близко к эпицентру?
– Ничего не поделать, если не подойти, эпицентр приедет с доставкой на дом! Адрес-то мой она знает…
Носильщик, которого Владимир изловил по пути к «эпицентру», с сомнением пожал плечами.
«Ну, не знаю, не знаю… была бы моя воля, я бы таких и в Хабаровск не пускал бы! Там, конечно, люди ко многому привычные и выносливые – одна погодка чего стоит, но эта так орёт… – подумал он. – Вот где-нибудь в глухой тайге: самое то – территорию от гнуса чистить! Как такая баба рот откроет, кааак взвоет, весь гнус и мошка от ударно-звуковой волны просто замертво попадают!»
– Ну, вот и они! Людонька, ты всё-таки забыла, когда у нас поезд? Вовичек, и как ты не боишься оставлять мать без присмотра? У неё же страшная проблема с памятью, а потом… как ты успела так постареть!
Моложавая и подтянутая Людмила только усмехнулась: на её памяти тётка обожала так начинать разговор с любой женщиной старше двадцати пяти лет.
За спиной крупной, дородной, хорошо одетой пожилой женщины в окружении чемоданно-сумочного разлива стояла худенькая, почти прозрачная, очень бледная девочка и тоскливо оглядывалась.
Людмила на тётку внимания не обратила никакого: знала она её расчудесный характер, а вот Киру рассмотрела сразу и запечалилась.
«Загнали девочку совершенно! Вон, вся съёжилась, плечи подняла так, словно удара ожидает. Нет, это не от того, что могли ударить, а от желания спрятаться».
Людмила после разговора с тётушкой позвонила их общим родственникам, которые и рассказали:
– Да забодали они уже Кирку! Вдолбили себе в бестолковые головы, что она вторая Павлова, и с трёх лет водили заниматься балетом! На неё уже смотреть больно: непонятно в чём душа держится – всё же на диетах! Я тут раз слыхала, как тёть Тоня отчитывала её за то, что она булочку попросила купить! Вот клянусь тебе, Люда, мне хотелось тётку взять за шкирку и трясти! Правда, мне для этого надо было бы стать башенным краном!
– А родители Киры? – уточнила Людмила.
– Оба мечтают о знаменитой дочери-балерине, точнее, о дочерях-балеринах. Когда у них родилась вторая – Кристина, то они решили, что с трёх лет в балет отдавать – это уже поздновато, и повели с двух! Да, это, скорее, была игра, а не балет, но суть в том, что младшей всё даётся полегче. Тогда, чтобы всё внимание уделять юному дарованию, Киру просто препоручили тёть Тоне, а ты сама понимаешь… Это такой кошмар!
– Понимаю! – уверенно кивнула Людмила, словно собеседница могла её видеть. – Ещё как понимаю.
– Я как услышала, что Кира травмировалась, подумала, что теперь-то она отдохнёт от этого проклятого балета, но нет, родичи решили, что надо травму вылечить и продолжать!
Людмила смотрела на девочку, вспоминала слова родственницы и понимала: какой там балет! Кире хорошо бы поесть и спать лечь, а потом отдыхать! Просто много-много отдыхать!
– Вот уж что-что, а крайнее переутомление да нервное истощение и налицо, и на лице!
Антонина Ивановна Вовичка помнила в подростковом возрасте: была проездом и заскочила буквально на пару часов. Был он забавным, худощавым, взъерошенным, как сердитый воробей. Людмила не позволила тётке поточить об него когти, быстро отправив сына на тренировку, но сейчас-то можно отыграться за все прошедшие годы!
– А Вовичек… Это же Вовичек? Ой, прямо не узнала бы! Так вырос, что даже потолстел! Говорят, ты уже два раза женился и развёлся! А что так? Рога помешали? А сын-то на тебя похож?
Владимир, у которого никакого лишнего веса в жизни не было, рогов и подавно, а Мишка был вылитой его копией, нехорошо прищурился… На последние глупости он особого внимания не обратил: понятно же, что пакостная баба ищет уязвимое место, чтобы можно было развлекаться, тыкать острой палочкой в прореху, обнаруженную в броне, а вот слова тётки Антонины про маму расслышал очень хорошо.