Танго алого мотылька. Трилогия (СИ)

Кирстин спрыгнула следом, больно приложившись коленями об издалека казавшуюся мягкой траву, вскрикнула, и в следующее мгновение обнаружила себя в чьих-то руках.
— Нет! — крикнула она.
— Кирстин! — ответили ей, и Кирстин обмякла, узнав и голос, и руки, которые обнимали её.
— Рей… — выдохнула она.
Безумным взглядом обшарив продолжавшие пылать кусты, метавшиеся кругом фигуры людей в чёрных футболках и других, в защитной экипировке штурмовых отрядов, зависший в паре метров над землёй вертолёт, она на мгновение остановила взгляд на фигуре Диего Корреса, лежавшей на земле ничком. Из-под лопатки у мексиканца торчал нож.
  
— Рей, нужно к нему в кабинет! — выдохнула Кирстин. — Он в сговоре с Кагертом, твоя фирма… Фирма твоего отца… Кагерт обещал ему контрольный пакет акций, Рей!
— Кагерт? — продолжая прижимать Кирстин к себе, Рей непонимающе уставился на неё. — При чём тут он? Откуда у него вообще акции нашей семейной фирмы?
В поисках поддержки Рей оглянулся через плечо, и теперь только Кирстин увидела Майкла, в такой же чёрной футболке, как и сам Рей, стоявшего у неё за спиной.
Майкл пожал одним плечом и, небрежным жестом достав из кармана пачку сигарет, закурил.
— Я думал, ты знаешь, — рассеянно сказал он, — Брюс проиграл Кагерту в карты сорок процентов акций из своих восьмидесяти шести. Потому ему и приспичило получить твои.
— Ты говоришь мне об этом сейчас?
Майкл снова повёл плечом.
— Да ладно, ты не мог не знать, — повторил он.
— А что в кабинете? — Рей обернулся к Кирстин и теперь испытующе смотрел на неё.
— Я точно не знаю… Там видеозапись, подтверждающая знакомство Кагерта с Корресом, договор, в котором тот обещает передать Корресу акции и, может быть, что-то ещё. Это всё не должно сгореть, Рей!
— Я разберусь, — бросил Майкл и, развернувшись, бросился к дому, а Рей прижал Кирстин к себе ещё плотней.
Где-то в отдалении раздалась автоматная очередь.
— Я нашёл бомбы, — сказал Рей, поглаживая Кирстин по волосам и вдыхая их аромат, — прикинь? Это такой кайф… закладываешь вираж — и бабах!
— Ты мне покажешь, — согласилась Кирстин и, запрокинув голову назад, потянулась за поцелуем.
Рей с удовольствием ответил на её порыв.
* Хорошая шлюшка, сейчас папочка растянет твой сладкий зад
** Малыш
*** Запустить двигатель!
  
Эпилог
 
Корпуса, которые Кирстин видела издалека, оказались бараками, носившими официально красивое название «лагеря для беженцев». Люди Торренса эвакуировали оттуда шестьдесят человек, которых планировали продать в Америку, и, судя по наличию внутри зданий специфического оборудования — в качестве доноров для пересадки органов.
Обвинения Диего Корресу были предъявлены посмертно, а все, кого успели схватить в оцепленной долине, были представлены к суду по обвинению в пособничестве похищению людей.
Торренс ликовал. Даже тот факт, что его старый противник Реймонд Мерсер остался на свободе, не мог испортить ему удовольствия от получения награды и последующего повышения. Полковник Эшвил публично принёс Честеру Торренсу свои извинения и признал его заслуги перед отделом по борьбе с трафиком людей.
Человек, обеспечивший ему возвращение в полицию, никак не выразил своего отношения к случившемуся. Какое-то время Торренс ждал, что тот захочет встретиться с ним, но этого так и не произошло.
Честер Торренс не знал, что спустя три дня после захвата базы мексиканской мафии в Альпах Реймонд Мерсер встретился в Лондоне со своим братом.
— Помнится, ты хотел получить мои четырнадцать процентов акций, чтобы самостоятельно принимать решения, — потягивая вермут из треугольного бокала, рассеянно сказал он.
В этот раз Реймонд приехал один — Кирстин отдыхала в Швейцарии и готовилась вернуться к занятиям, она хотела организовать к лету новую полноценную выставку в зале, который снял для неё Рей.
— Ты наконец-то принял решение? — Брюс Мерсер даже выпрямился в кресле, почуяв приближение хороших новостей.
— В каком-то смысле можно сказать и так.
Рей извлёк из кожаной папки стопку бумаг и щелчком пальцев отправил их в путешествие по столу.
Брюс взял документы в руки и, пролистав, нахмурился.
— Как это понимать? — поинтересовался он.
— Так, как там и написано, Брюс. Твой друг Кагерт решил пойти на уступки, войти в положение нашей семьи и уступил свою часть акций мне. Правда, мне пришлось потратить на это весьма немалую сумму — по сути всё то, что я собирался вложить в развитие собственного бизнеса в этом году. Я даже вынужден был продать тот маленький островок, на котором открыл СПА, когда стал зарабатывать сам. Понимаешь, как плохи мои дела, Брюс?
Рей скромно предпочел не говорить о том, что на самом деле акции обошлись ему не так уж и дорого — Кагерту очень не хотелось оказаться замешанным в расследовании дел Диего Корреса, и он оказался на удивление уступчив.
Брюс молчал.
— Но надо уметь видеть хорошее во всём. Теперь я могу позволить себе самостоятельно принимать решения в отношении Мерсер-корп. А отцу будет небезынтересно узнать обо всём, что произошло.
Брюс Мерсер побледнел.
— Что ты хочешь от меня? — внезапно охрипшим голосом поинтересовался он.
— О… Ну… Если ты так ставишь вопрос, то я думал о небольшой компенсации. В размере ста тридцати процентов от затраченных средств, так пойдёт?
Брюс долго молчал.
— Ты решил меня разорить, — констатировал он.
— Ни в коем случае. Я даже готов дать тебе рассрочку. Пойми меня правильно, Брюс. Я просто должен компенсировать то, что потерял.
Снова молчание стало ему ответом.
— В этом случае ты дашь мне гарантии, что не станешь лезть в дела фирмы? — спросил наконец Брюс.
— Гарантии — нет, — отрезал Рей. — Я перепродам небольшую часть акций тебе. Мы вступим во владение на равных правах. И я действительно не буду лезть в твои дела. До тех пор, пока деньги будут исправно поступать на мой счёт. В принципе, как это и было всегда. Я просто не хочу, чтобы ты забывал, Брюс, — Рей вздохнул, намереваясь выйти с веранды, на которой шёл разговор, и отправиться домой, — что я твой брат. А ты знаешь, как это важно — семья?
— Да, — сухо подтвердил Брюс.
— И не пытайся больше собирать или использовать компромат на меня. Если мне что-то не понравится — я продам свою часть акций к чёртовой бабушке, и вряд ли это сделает мои отношения с отцом хуже, чем они были до сих пор.
Рей сделал прощальный жест рукой, и, спустившись по лесенке на усыпанную гравием дорожку, направился к выходу из парка особняка.
Сев в черный Ягуар, стоявший у ворот, он завёл мотор. Взял в руки телефон и, сделав звонок охране, предупредил:
— Едем домой. Пусть готовят самолёт.
Однако примирение с отцом не могло пройти так легко.
Ещё полгода Рей избегал поездок в Шотландию и согласился отправиться туда, только когда две линии обстоятельств сошлись между собой: для начала, Кирстин давно просилась домой.
— Я хочу повидать Линдси, — говорила она, — на нейтральной территории.
— Вот видишь, — констатировал Рей, — ты тоже не хочешь встречаться с отцом.
— Я и не заставляю делать это тебя. Хотя мне было бы приятно посмотреть те места, где ты родился и вырос.
Кирстин, однако, не удалось бы его убедить, если бы не ещё одно событие: у Девида Мерсера в возрасте шестидесяти семи лет родилась дочь от четвёртой жены.
— Он хочет назвать её Кати. Как мою мать, — констатировал Рей без всякого энтузиазма, когда получил официальное письмо. На крестины приглашались все члены семьи, в том числе и он.
  
— Это же хорошо, — Кирстин подняла бровь и перебралась поближе к нему.
Они сидели на скамейке на берегу озера, расположившегося неподалёку от швейцарского дома Рея, где были в последний раз два года назад.
— Не знаю, — сказал Рей и надолго замолк. — Я завидую тебе. У тебя сложились отношения хотя бы с сестрой.