Танго алого мотылька. Трилогия (СИ)

Ответить Кирстин не успела, до неё вообще не дошёл смысл сказанных слов, потому что раньше чем она отошла от прошлого манёвра самолёт ушёл в штопор. Кирстин увидела, как стремительно несётся им навстречу взлётное поле, чтобы затем рывком отодвинуться вниз.
Всё время, пока истребитель бежал по взлётной полосе домой, Кирстин тяжело дышала и слышала только, как сердце бьётся где-то в самых ушах.
  
Рей снова распахнул стекло кабины. Стянул свой шлем, а потом, увидев, что Кирстин всё ещё сидит неподвижно, расстегнул ремешок и на ней.
Кирстин поймала его руки и на мгновение прижала к своим щекам. Затем сняла шлем и, наклонившись к Рею, резко впилась поцелуем в его губы. Бешеный стук сердца и не прекращавшийся свист ветра в ушах подвёл её к тому, чего избежать было нельзя, и, не ощутив ответа в первое мгновение, она упрямо раздвинула губы Рея языком, пробиваясь мимо них, провела кончиком по зубам, и тут только почувствовала, что руки Рея обнимают её, а язык в яростном танце сплетается с её языком.
  
Глава 7. Наблюдения 
 
Кирстин не поверила своим глазам, когда на третий день после этого вылета увидела в окно, как к дому приближается грузовик, и при помощи двух охранников несколько крепких мужчин принялись выгружать из него мешки с глиной, чаны для замачивания, ящики с инструментом. Когда же напоследок они вчетвером взялись за самый большой груз, и тот упал, так что коробка приоткрылась, и из неё показалась печь для обжига, Кирстин не выдержала. Как была — в лёгком льняном платье и кашемировом кардигане, которые Жанет приготовила для неё в первый день — вскочила с кресла у окна, сидя в котором листала журнал, и бросилась в коридор.
Уже спустившись на первый этаж, в холле, она с разбегу врезалась в Рея, который заканчивал руководить разгрузкой.
— На второй этаж, в западное крыло. В бывшую комнату для просмотра видео, — произнёс он и развернулся было, чтобы начать подниматься, когда Кирстин влетела в него.
— Ты это сделал! — выдохнула Кирстин, отступая на шаг назад, и тут же, опомнившись, склонила голову, — прости. Наверное, бегать тут нельзя, да?
На губах Рея заиграла улыбка, но Кирстин не увидела её, потому что не поднимала глаз.
— Я же обещал, — сказал тот.
Кирстин наконец посмотрела на него, улыбка прорывалась и на её лицо.
— Спасибо, — сказала Кирстин, постаравшись вложить в одно это короткое слово весь свой восторг.
Рей продолжал улыбаться, но теперь уже только одним уголком губ.
— Комнату, соседнюю с твоей спальней, уже освободили, чтобы переделать в студию. Но у меня будет к тебе одна просьба.
Щёки Кирстин зарделись, и она на несколько мгновений закусила губу.
Все последние дни они провели вдвоём.
Рей и раньше постоянно держал её при себе, но необходимости сидеть в его комнате и наблюдать, как Рей работает, Кирстин не понимала. С ним она чувствовала непонятное для себя самой тепло, как будто Рей был костром, а во всём остальном доме царила зима. Однако она всё равно тяготилась своим положением и ощущением того, что для хозяина она нечто вроде детали интерьера или щенка, которого можно погладить, чтобы снять стресс.
С тех пор, как Рей показал ей самолёты, всё изменилось. В сонном царстве загородного дома, где почти всегда находился один и тот же стандартный круг домашних лиц, как правило, такой же постный, как суп из шпината, который Кирстин давали на обед, возможность смотреть на то, как Рей чертит в небе разномастные фигуры белоснежным телом самолёта стала воротами в другой мир.
Рей никогда не отказывался брать её с собой. Только когда на следующий день после их совместного вылета Кирстин подловила его во время сборов — второй раз за всё время их знакомства она видела Рея в водолазке, а не в костюме, и так определила, куда тот собирается идти.
— Можно мне с тобой? — спросила она.
Рей был немного удивлён. До сих пор Кирстин ни во встречах с ним, ни в каких-либо других вопросах инициативы не проявляла.
— Я не могу взять тебя в самолёт, — с трогательной растерянностью сказал он, — это может быть опасно, Кристи… А я должен знать, что отвечаю только за себя.
Кирстин на мгновение закусила губу.
— Но вчера же ты так не говорил.
— Вчера я занимался тем, что освоил уже давно. А сейчас собираюсь поработать над чакрой Фролова — это вроде как маленькая мёртвая петля.
Кирстин опустила глаза, и Рей вдруг понял, что не может оставить её. Только что протянувшаяся между ними нить грозила порваться, если он покинет дом.
— Ты можешь посмотреть, — наконец сказал он. — А под конец, если получится, я возьму тебя с собой на один заход.
Рей опасался, что после полутора часов лихачества в воздухе у него будут трястись руки — а в таком состоянии везти с собой пассажирку он никак не мог.
Кирстин кивнула, хотя в глазах её и стояла обида, но всё же смотреть с земли было лучше, чем сидеть в библиотеке.
Впрочем, очень скоро настроение её опять пошло на взлёт. Во-первых, по дороге Рей, вопреки обыкновению, не молчал, а рассказывал про задуманный приём. И Кирстин с удивлением обнаруживала в его глазах такую увлечённость, которую до сих пор редко видела у кого-то из своих друзей.
Рея хотелось обнять. И в эти минуты он выглядел намного моложе, чем всегда — Кирстин никак не дала бы ему тридцати лет.
Она думала, что Рей, наверное, мог бы быть её старшим братом. Ну, там, где-нибудь в полном зазеркалье, где всё не так, как здесь.
Во-вторых, оказалось, что наблюдение с земли за Реем куда менее пресно, чем она представляла.
Рей дал ей шлем с рацией, чтобы поддерживать связь, и бинокль, чтобы было лучше видно самолёт.
Время от времени он закладывал такой крутой вираж, что Кирстин казалось, что самолёт сейчас врежется в землю — но тут же в наушниках слышался расслабленный смех.
— Страшно? — время от времени интересовался Рей.
— Показушник, — не сдержавшись, пробормотала Кирстин, когда это случилось в очередной раз.
— Я всё слышу. Спущусь вниз — накажу.
Угроза заставила мурашки пробежать по спине.
Рей выровнял самолёт и прошёл на бреющем над крышами служебных помещений, чтобы затем в очередной раз попытаться заложить свою петлю. Самолёт резко снизил скорость и задрал нос вверх. Хвост зацепился за верхушку дерева, и корпус повело.
— Рей! — выкрикнула Кирстин невольно и бросилась туда, где происходило ЧП, но двое охранников тут же ухватили её за плечи, удерживая на месте. В наушниках было тихо.
Самолёт сделал несколько кувырков, медленно уходя за забор, затем вернулся в горизонтальное положение и по дуге пошёл вниз. Правый двигатель дымил, и теперь уже вся команда наблюдателей — охранники, техники и спасатели — бросились к воротам, в лес.
Сердце Кирстин бешено колотилось.
— Рей, не молчи, — повторила она в микрофон, стараясь обогнать всех бегущих рядом с ней.
Наконец, самолёт показался вдали. Дерево, которое прервало его путь, слабо потрескивало в огне.
Двое спасателей принялись отдирать стекло и за руку выволокли Рея из кабины, а ещё двое принялись поливать пеной дерево и самолёт.
Рей с трудом держался на ногах и покачивался из стороны в сторону. Его попытались ощупать, но он отодвинул руки спасателей в стороны и, нашарив взглядом Кирстин, неловко замершую в отдалении, направился к ней, на ходу отстёгивая шлем.
Кирстин тоже трясущимися пальцами принялась отстёгивать свой.
— Страшно? — спросил Рей, останавливаясь в шаге от неё и глядя прямо в глаза.
Кирстин сглотнула.
— Да.
Рей бросил шлем на землю и, притянув её к себе, втянул в долгий, будоражащий поцелуй. Кирстин чувствовала, как бешено бьётся его сердце, и в том же самом ритме пульсирует её собственная кровь. Тело Рея было горячим, руки шарили по спине, силясь стиснуть крепче, как будто хотели проникнуть внутрь. И как-то совсем не удивляло то, что напряжённый член Рея утыкается ей в бедро. В это мгновение Кирстин позволила бы ему что угодно, только бы тот продолжал прижимать её вот так — и больше не пытался летать.