Когда растает снег... (СИ)

— Ну что, пойдешь на вечер? — когда они сели попить чай (настоящий, индийский!), спросила Вика.
— Не знаю, — пожал плечами мужчина. — А ты-то?
— Нет, — помотала головой женщина. — У меня же Сашка… И так через недельку на работу выходить! Так что лишь по вечерам его видеть и буду…
— Тогда и я, наверное, никуда не пойду…
— А ты сходи…
— Зачем? — не понял Михаил. — Что мне делать там без тебя?
— Расскажешь потом, как там наши, — вздохнула Вика. — Мне ведь тоже интересно…
— Хорошо, — после недолгого раздумья согласился мужчина.
«На машине что ли доехать, чтобы побыстрее?» — подумал было Михаил, но быстро отверг эту мысль. Чай не сахарный! Не развалится от пешей прогулки… Решив так, он и стал собираться.
Первым изменением, что заметил Михаил, стало отсутствие в школьном дворе теплицы… Не иначе как демонтировали и вынесли куда-то за город — как уже случилось со многими из тех, что построили в скверах и парках. Не было уж на месте и той теплицы, на строительстве которой довелось поработать и ему вместе с Викой, а на месте бывшего парка снова высадили деревья. То же самое было и здесь, в школьном дворе. Вокруг появился деревянный забор, которого не было еще буквально совсем недавно. Уже потом Михаил заметил и новые окна со стеклопакетами, и недавно покрашенный веселеньким зеленым цветом фасад здания. Казалось, их школа очнулась после Долгой зимы — ведь настоящего ремонта она не видала аж с самого ее начала…
Одноклассники Михаила собирались во дворе — в здании уж больно сильно пахло краской, а потому решили побыть прямо на улице.
— Здорова, Мих! — первым, кого встретил Михаил, был Семка. — Как жизнь?
— Здорова! — поздоровался в ответ Михаил. — Да ничего так…
— Это хорошо! — одобрительно кивнул мужчина. — А Вика твоя где?
— С сыном осталась.
— Понятно, — кивнул Семка. — Ну пошли к пацанам что ли?
— Пошли…
Они собрались в бывшем-будущем школьном саду, где еще недавно была теплица. Впрочем, так сейчас поступили буквально все бывшие школьники… Идти в провонявшее краской здание никто не торопился.
Десять лет… Столько времени прошло с того времени, как они закончили школу и отправились во взрослую жизнь. С мечтами о светлом будущим, с надеждой на то, что «завтра» будет лучше, чем «сегодня». И в мыслях не держа того, что все их прежние планы перечеркнет Долгая зима. И вместо реализаций своих прежних желаний им придется бороться за выживание — зачастую не столько даже себя лично, сколько твоих близких и твоей Родины. Ведь если не станет ее, не станет населявших ее людей, то чего ты стоишь — один посреди руин цивилизации? Как ни крути, людям хочется жить, а не выживать подобно примитивному дикарю… Жить в цивилизованных условиях.
Десять лет назад они закончили школу и отправились во взрослую жизнь. Вот только восемь из десяти прошедших лет выпали на Долгую зиму… И этим, можно сказать, сказано все. Не сбылись мечты, перечеркнуты надежды, все стало совсем не так, как хотелось тогда… Прямо как тогда… Когда Андропов, Горбач и их прихлебатели задумали «перестройку», развал и уничтожение СССР. Невольно вспомнился вечер встречи 1996 года… Вечер не сбывшихся надежд и разбитых судеб. Но одно важное отличие от того вечера все же было… Если тогда, на руинах былой сверхдержавы, большинство смотрело в будущее с безнадежностью, не надеясь ни на что хорошее, то сейчас была надежда на то, что «завтра» все же будет лучше, чем «вчера». Пусть не сразу, пусть за это придется еще постараться, потрудиться — но что может остановить тех, кого не смогла одолеть даже Долгая зима?
— И все же мы победили, — озвучила это общее настроение Томка.
— Победили, — согласилась с ней Василиса. — Хотя знаете… Мне порой кажется, что мы победили даже столько не Долгую зиму, сколько самих себя.
— В смысле? — не понял Леха Никифоров.
— Да в прямом, — улыбнулась Васька. — Мы сами стали другими. Сложно сказать, лучше или хуже, но если б мы не стали такими… мы бы ничего не смогли.
— Ну не знаю, не знаю… — несогласно произнес Петька.
 
— А знаете, — вдруг произнес Михаил, — я согласен с Васькой… До того мы были какими-то… несколько оторванными от реальности что ли? Наивными идеалистами. Сейчас же мы и впрямь стали другими.
И в этот миг Михаилу вдруг подумалось о другом. Да, Долгая зима как бы закончилась… Вот только именно «как бы». Да, климат стал куда лучше, а ожидающийся новый ледниковый период — дело нескольких веков. Вот только Долгая зима ушла, а ее Тень так и осталась с ними… И эта Тень — она во всем, что их окружает. В изменившемся самосознании людей, в новых законах и нормативах, в отношениях между людьми, в самих душах людей… В том, наконец, что когда-то они верили, что всех или почти всех плохих людей можно перевоспитать, многие считали даже прежние законы слишком жестокими и несправедливыми. Сейчас же каждый знает, что зверя в человеческом обличье остановит только пуля. И готовы поспособствовать этому в том числе и лично. Тем более, что новый закон разрешил носить оружие даже беспартийным — правда, такие в обязательном порядке проверялись госбезопасностью. Что даже мелкий жулик — такой же враг народа и их страны, как и какой-нибудь выступавший против власти контрреволюционер, а шпана — такие же враги трудящихся, как и «настоящие» бандиты. В том, что сам страх перед Долгой зимой поселился в сознании людей — и уже на каком-то подсознательном уровне люди готовились к тому, что «а вдруг вновь»…
Даже в правительстве — взять те же новые ГОСТы, те же планы по массовому строительству атомных электростанций и все новых тепличных комплексов, которые продолжали строить до сих пор. Пусть даже пока выращивать в них собирались не помидоры с огурцами, а ягоды с фруктами или овощами для зимы. Те же планы по созданию «особого государственного резерва» продуктов длительного хранения — этакого расширенного Госрезерва… Или в том, что на страницах газет, с экранов телевизора и даже в самих разговорах между людьми то и дело мелькают слова «Лонг-Вэлли», «Йеллоустон», «Тоба»… Или уже объявленные планы о создании системы наблюдения за околоземным пространством и противоастероидной обороны — и ведь никто не сказал, что на кой такие громадные траты непонятно на что? Пусть даже эти траты и расписаны на полвека вперед… Нет! Все, кого знал Михаил, лишь одобряют такую идею! Ведь «а вдруг снова»?
Потом они с одноклассниками гуляли по городу, вспоминали их выпускной и прошлые школьные годы… Порой смеялись над какими-нибудь историями, которые с высоты прожитых лет и полученного жизненного опыта казались чем-то смешным и нелепым. Расставались они уже по темноте, расходясь каждый по своим домам… Вместе с Михаилом увязались и несколько человек из их «пролетарской» компании. Петька, Семка, Катька, Васька, Танька… Те, кто обычно вместе ходил домой из школы. Говорили о жизни друг друга, вспоминали годы Долгой зимы и наступившую следом за ней «Весну»… И от всех этих разговоров Михаил все больше и больше утверждался в своем мнении.
Да, Долгая зима ушла… Но ее Тень так и осталась рядом с людьми, поселилась в их сознаниях и стала той силой, что меняет саму реальность не меньше своей прародительницы. Ведь даже сам Михаил… Хоть он и знал, что в ближайшие десятилетия никаких глобальных катаклизмов случиться не должно, но все равно немного побаивался! Ведь где гарантия того, что извержения Лонг-Вэлли не приведет еще к каким-нибудь «отсроченным» катаклизмам? А что говорить про тех людей, кто не имеет послезнания?
  
Интерлюдия. "Осколки прошлого"
 
Эдвард Уилсон сидел в своем кабинете, когда секретарь сообщил и прибытии русского посланника. Что ж, сейчас он наконец-то узнает, что хотел бы им предложить Советский Союз…
Эх, какие-то десять лет назад Эдвард и подумать не мог, что когда-то будет принимать послов от СССР! Скорее ожидал, что однажды встретится с русскими на поле боя. Когда-то до Великой Зимы он был обычным полковником американской армии… Как он тогда был уверен — сильнейшей армии мира. Как был уверен и в том, что именно Америка должна править миром — ведь на планете должен быть только один хозяин. Увы, прошедшие годы разбили в прах и прежние убеждения, и саму его родную страну… Нынче бывший полковник, а нынче Президент контролировал территорию в два с половиной бывших штата и имел под командование небольшую армию численностью в пару прежних бригад. Была в ней, правда, и тяжелая техника, и даже ядерное оружие — полсотни бомб, пять исправных «суперкрепостей» и даже несколько еще не спившихся летчиков. Но что это такое на фоне былой мощи?