Вечно дикая

– Идеально.
– Абсолютное совершенство, – вторит ей Диана, растянувшаяся на нашей кровати, словно для фотосессии, держа в руках оба букета.
Я разрешила ей надеть все, что она захочет. Подруга выбрала сексуальное платье в стиле бохо-шик клюквенного цвета, которое будет эффектно смотреться на фоне морозного пейзажа и совпадет по оттенку с платьем моей мамы, которое Диана привезла ей из дома.
– Все. Каждая деталь.
У меня в горле встает комок.
– Без тебя я бы не справилась.
Мамины глаза блестят, и она берет мои руки в свои.
– Ну разумеется, милая. Я всегда хотела, чтобы этот день стал незабываемым. Для тебя.
Уже почти не замечаю нацеленного на нас объектива – Лейси неприметно снимает кадр за кадром, обходя нас со всех сторон, будто ее здесь и нет. Она уже показала мне несколько своих удачных снимков, и в ее таланте сомневаться не приходится. Умираю от желания увидеть фотографии, а ведь день еще не закончился.
Последние шесть дней прошли в бешеном ритме покупок, сборов, приготовления и уборки. Мы сняли со стен «Пивного домика» самые безвкусные вывески и фотографии, убрав их на время в коробки. К моему удивлению, мама решила оставить головы лося и оленей, по ее мнению, вносящих особый деревенский шарм.
И теперь они мирно возвышаются над поразительно преображенным помещением, которое заставило даже Мюриэль на мгновение потерять дар речи, когда она вошла в него сегодня утром, чтобы взглянуть на лесную зелень и фонарики, что мы выпрашивали, одалживали и покупали у всех подряд для создания атмосферы. Тоби и Джона привезли столики из общественного центра и выстроили их в один длинный банкетный стол, который мы украсили взятой напрокат медной и хрустальной посудой, витиеватыми канделябрами и всеми возможными бордовыми и красными цветами, найденными нами в радиусе ста километров от Анкориджа. Когда Джона прилетел вчера с грузом, от Арчи пахло, как в цветочном магазине.
– Тук-тук, – окликает Саймон из-за приоткрытой двери спальни. – Меня послали сообщить, что тебя ждут и что сейчас весьма холодно, так что… – Он просовывает голову в дверной проем. – Если ты все-таки решила не выходить замуж… – На мгновение Саймон замирает, блуждая своими голубыми глазами по моему платью и лицу. – Судя по всему, ты готова.
Его губы трогает странная, немного грустная улыбка.
– Наверное, модное опоздание не очень-то приветствуется, когда гости ждут у замерзшего озера на Аляске.
Я достаю норковое манто, ощущая нервую дрожь.
Диана тут же соскакивает с кровати с громким визгом.
– Подержите-ка.
Она сует букеты в руки Саймона, освобождая свои, чтобы помочь мне надеть подаренное меховое манто цвета слоновой кости.
Саймон наклоняет голову, чтобы вдохнуть аромат роз и листьев эвкалипта, пока молча ждет; почтенный джентльмен в своем неизменном костюме-тройке из серого твида в елочку – это еще одна доставка из дома, предоставленная Дианой.
– Спасибо. – Диана выхватывает цветы из его рук и целует в щеку, прежде чем удалиться. – Буду внизу!
– А я – в дамскую комнату, – объявляет мама и, проходя мимо Саймона, похлопывает его по руке.
– Не могли бы вы оставить нас на минутку? – спрашивает он Лейси.
Улыбнувшись, миниатюрная блондинка выходит, прихватив по пути свою шапочку с комода.
– Какие-нибудь мудрые слова напоследок?
Саймон глубоко вздыхает.
– «Дамская комната» – это код. Твоя мама прямо сейчас подгоняет машину. И у нас еще есть время сбежать.
Громко смеюсь.
– Я не собираюсь никуда бежать и не передумаю.
– Что ж, тогда… – Он с минуту возится с пуговицами карамельного цвета на своем жилете. – Знаю, что я не твой крутой и дикий отец, летающий на самолетах, но, если ты не возражаешь… – Саймон откашливается, и, когда снова начинает говорить, его британский тембр становится хрипловатым. – Я бы хотел сопроводить тебя к алтарю, чтобы ты вышла замуж.
Слезы, которые до сих пор мне удавалось сдерживать, вырываются наружу. Я скучаю по отцу всеми фибрами своей души. Мне очень хочется снова услышать его мягкий смех. Хочется увидеть, как он выходит из своих обожаемых самолетов. Хочется, чтобы он был здесь и увидел нашу с Джоной свадьбу. Я знаю, что он тоже хотел бы этого.
 
И если бы был жив, то к алтарю меня вел именно он.
Папа шел бы справа от меня, а Саймон – слева.
– Ты прав. Ты – не мой крутой, летающий на самолетах отец. – Я протягиваю руку, чтобы поправить его галстук, идеально подходящий к клюквенному цвету платья мамы. – Потому что ты – мой мудрый, терпеливый и надежный отец, который никогда и никому не проиграет. Даже Рену Флетчеру.
Саймон сглатывает, и его глаза блестят.
– Полагаю, это тоже очень круто.
Хихикаю, вытирая слезы кончиками пальцев.
– Да, очень.
Сделав еще один глубокий вдох, чтобы обрести самообладание, он предлагает мне свой локоть.
– Значит, мы сделаем это?
Я улыбаюсь.
– Сделаем.
* * *
Майкл начинает играть на гитаре, как только Диана заходит за угол дома. Далее раздается мелодичное бренчание Энн.
– О, а они хороши, – бормочет Саймон, крепко сжимая мой локоть, пока мы идем по расчищенной дорожке, уставленной вечнозелеными букетами. – Действительно хороши.
– Точно. И слава богу, – шепчу в ответ.
Это еще одна галочка, которую с облегчением можно поставить. В прошлое воскресенье они уезжали, и я не успела сходить с Мюриэль в церковь, чтобы послушать их исполнение заранее.
– Не знаю, слышал ли я когда-нибудь эту песню, но она прекрасна.
– Да.
В моем сознании всплывают приятные ностальгические нотки. Впервые я услышала ее, когда смотрела «Ноттинг Хилл» вместе с отцом. В те последние недели мы видели этот фильм и все остальные картины с Джулией Робертс в его коллекции, наверное, не менее десятка раз.
Когда мы преодолеваем композиции с березовыми ветками, в моем желудке будто все переворачивается от нервного предвкушения. Нас приветствует толпа сияющих знакомых лиц, и я пытаюсь рассмотреть каждое по очереди. Все, кого мы пригласили, приехали. Бобби и Джордж, которые получили сообщение, когда выбрались в город за продуктами, и вернувшиеся пораньше из своего отдаленного домика в лесу. Андреа и Крис, которые перепоручили празднование Нового года в своей гостинице менеджеру. Двое из команды пожарных, с которыми Джона тушил пожары этим летом, специально прилетевшие с работы по контракту в Калифорнии.
Пришли все. Даже Рой.
Он стоит в стороне ото всех, и его широкополая ковбойская шляпа скрывает от меня глаза Роя. Кажется, он собирается удрать еще до окончания церемонии.
Главное, что он пришел.
Поприветствовав всех взглядом, обращаю внимание на Джону – мою красивую и непоколебимую опору в костюме-тройке из саржи угольного цвета, – стоящего в конце длинной красной ковровой дорожки, над которым вот-вот зайдет солнце. Арчи стоит позади него, дожидаясь, когда мы отправимся в наш первый полет в качестве мужа и жены. Слева от него стоит Тедди, сияющий и готовый к церемонии, а справа – нарядная Мари в ослепительном черном платье, которая выступит в роли шафера.
Напряженный взгляд льдисто-голубых глаз Джоны, наблюдающего за моим приближением, заставляет сердце то замирать, то биться с такой же силой, как и в те часы, дни и недели наших первых взглядов, первых прикосновений и первых поцелуев. Только теперь эта реакция вызвана чем-то гораздо более глубоким, нежели симпатичным мужественным лицом и красивыми глазами.
Бесстрашная уверенность Джоны в себе заставляет кровь бешено циркулировать по моему телу. Непоколебимая верность, которая подталкивает меня искать его взглядом в каждой комнате. Необузданная страсть, делающая мои колени ватными.
Внутреннее и внешнее, плохое и хорошее – в нем есть все, что составляет сущность этого дикого человека. И он вот-вот станет моим, пока смерть не разлучит нас.
Джона стремительно направляется ко мне.