Вечно дикая

По крайней мере, она не кажется раздраженной.
– О, а это что? Кажется, мы кое-что пропустили. – Агнес сует руку под елку, чтобы достать маленькую коробочку, которую, как я подозреваю, положила туда только что. Она поднимает ее на свет, будто пытается прочесть этикетку, хотя, насколько я вижу, на ней вообще нет никакой надписи, а потом передает подарок Джоне. – Это тебе.
Он с любопытством смотрит на коробку, потом на меня – я пожимаю плечами, потому что не имею ни малейшего понятия, что там такое, – а затем снова на Агнес.
– Что это?
Та тоже пожимает плечами.
– Открой и узнаешь.
Джона дергает за ленточку, разворачивает бумагу и открывает маленькую шкатулочку. В ней лежит кольцо из белого золота безо всяких украшений.
Он толкает меня локтем в бок.
– Это от тебя?
Я качаю головой, изучая матовую поверхность и ровный край ювелирного изделия.
– Нет, но оно невероятно красивое.
И появилось очень вовремя, ведь буквально накануне я в панике вспоминала, что забыла о кольце для Джоны. Как Агнес только удалось достать его?
– Ты купила мне обручальное кольцо, Агги? Ты что, делаешь мне предложение? – отшучивается он.
– Не совсем. – Агнес и моя мама обмениваются нервными взглядами. – Я нашла его, убираясь по весне в доме Рена, в спальне, между между плинтусом и ковром. Предположила, что оно могло принадлежать ему, и решила показать Сьюзан.
– Да, это кольцо я купила Рену. Помню, когда выбирала его, подумала, что слишком простенькое, однако не скучное. – Голос мамы становится хриплым, она нервно хихикает, но глаза блестят от слез. – Рен постоянно снимал кольцо, если возился с двигателями и прочими вещами. Наверное, поэтому и был так уверен, что потерял его во время одного из своих полетов. Но, судя по всему, оно просто выпало из кармана.
– То есть кольцо пролежало в доме целых двадцать пять лет?
– Да. – Мама рассеянно тянется к руке Саймона, переплетая свои пальцы с его. – Когда Агнес спросила, что я думаю о том, чтобы отдать кольцо тебе, Джона, я, честно говоря, не знала ответа. Подумала, вдруг тебе покажется это плохой приметой или еще чем-нибудь таким…
– Нет. – Джона энергично качает головой, пристально изучая кольцо в своей руке и сдвинув брови. – Я вовсе так не считаю.
Мама облегченно выдыхает, будто с ее плеч в один момент свалился неподъемный груз. Она улыбается.
– Агнес была убеждена, что ты скажешь нечто подобное.
– Это… спасибо. – Его адамово яблоко подпрыгивает, когда Джона с трудом сглатывает.
Я тоже сглатываю. Меня переполняет масса эмоций, хотя не могу сказать, почему именно – из-за того, что Джона будет носить обручальное кольцо моего отца, или из-за того, что мой отец, которого я безмерно любила, так много значит для человека, за кого я собираюсь выйти замуж.
– После свадьбы нам придется подогнать его по размеру, – предупреждаю я Джону.
Рен Флетчер был не маленьким человеком, но Джона намного крупнее его.
– Не придется, – усмехается Агнес. – Я уже все сделала.
Джона надевает кольцо на безымянный палец левой руки, и оно идеально подходит.
– Откуда ты…
– Когда ты лежал в больнице после авиакатастрофы, ты был под действием лекарств и спал. Я обвязала твой палец ниткой и вместе с кольцом отнесла ювелиру. Этого оказалось достаточно!
Джона внезапно поднимается и плавным движением подхватывает Агнес, заключает в свои крепкие медвежьи объятия и, прежде чем опустить на пол, кружит ее вокруг себя.
– Что бы мы без тебя делали, Агги?
Она смеется, поправляя рождественский свитер, а затем поворачивается ко мне.
– Видишь, Калла? Мы же сказали, все будет хорошо.
– Теперь не придется испытывать чувство вины, что ты забыла про кольцо для Джоны, – добавляет мама.
Его рот слегка приоткрывается – сейчас он точно превратится в огромную занозу в моей заднице.
Я протяжно стону.
– Ну спасибо, мам.
– Ты забыла, что мне нужно кольцо?
Началось. Я слезаю с дивана и начинаю собирать оберточную бумагу.
– Спланировать свадьбу за неделю очень непросто. Да еще и в Рождество. На Аляске.
 
Джона забирает у своей мамы мусорный пакет и увязывается за мной. Он все еще не снимает обручального кольца папы.
– Но про свадебное платье ты не забыла!
– Нет, не забыла! Это мое свадебное платье.
– И про туфли к нему?
– Обувной был по соседству.
Видимо, он заметил коробку на заднем сиденье джипа.
– А я тебе вообще нужен на свадьбе или я буду только мешать?
– Ты просто смешон, – усмехаюсь я и швыряю ему в лицо бумажный шарик.
По стеклу боковой двери стучат костяшки пальцев, и через секунду раздается низкий мужской голос:
– Хо! Хо! Хо!
Вместе с Тедди в узкий коридор входят Мюриэль и Тоби, которые несут несколько упакованных коробок.
– Счастливого Рождества! – приветствует Мюриэль с искренней улыбкой. – Вижу, вы уже успели почистить дорогу. – И она одобрительно кивает Джоне.
– Да он просто псих!
Джона тут же обхватывает меня за талию и с легкостью закидывает себе на плечо, заставляя взвизгнуть.
– Я знаю, мы немного рано, но решили не тратить время дома напрасно и приехали заблаговременно.
– Она решила, что мы должны подъехать пораньше. Надеюсь, вы не возражаете, – поправляет Тедди, стягивая с себя тяжелую зимнюю куртку.
Под ней он с ног до головы одет в красное: рубашку на пуговицах, брюки, подтяжки, носки.
– Ты уже ходил сегодня в ангар? – спрашивает Тоби, притворяясь безразличным.
Джона смеется и опускает меня на пол.
– Да, чувак.
Тоби ухмыляется.
– Это отличный автомобиль! Я немного повеселился, пока перегонял его вчера в снегопад.
– Вот, Калла. Это тебе. – Мюриэль протягивает мне коробку, с которой пришла, прежде чем избавиться от верхней одежды. – Я надевала его в день своей свадьбы, и ты можешь надеть его в день своей. Ну, знаешь, что-то старое и заимствованное…
– О, я… – С опаской смотрю на коробку.
Судя по ее размеру, изящным дополнением моего свадебного наряда это явно не станет. Заставляю себя улыбнуться и несу подарок к обеденному столу, где осторожно начинаю разворачивать упаковку. Внутри меня бурлит смесь любопытства и страха.
Однажды эта женщина сказала, что счастливее всего чувствует себя в комбинезоне своего мужа. Она гордится тем, что ее вообще не волнуют такие «несерьезные вещи», как одежда.
– Ты собираешься использовать эту бумагу повторно? Давай, рви ее! – восклицает Мюриэль, в предвкушении разминая руки.
Глубоко вздохнув, я поднимаю крышку коробки. Внутри, на папиросной бумаге лежит груда меха.
– Я знаю, в наше время носить мех – табу, но эти норки уже почти сорок лет как мертвы, так что ты вполне можешь вывести их на прогулку.
Достаю из коробки восхитительно мягкое манто.
– Если тебе станет легче, мой отец поймал их, когда они пытались загрызть наших цыплят.
– О, Мюриэль! Оно великолепное! – восклицает моя мама, когда я накидываю его на плечи. Оно сидит на мне так, будто было сшито на заказ.
Астрид присоединяется к ней, поглаживая мех.
– Только посмотри на эти цвета! Кажется, я вижу намек на голубой?
– Лазурное серебро, – с гордостью сообщает Мюриэль. – Думаю, это сойдет за «что-то голубое»? Видите, тут есть полоски цвета слоновой кости.
Когда снимаю манто и подношу его к свету, раздается хор восхищенных вздохов.
– Восхитительная вещь, Мюриэль, – признаюсь я, испытывая чувство вины за то, что усомнилась в ней. – Мне как раз нужно было нечто подобное к моему платью.
– Теперь у тебя есть такой изысканный аксессуар. Я сказала «что-то позаимствованное», но отныне манто твое.
Я удивленно вскидываю брови.
– Вы уверены? Я имею в виду, оно выглядит как нечто, что должно передаваться по наследству.
Сначала ее первое ружье, а теперь манто?
– Именно это я и делаю. – Мюриэль обнимает меня за плечи и неловко, но крепко прижимает к себе. – Послушай, Дикона больше нет, и я уже перестала надеяться, что когда-нибудь Тоби приведет в дом невесту…