Чудак из шестого «Б»

– Ты что, – взревел он, вскакивая, – обалдел? – и трахнул меня портфелем.
Я в ответ тоже. В результате у нас вышла настоящая современная дуэль. Из-за женщины, потому что каждому из нас было ясно, чего мы здесь околачиваемся.
В результате у нас вышла настоящая современная дуэль. Из-за женщины, потому что каждому из нас было ясно, чего мы здесь околачиваемся.
А тут появилась и сама виновница нашего поединка. Она вышла из библиотеки.
– Чего это вы деретесь? – спросила Настя. – А еще друзья!
– У нас дружеская драка, – сказал Сашка, зло поглядывая на меня.
– Разминка после уроков, – поддержал я.
А в следующий момент произошло нечто неожиданное: в одном из классов открылась дверь, в нее просунулась голова какого-то малыша, который, увидя меня, издал оглушительный, победный клич:
– Ребята! Боря при-ше-о-ол!
Стремительно, как будто их выпустили из катапульты, из класса вылетела толпа детей и дикой ордой устремилась на меня. Они смотрели на меня с немым восхищением, как на бегемота в зоопарке.
Через секунду Настя и Сашка оказались оттесненными в дальний угол.
Я криво улыбнулся. Я совсем забыл, что обещал к ним прийти, и смущенно сказал:
– Давайте пойдем в класс. Там мы будем в своей тарелке.
– Пошли в свою тарелку! – крикнул какой-то находчивый малыш.
– Пошли! Пошли! – загалдели остальные.
В классе ребята уселись за парты и притихли.
На доске большими печатными буквами было выведено: «БОРЕ УРА!»
– Ну, это уж слишком, – сказал я и стер надпись.
Откашлялся, дрожащими руками разгладил на учительском столе листок с речью и начал:
– «Дорогие ребята! – Голос у меня был странный, дребезжал, как старый репродуктор: – Пионерская… организация… всем известная…»
Я легкомысленно оторвал руку, придерживавшую листок, а легкий ветерок, ворвавшись в открытую форточку, взметнул мою драгоценнейшую речь, унес с учительского стола и уронил на пол.
Я проследил за нею тупым взглядом, но поднять не решился.
– «Пионерская организация, всем известная…» – начал я наизусть и замолчал. Слова окончательно вылетели у меня из головы.
Мальчишка с первой парты догадливый оказался: поднял листок и положил передо мной на стол. А я, как заправский телевизионный диктор, который читает текст по бумажке, но делает вид, что совсем не читает, скосив глаза, быстро прочел:
– «Пионерская организация, всем известная… – На секунду поднял голову, криво усмехнулся: «Повторенье – мать ученья», и продолжал: – …своим мужеством, прислала меня к вам, нашим младшим товарищам, чтобы я вас закалил и подготовил нам достойную, мужественную смену…» – Я умолк окончательно.
– Ура-а-а! – закричал мальчишка с последней парты.
– Не надо, – сказал я.
Стало тихо и неизвестно, что делать дальше. Первоклашки преданно смотрели на меня.
– Ну, давайте познакомимся, – упавшим голосом сказал я.
На первой парте сидели девочки, которые приходили ко мне.
– Тебя как зовут? – спросил я одну из них.
– Стрельцова, – ответила она, вставая.
– Фамилий не надо, – предложил я. – По фамилиям скучно. Давайте только имена.
– Зина, – сказала Стрельцова и села.
– А меня Наташа, – сказала ее соседка.
У этой Наташи были круглые глаза, как пятаки, и эти пятаки не отрываясь следили за мной.
– У нас две Наташи! И обе дуры! – выкрикнул какой-то острослов с последней парты.
Мальчишки засмеялись, а Наташа захлопала своими пятаками. Видно, собираясь разреветься.
Я направился к этому острослову. Я угрожающе приближался к нему.
В классе стало тихо.
– Тебя как зовут? – спросил я.
– Генка, – ответил он.
– А сколько у вас Генок?
– Трое.
– Надеюсь, не все такие умные?
Ребята засмеялись, и острослов Генка тоже. А Наташа уставила на меня свои пятаки и сказала:
– Нет, только этот… Костиков.
– Значит, ты Генка Костиков? – Я немного повеселел и спросил соседнего мальчишку: – А ты?
  
Мальчишка встал и, сильно смущаясь и краснея, прошептал что-то неразборчиво.
– Громче, – попросил я.
– Толя! – вместо него выкрикнул Генка. – Он у нас трус. Как девчонка.
– Тихо, тихо, – сказал я. – Храбрость дело наживное. Садись, Толя. – И повернулся к классу: – Продолжим знакомство…
И тут со всех сторон защелкало, как горох:
– Лена!
– Лена!
– Гена!
– Саша!
Они вскакивали и садились, как оловянные солдатики.
– Сима!
– Коля!
– Леша!
– Шура!
Сначала я пытался запомнить имена ребят и их лица, даже пальцы загибал, но вскоре понял всю тщетность этой затеи.
У меня от них голова пошла кругом. Они были ужасно одинаковые, эти первоклашки. Все в форме. Все с белыми воротничками. Девочки – с косичками. Мальчишки – с челками. Да еще одно имя на двоих или троих.
– Довольно! – решительно прервал я этот поток имен. – На первый раз достаточно. Хватит!
Отошел к окну, чтобы сосредоточиться, и увидел, как Настя и Сашка пересекали школьный двор. Они шли рядом, и Сашка все время хохотал. Вероятно, рассказывал что-нибудь смешное про меня. Это его излюбленный прием.
Надо было отделаться от первоклашек и догнать их.
– Вот что, ребята, – сказал я, – мы пойдем с вами в автоматическую фотографию. Там вы сфотографируетесь, тогда я вас по фотографиям и запомню.
Малыши завыли от восторга. Ужас, до чего они были восторженные!
– А сейчас мы возьмем портфели и ранцы и дружно побежим домой. Только бегом до самого дома! Понятно?
Они, конечно, не поняли, что я просто решил сбежать от них, зашумели и дружно стали расхватывать свои портфели.
– Приготовились! – скомандовал я, делая незаметно шаг к двери, чтобы выскочить первым. – За мной!
Я сделал стремительный рывок, сильно толкнул дверь и на легких парусах покинул коридор первоклашек.
А они, эти несчастные, неумелые дети, рванули к дверям все одновременно. Ну, конечно, застряли, и получилась классическая пробка.
Ловко я от них отделался. Хотя, если совсем честно, мне было немного не по себе. Неинтересно их обманывать, они всему верят. Я представил себе, как они придут домой и будут рассказывать про меня и про то, что я собираюсь их вести в автоматическую фотографию… А я-то совсем не собирался.
Нет, пожалуй, надо. Свожу их в фотографию, раз обещал. Это было последнее, что я подумал о первоклассниках, ибо я увидел впереди Настю, и она застила для меня весь мир.
Где-то рядом с ней, в полутумане, прыгал и корчился Сашка.
…Мы играли в футбол. Шестой «В» на шестой «А». Я стоял в воротах, а Сашка был в нападении. Это была принципиальная игра, но дело не только в этом. Среди зрителей сидела Настя. Понимаете?
И вдруг слышу чей-то писклявенький зовущий голосок:
– Бо-ря!
Скосил глаза. О боже, возле меня появилось милое видение: та самая первоклашка, у которой глаза, как пятаки!
Я сделал вид, что не слышу. Нечего сказать, нашла подходящее время для задушевной беседы!
Она снова окликнула меня:
– Бо-ря!
Я оглянулся, посмотрел на нее с диким удивлением, точно вижу впервые:
– Ты меня?
Она кивнула, представьте!
Я снова отвернулся. А она не уходит и говорит мне в спину:
– Я Наташа Морозова из первого «А».
– Ну и что? – спросил я.
– Там собака, – ответила она. – Я боюсь, а мне надо домой.
– Ты же видишь, я занят, – возмутился я.
– А я думала, – сказала девчонка, – ты меня проводишь.
От этих ее слов я чуть не упал, даже перестал следить за игрой и едва поймал мяч.
Нет, вы видели? У всех ребят детство – лучшая беззаботная пора жизни, а у меня каторга! В футбол не дают поиграть. Нет-нет, нет, меня на жалость не возьмешь! Я не буду жалостливым. Она испугалась собаки! Подумаешь! И если даже та ее немного покусает, ничего страшного.