Чёрный пёс (СИ)
Закончив с поглощением новой информации, я сосредоточился и заглянул внутрь себя. Моя духовная составляющая выглядела прекрасно, радуя глаз насыщенностью излучения и скоростью генерации магической энергии. В ней не наблюдалось никаких следов от недавних повреждений, структура тканей была четкой и однородной, а внешняя оболочка – крепкой и упругой. А вот сосредоточившись на цвете ауры, я быстро нашел отличия с той раскраской, которую она демонстрировала мне сразу после завершения эволюции. Синие пятна на одной половинке стали немного светлее, а другая наоборот – прибавила густоты фиолетового оттенка.
И вроде бы, изменения казались совсем незначительными. Если бы я не искал их специально – хрен бы обнаружил. С другой стороны, они уже повлияли на мою эмоциональность. Не скажу, что я был серьезно озабочен повышением уровня своих чувств, однако логика подсказывала – если так пойдет и дальше, я рискую превратиться в натуральную истеричку. Подобная перспектива не радовала от слова «совсем», потому я захотел вернуть душе изначальное состояние, но с ужасом понял, что не могу этого сделать. Я даже не представлял, как можно воздействовать на цветовую гамму энергетической оболочки!
Следующая четверть часа прошла в бесплодных попытках хоть как-то повлиять на выбранные цвета. Трансфигурация оказалась бесполезной, насыщение силой не работало, изменение внешней оболочки принесло лишь боль, но не смену «боевой раскраски» моей ауры. Все вело к гипотезе, что данный спектр излучения генерируется именно разумом и для его трансформации мне следует копаться в своей голове. Идея была очень странной, однако другой у меня не имелось. Если бы я перед экспериментами на людях проводил тщательные допросы будущих подопытных, сейчас мне было бы на что опереться, а так свежесостряпанную теорию не получалось ни подтвердить, ни опровергнуть. Что ж, воспользуемся «помощью друга»!
Прогулявшись к портрету матери, я поинтересовался, имеются ли в нашей библиотеке книги, посвященные эмоциям и чувствам. К сожалению, леди Блэк меня ничем не порадовала. В закромах древнего семейства хранилось несколько фолиантов со специфическими рецептами зелий, вызывающими определенные эмоции. Как положительные, типа той же «Росы Фей», являющейся легким наркотиком, или всем известной амортенции, так и отрицательные вроде «Ярости Берсерка». Были справочники специфических чар, где упоминались подвиды заклинания «легилименс», позволяющие читать эмоции, и даже древние супружеские брачные клятвы, которые «соединяли чувства любящих сердец». Но это все мне абсолютно не подходило.
Поблагодарив маму, я вернулся в библиотеку, с горечью осознавая, что магическая наука волшебников до настолько тонких материй еще не доросла. В надежде на лучшее я все же отыскал упомянутый справочник и изучил структуру упомянутых Железной Леди брачных клятв, которые оказалась настолько древними, что представляли собой образцы рунной магии. Это вам не новомодные связки «жест-сила-воля», которые позволяют закрепить Непреложный Обет на одном желании и направленном выбросе магии! Тут проводящему обряд бракосочетания магу нужно было выстраивать целую рунную цепочку, которая должна внедриться в энергетические оболочки брачующихся и обеспечить их взаимной эмпатией.
Что характерно, в основе работы уз лежала все та же трансфигурация и главный принцип Протеевых чар. Клятва медленно перестраивала души супругов, обеспечивая их тесную связь и идеальную совместимость. Подобно индийским змееловам, вводившим себе яд ползучих гадов для выработки иммунитета к их укусам, специфические чары по капельке преобразовывали энергетические оболочки магов, что давало очень интересный эффект. Детки у таких пар получались очень сильными волшебниками, а к концу жизни тонкая связующая нить клятвы превращалась в толстенный корабельный канат, который обеспечивал паре сказочный итог. В том смысле, что «умерли в один день».
Вот, казалось бы, данная связь очень похожа на узы основы с крестражем, то есть, еще живой супруг вполне мог стать «якорем» для своей «половинки», но нет, такого не происходило. И логика подсказывала мне, что причина заключалась в постепенно образовывающемся несоответствии тела с душой. Благодаря клятве энергетические оболочки обменивались «запахами», демонстрируя примерно тот же эффект, который я устраивал своим подопытным с повреждением внешней «скорлупы». Но из-за того, что данные изменения растягивались на десятилетия, живые организмы успевали постепенно подстроиться под духовную составляющую, чтобы избегнуть прямого отторжения. Однако исходный генетический материал оставался тем же, и природные скрепы, вполне нормально удерживающие душу при жизни, оказывались не в силах притянуть к себе сразу две не слишком подходящие энергетические оболочки. Все просто! Но зачем сейчас мне эта информация?
Тяжело вздохнув, я решил отложить проблему цветовой гаммы души на неопределенный срок. Пока усилившиеся эмоции меня не особо беспокоят, но если процесс изменения будет продолжаться, придется воспользоваться окклюменцией и поискать рычаги управления чувствами в собственной черепушке. Других вариантов попросту нет, а спрашивать совета у Руквуда я не хочу. Во-первых, ему придется выкладывать всю подноготную по поводу наличия у меня особых способностей, а во-вторых, мне не хотелось делиться с Августом своими проблемами. Все же чувства – это слишком интимное дело.
Вернув все книги обратно на полки, я оценил жиденькую стопочку листов, лежавшую на краешке стола – результат стараний Регулуса. М-да, со связующими артефактами у волшебников оказалось не густо. Поскольку желудок откровенно намекал на необходимость закинуть чего-нибудь в топку, я отправил все собранные братом материалы в сумку. Потом изучу! Вставая с кресла, я умудрился зацепиться ботинком за ящик с алмазными отходами. Задумчиво оглядел его и тоже сунул в артефакт со свернутым пространством – пусть будет под рукой.
Потушив свет в библиотеке, я покинул книгохранилище и распрощался с мамой, попутно убедившись, что удерживающие крестраж чары не собираются разрушаться от силы, которой теперь была наполнена основная часть души. Заглянув к Нилу, который добросовестно пялился в окно, я поприветствовал скучающего Пожирателя и уточнил, не нужно ли ему чего. Джагсон ответил отрицательно, поэтому я просто накинул на него чары обогрева, вложив побольше силы, а то его кожаная куртка хоть и выглядела модно, но плохо удерживала тепло, из-за чего парень успел подмерзнуть. Получив искреннюю благодарность дежурного, я спустился на первый этаж и объявил остальным, что намерен вернуться на базу. Долохов лишь пожал плечами, Регулус тоже никаких пожеланий не высказал, поэтому я вызывал Кричера и попросил домовика переправить меня в маггловский дом.
Меня встретила тихая, уютная и, не побоюсь этого слова, семейная атмосфера. Тоддервик все еще мучал печатную машинку, Нимфадора осваивала гуашь, добавив в художественный бардак новые элементы, обложившийся стопками бумаг Трэверс смотрел по телевизору какой-то бизнес-канал. Друммонд, неожиданно для меня, читал маггловскую книгу, аура Руквуда виднелась в районе гаража, развалившийся на диване Крауч-младший лениво изучал присланные Малфоем досье, а Трикси работала над очередным моим портретом. Или не моим. Или не портретом. Короче, в той абстрактной мазне, которую она устроила масляными красками на белом холсте, судя по текстуре ткани, сделанном из самой обычной простынки, разобрать что-либо было решительно невозможно.
Беллатрикс первой заметила наше появление, из-за чего сознание девушки затопило облегчение. И я уже настроился на приятные приветственные объятия с любимой, однако кузина меня удивила. Отложив в сторонку палитру, она поглядела на меня и строго протянула:
- Вернулся-таки, обманщик!
В эмоциях девушки начали разгораться обида и разочарование. Подойдя поближе, любимая ткнула мне в грудь перепачканным в красках пальчиком и громко заявила:
- Сири, я же просила, чтобы ты не смел мне врать!
- Было дело, - согласно кивнул я, просто чтобы заполнить паузу.