Чёрный пёс (СИ)

Дамблдор уже доказал, что может грамотно работать с вирусами, устранив с помощью модификации драконьей оспы старшее поколение волшебников Англии. Поэтому я легко мог представить себе ситуацию, когда директор, в надежде на окончательную победу фракции магглорожденных, массово заражает потомственных магов вирусом, угнетающим репродуктивную функцию их организма. К примеру, распылив особый состав на собрании Визенгамота, ведь Верховного Чародея никто не посмеет обыскивать, и провести наглый террористический акт несложно. Итог – все присутствующие на заседании становятся бесплодными импотентами, включая немногих уцелевших сторонников Великого Светлого мага. Но это – допустимые сопутствующие потери.
  
Еще при прочтении саги я отметил странный факт – Избранный учился в одно время с отпрысками членов Внутреннего Круга Темного Лорда. Для книги такой сюжетный поворот уместен, ибо демонстрирует, что обычно дети идут по стопам своих родителей. Яблочко от яблони, как говорится. Но в реальной жизни это вызывает недоумение. Почему Паркинсон, Крэбб, Гойл и остальные «залетели» в одно время с Поттерами и дружно решили на этом остановиться? Моя теория может ответить на данный вопрос – магическая аристократия предчувствовала скорую победу и начала уделять больше внимания своим половинкам, после памятного Хэллоуина оказалась в роли побежденной стороны и сосредоточилась на выживании, а дальше Дамби сделал свой ход, открыв дорогу магглокровкам… Или я сейчас пытаюсь натянуть Хедвиг на глобус?
Временно отложив свеженькую гипотезу, я поглядел на бесчувственного Арагога. У меня мелькнула мысль обратиться и попробовать на вкус его душу, однако я не стал этого делать. Во-первых, Малфой уже получил задачу, и преждевременная кончина главного действующего лица запланированного спектакля оставит зрителей недовольными. Во-вторых, я прекрасно видел, что много сил энергетическая сущность паука-переростка мне не добавит. Акромантул не являлся магическим существом и, несмотря на размеры, по насыщенности духовной оболочки уступал даже обычному человеку. Наконец, мое неприязненное отношение к паучьему племени хоть и уменьшилось, но до конца не исчезло.
Уперев в башку монстра кончик своего рога, я наложил на него «обливиэйт», стирая последние воспоминания. Все же Арагог периодически общался с Хагридом, и мне не нужно, чтобы лесник донес директору о странном визитере, забравшемся в паучьи владения. Бросать на монстра «энервейт», чтобы тот поскорее пришел в себя, я не стал. Много сил в свои «ступефаи» я не вкладывал, поэтому через часок-другой все вырубленные акромантулы должны очнуться. А поскольку в эту часть Запретного Леса даже птицы стараются не заглядывать, оглушенных пауков никто не потревожит.
Вспомнив эпизод канона, я не поленился трансфигурировать пузатую бутыль на пару литров, которую на две трети наполнил ядом Арагога. За это спасибо моей целительской магии, которая при контакте с многоглазой башкой твари показала, где именно у паука содержится запас отравы, и как нужно надавить на этот мышечный кармашек, чтобы ценящаяся мастерами-зельеварами мутная желтоватая жидкость бодро потекла в тару. Пусть Арагог не настолько силен, как тот же Фоукс, но он является редкой магической тварью, ингредиенты с которой наверняка порадуют Мальсибера.
А зельевара нужно было периодически радовать, учитывая тот факт, сколько полезной работы он для меня уже сделал, и сколько еще сделает. По этой же причине, запечатав бутыль, я обошел паучка и изучил его заднюю часть. Увы, специального хранилища для паутины в брюшке Арагога я не нашел. Лишь несколько выделяющих ее желез и паутинопроводящие трубки, через которые стремительно затвердевающий белковый состав выводился наружу.
Опытным путем я отыскал железу, интенсивная стимуляция которой приводила к образованию фиброина – той самой молочно-белой жижи, что после контакта с воздухом становится прочной и эластичной паутиной. Потом наткнулся на орган, вырабатывающий серицин, который обеспечивает паучьим тенетам липкость, и долго очищал от него свою одежду. Эта дрянь от легкого воздействия брызнула во все стороны, да так неожиданно, что я едва успел закрыть лицо.
Трансфигурировав огромный шприц с длинной иглой, я вставил его в нужный канал и приступил к дойке, снова накинув на себя чары обогрева. Что поделать, в лесу было холодно, а благодаря запасу серебряной крови мне не было нужды экономить каждую каплю магии. Попутно я размышлял над причинами недавнего взрыва. Был ли он результатом того самого конфликта духовных энергетик, или я сам спровоцировал «биг бадабум», добавив в бурно протекающую реакцию катализатор в виде нейтральной силы? Второй вариант казался более логичным, однако без проверки исключать первый было глупо. К сожалению, у меня осталось всего два подопытных в запасе, поэтому следовало тщательно проработать план дальнейшей работы.
Стимуляция железы не отнимала много сил, а создание полезного белка шло довольно шустрыми темпами. За четверть часа я успел набрать литров десять густой сметаноподобной массы. Потом процесс ощутимо замедлился – видимо, у паучьей железы закончился запас полезных веществ. Дождавшись, когда формирование ценной паутины уменьшится до жалкой капельки в секунду, я оставил в покое Арагога, подхватил свою добычу и потопал на полянку к валявшейся там сумке. Мелких пауков я доить не стал – времени было жалко, да и яд их наверняка окажется не таким ядреным.
По пути я столкнулся с пятеркой восьмилапых созданий, которые деловито тащили мертвые тела куда-то в кусты. Добыча для них была слишком крупной, она цеплялась одеждой за корни и ветки, но паучки не думали сдаваться. Как и кооперировать усилия, подобно тем же муравьям. Мешать тварям я не стал, просто с помощью «акцио» сорвал с дохлых авроров амулеты сокрытия, которые призвал к себе и внимательно осмотрел. Недавний взрыв не повредил их магическую структуру и своим энергетическим зрением я видел причину аномальной устойчивости – пять мелких магических накопителей, глубоко внедренных в металл, которые своим присутствием основательно укрепили рунные цепочки чар. Да уж, артефакты защиты от дементоров создавали явно не дураки!
Запомнив схему расположения магических значков, чтобы как-нибудь попытаться ее воссоздать, но уже на более благородном материале, я заполнил накопители свежей силой и подошел к сумке. Отправив свою добычу в пространственный артефакт, я извлек двух последний служителей закона и тут же снабдил их блокирующими излучение души медальонами. Увидев шевеление аур за деревьями, я подхватил магией оставшиеся три трупа и швырнул паучкам. Пусть занимаются, главное – чтобы меня не беспокоили!
Задумчиво оглядев оставшихся подопытных, одним из которых оказался Азкабанский тюремщик, я пришел к выводу, что вариант с трансфигурацией души показал свою несостоятельность. Я так долго напрягал извилины, так активно искал способ соединения энергетических сущностей, а жизнь продемонстрировала, что все это время я изобретал велосипед. Души магов сами готовы объединиться, стоит только нарушить их защитную оболочку!
Ведь именно она предотвращает конфликт разных энергий, именно она удерживает духовную субстанцию от развоплощения, именно она сейчас не позволяет слиться сущностям Квиррелла и Реддла. Мне не нужно было извращаться, придавая нужную окраску гибридной душе, совмещая характерные особенности ее частей. Две половинки объединятся сами, стоит только нарушить их «скорлупу»! Осталось только выяснить, является ли преобразование в серый кисель и последующий взрыв обязательным условием процесса слияния.
  
Сложив из пары тел очередную бутербродную композицию, я надежно зафиксировал их магическими путами и нашел в сумке бутылочку с остатками рябинового отвара, который поочередно влил в подопытных. Дождавшись, пока мои «кролики» очнутся и вяло начнут шевелиться, я «взялся за скальпель». Предположение подтвердилось – повреждение духовной оболочки оказалось крайне болезненной процедурой. Связанные авроры активно дергались и верещали так, что быстро сорвали себе связки. Впрочем, надежно зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, поэтому я безо всякой спешки довел дело до конца.