Чёрный пёс (СИ)

Несмотря на то, что после водных процедур куда-то идти, да и вообще шевелиться было чертовски лень, память не давала забыть про дежурного на пристани, которого было необходимо навестить. И пусть вокруг меня мир Поттерианы, а не шаблонного голливудского боевика, в котором какой-нибудь забытый охранник или даже уборщик-инвалид, в прошлом мастер боевых искусств, по чистой случайности обладающий навыками шпиона-диверсанта, в конце сюжета героически расправляется с захватчиками-террористами, даже столь малый шанс преждевременного поднятия тревоги стоило исключить.
  
Спускался я как белый человек – на лифте, заодно разобравшись в его устройстве. Там все оказалось примитивно донельзя: имелся трансформатор магической энергии, напрямую подключенный к мотору, вращающему колесо с тросом. Взялся за рычаг, подал магию – лифт опускается или поднимается, в зависимости от положения рычага. И пусть данная конструкция обладала существенными недостатками, препятствующими дистанционному вызову лифта на этаж, для Азкабана его вполне хватало. Равно как и Хогвартсу для доставки школьников хватало древнего паровоза.
Оказавшись на первом уровне, я миновал коридор с пустыми камерами, который привел меня прямиком к выходу, отодвинул массивный засов на двери и решительно вышел в ночь. Погодка на улице была откровенно дерьмовой. Промозглый ветер швырял в лицо мелкие капельки соленой воды, а в темном безлунном небе виднелись далекие фигуры дементоров, водивших свои неспешные хороводы над Азкабаном.
Накинув капюшон, я огляделся. Пристань долго искать не пришлось. Спустя метров четыреста голой бесплодной земли начинался скалистый берег, о который мерно разбивались темные волны Северного моря. Как раз напротив главного входа в крепость береговая линия изгибалась, образуя небольшую природную бухточку, где виднелись массивные каменные сваи с широким деревянным настилом, а неподалеку на возвышении стоял одинокий домик-сторожка, в окне которого горел свет. Туда я и направился.
Нейтрализация последнего охранника много времени не заняла. Постучать в дверь сторожки, дождаться, когда оттуда выглянет удивленная аврорская рожа, отправить в нее заклинание – и всего делов! Топать было намного дольше. Подхватив безвольное тело «левикорпусом», я потащил его обратно в тюрьму, поскольку на всех пленных у меня имелись большие планы. По словам Нильсона, сейчас в Азкабане томятся десять Пожирателей Смерти, и логика подсказывает, что состояние их здоровья далеко от нормы. Здесь-то мне и пригодятся доноры жизненной энергии, одного из которых я планировал «употребить» прямо сейчас.
Вернувшись в Азкабан, я оставил тело Смита в лифте, а сам потопал в южное крыло. По пути абсолютно случайно наткнулся на одинокого дементора, направляющегося к лестнице. Тот при виде меня притормозил на пару секунд, видимо, в ожидании инструкций, но так как я хранил молчание, вскоре тварь решила продолжить свой променад и медленно скрылась в глубине подвала. У меня же отлегло от сердца – специальные амулеты не имели привязки и работали на любом маге. Просто прекрасно!
Добравшись до коридора южного крыла, я принялся заглядывать в камеры, изучая лица спящих узников. Уверенно опознал Руквуда и Мальсибера, с большим трудом в неопрятном ворохе гнилого тряпья различил заросшую физиономию Трэверса. И вот, наконец, в одной из самых сырых камер, на невзрачных стенах которой блестели мелкие капельки конденсата, я отыскал ее – Беллатрикс Лестрейндж, в девичестве Блэк. Безмятежное лицо спящей кузины Сириуса было удивительно похожим на образ, созданный в фильме непревзойденной Хеленой Бонэм Картер. Те же густые черные брови, те же чувственные губы, та же всклокоченная шевелюра. Правда, выпирающие скулы и темные тени под глазами говорили о сильном измождении женщины. Видимо, ей тоже редко удавалось поесть досыта.
Махнув палочкой и мысленно проговаривая простейшее заклинание трансфигурации, я заставил прутья решетки раздвинуться, освобождая проход. Слабенькое заклинание сна обеспечило гарантию, что Белочка очнется только тогда, когда я этого захочу, а невербальный «левикорпус» заставил тело узницы воспарить и аккуратно выплыть в коридор. Да уж, зря я жаловался на свою грязную солдатскую шинель – она хоть могла удерживать тепло, тогда как у Лестрейндж вместо одеяла вообще оказалась обычная рваная простынка. Это как же нужно было довести охрану, чтобы лишиться едва ли не самого нужного в Азкабане предмета?
Подъем на последний этаж много времени не занял. Отлевитировав оба тела в апартаменты начальника, я принялся подготавливать необходимый антураж для предстоящего разговора. Судя по канону и моим воспоминаниям, Беллатрикс фанатично предана Лорду, поэтому без весомых доказательств не поверит ни единому моему слову и уж точно не будет подчиняться. А мне от нее требуется исключительно добровольное сотрудничество, поэтому придется постараться. Как там говорилось, удивил – значит победил?
Первым делом я размотал куколку Лестрейндж, сорвал с нее тюремные шмотки и уничтожил эту вонючую груду тряпья «эванеско». Затем почистил женщину от грязи и произвел первичный осмотр. Несмотря на общую изможденность, организм Беллатрикс выглядел весьма достойно. И нет, это я не про грудь с бедрами – там глазу реально не было за что зацепиться. Вся жировая прослойка ушла без следа, а выпирающие кости таза и забор белоснежных ребер не вызывали у меня ни малейшего отголоска сексуального желания. Достойно – в плане отсутствия неправильно сросшихся костей, пролежней, пигментных пятен, гематом и признаков воспаления кожи. Видимо, организм магов действительно обладает значительно большим запасом прочности.
Облачив Беллатрикс в махровый банный халат, отыскавшийся в шкафу Томпсона, я положил ее на диван в гостевой комнате и вернулся в кабинет. Там окинул критическим взглядом массивный письменный стол, смахнул с него на пол все книги с бумагами и подтащил поближе тело Смита. Далее мой путь лежал на кухню. Наполнив тарелки остатками жареной картошки, супом, соленьями, копченостями, фруктами, сладостями и прочим, я водрузил все это добро на широкий серебряный поднос и отволок в гостевую, где поставил на журнальный столик, дополнив парочкой зажженных свечей и графином с каким-то компотом.
Получившийся натюрморт пах настолько одуряюще, что я сам, несмотря на недавний перекус, поневоле сглотнул тягучую слюну, а значит, Белочку он точно должен пронять. Спрятав тело Томпсона за диван, чтобы его не было видно, я принес в комнату побольше магических светильников и уселся в кресле напротив. Что ж, декорации готовы, актеры готовы - можно начинать!
Я бросил в тело женщины «финиту». С полминуты ничего не происходило, но вот дремлющее сознание Беллатрикс почувствовало необычность в окружающем пространстве. Втянув носом воздух, Лестрейндж завозилась и начала постепенно пробуждаться. Вот она открыла один глаз, моргнула… и вдруг ее тело словно подкинула какая-то скрытая пружина. Буквально мгновение назад она расслаблено лежала на диване – и вот уже сидит, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Ее взгляд фокусируется на ароматных яствах, затем на моей фигуре, и наконец, упирается прямо в лицо.
- Сири? – широко распахнув глаза, выдохнула женщина.
- Привет, Трикси! – улыбнулся я во все тридцать два. – С пробуждением, кузина!
- Что? – глупо переспросила Лестрейндж. – Это мне снится? Или… я умерла, да?
- Боюсь тебя огорчить, но вокруг – самая настоящая реальность, - не переставая улыбаться, возразил я.
Было видно, что мое заявление совсем не успокоило Белочку, но ведь я этого и не планировал! Наоборот – мне было нужно ее ошеломление, смятение, непонимание происходящего. В такие моменты человеческий мозг наиболее пластичен, и из него можно лепить все, что душе угодно.
  
- Где это мы? – поинтересовалась кузина, не сводя с меня пристального взгляда.
- В личных апартаментах Джерона Томпсона, нынешнего начальника охраны Азкабана. Кстати, вот и он сам!
Я эффектно взмахнул палочкой, накладывая невербальный «левикорпус», и связанное тело Томпсона неспешно выплыло из-за дивана. Увидав его, Белатрикс натурально выпала в осадок, как-то уж совсем по-плебейски приоткрыв ротик. Я не торопил ее, закрепляя эффект.